Мастер сновидений - Ниоткудина Алинна - Страница 46

— Одного нельзя, он к дальним дорогам не приспособленный. И потом, вдруг легионер не один?

— Да, проблема. Ни тебе, ни мне с ним путешествовать нельзя. Слишком мы заметные фигуры, да и не поедет он с нами никуда. Тебя он не знает, а мне нельзя — дел много накопилось. К нему еще сестра приехала, если он уедет, она одна останется, что тоже не хорошо.

— Сейн Дьо–Магро, — вдруг раздался из угла тихий голос Антонина, незаметного и незаменимого слуги мэтра, — вы по нас забыли. Меня и Сигвара. Мы тоже чего–то стоим…

— И что ты… вы предлагаете?

— Мы тут вчера тоже поговорили и вот что придумали.

— Говори, не тяни шур–фурга(63) за хвост…

— Я могу отправиться в путешествие вместе с мальчишкой, а Сигвар присмотрит за его домом и сестрой. И он, и я с охраной справимся, и советом поможем, если что…

Сейн Калларинг сидел, смотрел поочередно, то на слугу, то на стража, и задумчиво тер подбородок с отросшей за ночь щетиной.

— Оли, а ведь это выход. Ты без слуги обойдешься?

— Как–нибудь … — мэтр неопределенно махнул руками.

— Тогда если с нашей стороны возражений нет, то надо получить согласие другой стороны. Оле, возвращайся в гостиницу и последи краем глаза за легионером. Сигвар, пойдешь со мной, будешь за связного. А я попробую перехватить нашего парня с сестренкой в ратуше, заодно и дам задание страже, а то совсем от рук отбились, пока меня не было.

Одрик проснулся утром от запаха теплой сдобы, он открыл глаза и долго не мог понять — где же он находится. Он резко вскочил с кровати, голова чуть закружилась, но Одрик сразу все вспомнил, и приезд Лотти и свой, то ли сон, то ли явь, то ли воспоминания… Ночь прошла — надо жить дальше, и он пошел вниз на кухню на запах теплой сдобы.

— Лотти — откуда булочки… — и сразу схватил рукой, лежащую сверху, булочку за румяный бочок.

— Ну вот, ни тебе доброго утра, ни умыться… сразу есть. Интересно все мужчины такие или только ты? Пока не умоешься — ничего не дам. — Одрик засунул остатки уворованной булочки в рот и пошел умываться, а что делать, если Лотти ясно показала, что больше булочек он не получит.

— Доброе утро, Лотти, а откуда у нас булочки.

— Мальчишка, такой шустрый, Сэмом, кажется, кличут принес, вместе со свежим молоком.

— А вчерашнее где?

— Выпили…

— Сегодня надо будет обязательно пойти в городской совет. — Одрик покосился на окно. Сегодня опять шел дождь… сильный дождь с ветром, играющим со скрипящими ставнями.

— Да, если надо, то пойдем.

Когда свежие булочки закончились, Одрик решительно взял свою сестренку за руку и повел наверх.

— Одрик, куда мы идем.

— Сюда… — И он вместе с Лотти вошел в комнату мамы.

— Лотти, я сегодня ночью много думал.

— Это плохо, ночью спать надо.

— Не перебивай… Так вот, тебе придется жить здесь долго, когда мы вернемся из городского совета, ты станешь подданной Каравача. Я подумал и решил, что эта комната теперь будет ТВОЯ. Нет, нет, не перебивай. Я все решил. Я сейчас принесу сюда из сарая плетеные короба, купец оставил, что снимал сарай летом, и мы с тобой разберем мамины вещи. Что–то тебе должно подойти. Не спорь… На улице такая погода, что ты в своей обуви даже до сапожника не дойдешь. И теплые вещи тебе нужны, хоть до лавки дойти, так что приступай, а я пойду за коробами.

Одрик побежал вниз, не оглядываясь и смахивая с глаз непослушные слезы, сегодня ночью побывав в прошлом, и пережив все опять, он решил жить только настоящим, а для этого придется расстаться с прошлым. Пробежав по улице туда и обратно под дождем, он появился на пороге комнаты мамы, нет, уже комнаты Лотти, промокший замерзший, но решительный.

— Ты чего еще не начала разбирать вещи? — Лотти растерянно стояла у зеркала и рассматривала пыльные коробочки и скляночки, в общем, все то, что любая женщина хранит возле зеркала. — Это потом сложим в короб поменьше. Давай займемся вещами. — И он решительно распахнул шкаф.

— Сперва — обувь. А то твои тапочки вот–вот развалятся. — Он решительно выдвинул ящики с обувью. «А ведь у них могут быть разные размеры! " Одрика от этой мысли пробрала дрожь. Он достал первую попавшуюся пару почти не ношенных маминых непромокаемых сапожек.

Лотти нерешительно взяла сапожки и стала крутить их в руках.

— Что смотришь, примеряй.

— Они будут мне велики…

— Велики — не малы. Это на первое время, сегодня новые купим или закажем, но до лавки то еще дойти надо. — Лотти нерешительно присела на краешек пуфа и стала примерять сапожки. Они оказались почти в пору, если одеть шерстяные чулки, какие осенью и зимой носят почти все женщины в Караваче, то в самый раз.

Дальше дело пошло быстро. Одри доставал вещи из шкафа, а Лотти сразу говорила, подойдет это ей или нет, или подойдет, но с переделкой. Лотти была чуть ниже мамы и худее, но многие вещи ей подошли. В основном это были теплые зимние вещи, как раз то, что пригодится сейчас в слякотную и дождливую осень. Нашлась теплая юбка, теплые кофты и длинный теплый, непромокаемый плащ, все это как раз на погоду, что была на улице сегодня.

Все что не годилось для переделки и носки Лотти, очень аккуратно, складывала в плетеные короба, обувь отдельно, вещи отдельно. Одрик хотел все это выбросить, но Лотти велела отнести все это на чердак, дескать, выбросить успеем всегда, пусть лежит, вдруг, да пригодится. К тому же многие из этих вещей были довольно дорогими, хотя и вышедшими их моды, и остались еще с тех времен, когда семья жила в столице.

Решив, таким образом, одну проблему Одрик решительно приступил к решению второй части проблемы. Уговорив Лотти одеться потеплее, он и сам оделся тепло, взял все деньги, что были заботливо отложены им «на черный день» и они пошли… Одрик планировал по дороге до городского совета зайти в лавки, но Лотти настояла, что сперва дело. Она на первое время одета, а магазины и лавки никуда не денутся, а совет работает только утром, можно и не успеть.

В городском совете все прошло на удивление гладко, брат с сестрой быстро заполнили нужные бумаги, им предложили немного подождать, после чего старенький клерк вынес Лотти свидетельство о гражданстве и разрешение на занятия магической деятельностью в пределах владений вольного города.

На выходе из канцелярии их поджидал мальчишка с запиской для Одрика с просьбой подойти в казарму тайной стражи. Памятуя об участии сейна Калларинга в судьбе Лотти не зайти было не удобно, да и дойти до казарм было всего ничего. У входа их уже ждали, и сразу провели в кабинет полковника. Кабинет Калларинга был не большой и мрачный. Весь стол был завален бумагами. В кабинете было удобное кресло, и сейн пригласил Одрика занять его, а Лотти скромно уселась на скамеечку у стены.

— Одрик, ты уже взрослый и должен понимать, что за все в жизни нужно платить… и часто плату с тебя могут потребовать, просто за то, что ты живешь. — Одрик вежливо кивнул. — Сегодня тайной стражей был задержан представитель одной очень специфической гильдии. Гильдии наемных убийц … мы, имеем все основания подозревать, что он был прислан сюда по твою душу.

— А почему? Что я сделал?

— Ты получил наследство, ты, в свое время помешал кое–каким планам очень могущественных людей. Для того, чтобы кого–то убить, предлогов долго искать не надо…

— Но вы его задержали и сейчас все хорошо?

— Одрик, ты взрослый и должен понимать, что даже Тайная стража не всесильна. Легионера, задержали, в некотором роде случайно. А если он не один? Одного задержали, но контракт остался, наверняка появится второй, ведь деньги уплачены. Охрану к тебе мы приставить, как ты понимаешь, не можем…

— Что же мне делать?

— Я бы предложил тебе уехать куда–нибудь … — Одрик хотел что–то возразить, но сейн ему не дал. — Не навсегда… Поживи где–нибудь некоторое время, по крайней мере до лета, попутешествуй, а там видно будет. Если не будешь долго засиживаться на одном месте, то опасности меньше. Обычно, если заказ на устранение не реализован в какой–то определенный срок, из–за отсутствия клиента, то заказ аннулируется. Но это стандартная процедура заказа, иногда срока в заказе нет, но это бывает редко. Пойми, сейчас ты в Караваче как на ладони, летом, когда сюда съедутся сотни торговцев и их охрана, выследить тебя будет намного сложнее… да и срок заказа может истечь, скорее всего истечет.