Мастер сновидений - Ниоткудина Алинна - Страница 5

Тут возникла очередная сложность: как слезть с этого средства передвижения не выпуская из рук собаки? Просто сбросить ее на землю нельзя, высоко. А уговорить кого–либо взять собачку на руки у меня не получилось. Стоило мне предложить одному из мужиков подержать собачку, как он впал в состояние паники и начал вопить, что я смерти его хочу, и он ни за что не возьмет это чудовище руками, потому что его немедленно съедят. Я в свою очередь тоже начала вопить, что я тогда останусь тут навечно сидеть, и они об этом еще сильно пожалеют. Это произвело на них впечатление, мужики посовещались, и стали уговаривать шестинога лечь. После долгих уговоров, животное согласилось, и я, наконец, смогла спуститься на землю, предварительно опустив вниз Марыську.

Разминая ноги я подошла к морде лежащего шестинога, на котором ехала всю дорогу. Удивляться я, наверное, уже устала. Оказалось, что привычной уздечки на нем нет, да и не вставить ее в такой рот. Пасть шестинога скорее напоминала рот стрекозы, только очень большой стрекозы. Поводья крепились к ушам зверя и сейчас болтались на нем как длинные сережки. Глаза зверя были закрыты белесой пленкой, слезились и выглядели жалкими и больными. Зверь был абсолютно слеп. Теперь было понятно, почему он не испугался собаки, он ее просто не видел. Мне стало невыносимо жалко страдающее животное и захотелось ему помочь. Не зная, как это сделать, я погладила его по голове, провела рукой над глазами и почесала за ушком. Зверь чутко среагировал на ласку и потянулся мордой к моей руке. Не имея угощения, я просто еще раз погладила зверя по морде и над глазами, и пошла искать Марку и кухню.

Мара нашлась сама, а кухню я отыскала по запаху. Это оказалась одна из пристроек к дому. Я вошла внутрь и погрузилась в океан запахов приготовленной еды и разных приправ. Большая печь с плитой и кастрюльками на ней, стол, склянки с приправами, какие–то механизмы вроде большой мясорубки, закопченный потолок и светящиеся шары дневного света. В глубине кухни я увидела миловидную женщину лет сорока с пышными, но не расплывшимися формами. Не долго думая, я спросила у нее есть ли на кухне потроха, покормить мою собачку. Кухарка побледнела как мел. Было видно, что еще чуть–чуть, и она потеряет сознание. Что такого страшного я спросила? В кухню вошел мужик, нормальный, человеческий и стал униженно просить, чтобы я перестала пугать его жену и что, вообще мне здесь надо… Я стала опять объяснять, что мне бы собачку покормить, лучше бы потрохами, печенкой, сердцем или, лучше всего, рубцом. Тут мужик посмотрел на собачку и ему тоже поплохело. И заплетающимся языком он поинтересовался, из кого мне нужны эти органы? Тут я в свою очередь встала в ступор, откуда я знаю, есть ли здесь коровы или куры и как они называются. Спасла сообразительность.

— Мне нужны потроха от того, что вы приготовили на ужин. Вы же готовили мясные блюда?

Мужик сразу повеселел, к его жене тоже вернулся румянец. Лопоча что–то вроде: завсегда пожалуйста и они, дескать, всегда готовы услужить господам, он притащил большую миску с разными не очень хорошо пахнущими субпродуктами. Я тоже повеселела и потребовала себе две миски, нож, для разделки мяса, и дощечку, на чем порезать. Все было доставлено в кратчайшие сроки. В одну из мисок я налила воды и дала напиться животному, а во вторую щедрой рукой порезала каких–то непонятного вида потрохов. Какая разница чьи они, потроха и есть потроха, правда, совсем не понятные органы я старалась в миску не класть. Марка сидела внизу и умильными глазами наблюдала за приготовлениями, и очень обрадовалась, что это все для нее. Я едва успела вымыть руки, как миска оказалась пустой, собака посмотрела на меня с благодарностью и сыто рыгнула. Хозяева кухни наблюдали за всем этим представлением с не понятным для меня выражением лиц. Там была дикая смесь ужаса, облегчения и уважения.

Тут на кухню ворвался мальчишка лет десяти–двенадцати с воплем, что хозяйка потеряла гостью. Увидев меня, он сообщил:

— Асса(4) Зита, велела передать, что ужин через полчаса. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. Сейчас придет Малика и поможет вам переодеться к ужину.

Наличие комнаты, возможность переодеться и умыться меня несказанно обрадовали, и я быстрым шагом отправилась за шустрым мальчишкой, тащившим мой рюкзак, Мара, естественно, потрусила за мной. Через широкие, распахивающиеся в две стороны двери прошли из кухни в большой холл, с широкой лестницей наверх и парадной люстрой с хрустальными подвесками. По стенам несколько бра с подвесками в пару к люстре с едва светящимися шарами–лампочками. Я тормознулась рассматривая обстановку. Красиво… Обстановка холла походила на то как в кино изображают средневековые замки, только камина и доспехов рыцарей нет, а так антураж тот же. Бело–черные плиты пола, вешалки с плащами и стойка с зонтами у парадной двери, диван и пара кресел. Мой провожатый уже озабоченно оглядывался с лестницы, и пришлось отложить рассмотрение на более позднее время.

Комната, выделенная мне, располагалась на втором этаже. Мальчишка открыл мне дверь и побежал по своим делам. Большая комната… кровать, ширма, стены до потолка обшиты деревянными панелями два стрельчатых окна. У окон большой письменный стол, пара стульев и кресло. Камина тоже нет… Рядом с кроватью дверка в удобства. Стены дикого камня, туалет типа как куда поставить ноги и дырка в полу, но есть водопровод, краны похожи на вентили самовара, принцип тот же. Под потолком уже знакомые шары с дневным светом. Еще одна ширма за ней ванна размером с небольшой бассейн уже полный горячей воды. Пока я оглядывала удобства, в комнату вошла молоденькая девушка и сделала передо мной книксен:

— Меня зовут Малика. Меня прислала асса Зита, помочь вам переодеться к ужину.

— Зачем мне помогать, я сама прекрасно справлюсь. Иди, придешь, когда позову.

Зачем она мне тут нужна, мне тут все осмотреть надо. И стесняюсь я …

Быстро приведя себя в порядок, я решила поискать одежку. Одежка нашлась в гардеробной за деревянными панелями и нашлась только потому, что одна из панелей была плохо прикрыта, и оттуда торчал кусок ткани. Божешь мой, у меня за всю жизнь не было столько вещей, сколько было в этом гардеробе. Я подумала, что зря я прогнала Малику. Ну да ладно… Нацеплю, что–нибудь попроще. Вытащила из шкафа первую понравившуюся по цвету вещь, не очень яркую. Вещь оказалась платьем с большим вырезом сзади. Да, с модой тут что–то странное… Похожа на нашу, только коротких юбок тут кажется не носят, джинсов и трикотажа тоже нет, кожи много и разной, из каких–то крокодилов что ли… Или у моего тела был такой странный вкус? А вот вязанные вещи из шерсти есть. И синтетики никой! Хорошо, что туфли почти без каблуков, а то я каблуки носить никогда не умела.

Я быстро оделась, переплела косу, с той же веревочкой с фенечками и решительно уложила волосы в корону «а ля Юлия Тимошенко», и пошла искать, где тут кормят… Есть хотелось изрядно.

Столовую, я и Мара, нашли, как и кухню, по запаху на первом этаже на противоположной от кухни стороне холла. Зита уже сидела за столом.

— Присаживайся…

Она показала на место рядом с собой. Рядом, так рядом… Мара тут же плюхнулась около моих ног, и стала принюхиваться, может и ей чего перепадет вкусненького. Зита посмотрела на собаку с неодобрением, видимо она не любит, когда собаки попрошайничают у стола. Ужин прошел в полном молчании. Я сильно проголодалась, а говорить, и есть, одновременно не успевала, а Зита почти ничего не ела, ковыряла вилкой в тарелке и пребывала в глубокой задумчивости. Интересоваться, что я ем, я тоже не стала, зачем себе аппетит портить. Я всегда была оппортунисткой в еде, если поставили на стол — значит съедобно, ну и что, что одно из блюд походило на жаренных тараканов, а во втором я заподозрила жаренные лапки лягушек. Вкусно…

Принесли напиток, очень похожий на ароматизированный чай и сладости. Давая Маре печенье, я невольно повернулась с Зите спиной. Когда я на нее посмотрела, что скажет, вдруг заругает, что я собаку в столовой прикармливаю, задумчивость Зиты перешла в полный ступор. Через минуту Зита вдруг встрепенулась: