Кодекс Люцифера - Дюбель Рихард - Страница 118

– Ноги в руки? Обалдеть можно!

Он хлопнул себя по бедрам. Киприан скривил лицо в улыбку, будто составленную из глиняных черепков.

– А вы за словом в карман не лезете, – отметил он.

Парень вытер слезу в уголке глаза.

– Я секретарь судебных заседаний, – произнес он, икая. – Если вы хотите в город, могу порекомендовать вам постоялый двор.

– Нет, нам нужно ехать дальше.

– Ах, вот как. Ну не беспокойтесь. Сегодня мы больше не будем вешать чужаков.

– Мы постараемся завтра быть уже далеко отсюда, – сказал Киприан.

Парень снова расхохотался: похоже, он был из породы весельчаков. Киприан и Андрей украдкой обменялись взглядами.

– Почему монахи не восстановили старый монастырь и не вернулись из Браунау? – спросил Андрей.

– О Господи, потому что это очень далеко! Для тех, кто шлепает в сандалиях, это как минимум три дня пешком. Из Подлажице. Отсюда, возможно, полтора. Дороги здесь лучше.

– И они все переселились туда?

– Так говорят. Монахи вместе с мышами и со всеми монастырскими сокровищами. С тем, что эти парни считали своими сокровищами. Ну… в свое время монастырь, возможно, и был довольно большим. Может быть, там были и мощи. Кстати, у нас в нашей церкви есть кожа святого Варфоломея. В Риме, говорят, есть его кости, так я слышал, а во Франкфурте – его череп. Но кожа, которую с него содрали, у нас. Вам надо бы на нее посмотреть. Конечно, выглядит отвратительно и кое-что напоминает, сказать по правде.

– Искушение велико, – усмехнулся Киприан. – Большое спасибо.

– А вы точно не хотите остаться? Семья сапожника устраивает обед. Я бы за вас поручился..

– Не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством.

Парень кивнул им и наполовину бегом, наполовину скользя помчался сквозь дождь и грязь назад к виселице, толпа зрителей у которой уже поредела. Далеко впереди люди брели по обочине от места казни в город. Киприан вытер с лица капли дождя и всмотрелся в лицо Андрея. Его выражение трудно было разобрать.

– Какое преимущество перед нами у этих парней, как ты думаешь?

– Если они идут пешком, то полдня. Если им удалось где-то найти лошадей, осла или экипаж, как у нас, то все еще целый день.

– Ты же так много путешествовал со своим отцом, – отметил Киприан. – Браунау?

Андрей озлобленно кивнул.

12

На подъезде к узкой площади епископ Мельхиор приказал придержать лошадей. Запах мокрой сажи прорывался через оконные проемы. Место, которое раньше занимала фирма «Вигант amp; Вилфинг», выглядела как прогнившая лунка, из которой удалили испорченный зуб. Епископ рассматривал эти декорации спокойно. Сумерки уже сгустились, до вечерни оставалось немного времени, и, соответственно, толпа любопытных толклась перед этой кучей щебня и мусора. И причастные, и не причастные к происшествию равным образом собирали вокруг себя слушателей и описывали трагедию каждый на свой лад; последние отличались от первых только более выразительной жестикуляцией. В остальном доля выдумки и у тех и у других была одинаковой. Мельхиор улавливал обрывки слов, доносившиеся до него от стоящего неподалеку сказочника. По нему не было ничего заметно, но его сердце было полно страха. Где были Виганты? Вилфинги? А Киприан? Он бросил взгляд на своего молчаливого пассажира и беспомощно покачал головой.

Потом он услышал детский плач и увидел пробиравшуюся через толпу женщину со свертком на руках. За ней по пятам следовала вторая женщина с измазанным сажей лицом и в полностью разорванном платье, выкрикивавшая указания, как фельдфебель перед крупной атакой. Мельхиор открыл дверцу экипажа и выбрался наружу.

Терезия Вигант остановилась, когда он к ней подошел. Она протянула руку к женщине со свертком, даже не взглянув на нее, и взяла ее за плечо. Из свертка доносились звуки, издаваемые маленьким ребенком, и вдруг появился крошечный кулачок, который задвигался в воздухе.

Терезия кивнула ему:

– Ваше преподобие!

В отличие от Киприана Мельхиора никогда не раздражала резкая манера Терезии. Он знал ее несомненные положительные качества, и его не заботило, что она думает о нем или его семье.

– Госпожа Вигант!

Они пристально смотрели друг на друга. Были бы уместны вопросы от «Что вы здесь делаете?» до «Что случилось с вашим домом?». Но их отношения были не такими, чтобы задавать вопросы. Мельхиор признавал это без лишних эмоций. Сейчас он видел Никласа Виганта с обоими Вилфингами, прилагавшими максимум усилий, чтобы договориться с мужчиной, который мог сдать дом внаем. Но вопрос о благополучии семьи казался излишним.

– Я ищу Киприана.

К немалому удивлению Мельхиора, в стальной броне Терезии наметилась трещина.

– Он последовал за Агнесс, – произнесла она хриплым голосом.

Епископ молча смотрел на нее.

– Агнесс пропала. После пожара вчера ночью, – пояснила Терезия.

Мельхиор кивнул. Он уже побывал в жилище Киприана. Все выглядело как после спешного отъезда хозяев. Экипажа не было; на его месте он обнаружил раздраженного мужчину с деревянными протезами, который объяснил ему, что так не бывает, чтобы баркас вышел в море без человека, который будет им управлять, хозяина, домового на судне! Мельхиор осторожно согласился с ним и поехал дальше.

И что теперь? Существовал сценарий, которому епископ Мельхиор собирался следовать, когда отправился в Вену. Киприан был частью этого сценария. Но племянника здесь не было, и он не имел понятия, как с ним связаться. Конечно, он мог последовать за ним. В конце концов, существовало только четыре стороны света, куда мог отправиться Киприан, хотя епископ и подозревал, что правильным направлением был восток.

Следовало ли осуществить этот план? Епископ отвернулся от Терезии и вернулся к своему экипажу.

– Следующий шаг – привлечь к тебе внимание одного совершенно определенного человека, – объяснил он своему пассажиру.

Таков был план. Чем сидеть и ничего не делать, лучше уж поступить неправильно. Когда у человека есть план, то целесообразно следовать ему до тех пор, пока не появится другой, получше. С чувством, что он поступает неправильно, епископ Мельхиор приказал экипажу трогаться.

13

Киприан провел рукой по небритому подбородку. Двухдневная щетина и грязь придавали ему такой мрачный вид, что делали его похожим на разбойника с большой дороги. Он всмотрелся в скалу, за которой прятался Андрей. Киприан не мог понять, где он, и подумал, что наблюдает за двумя спящими уже полчаса. Достаточно долго. Они действительно спали, а не притворялись, в этом он был уверен.

Они следовали за становящимися все более частыми признаками присутствия спешащих монахов в сопровождении кого-то третьего, закутанного с ног до головы, и к рассвету третьего дня наконец достигли этой странной местности с башнями-скалами и каменными фигурами, среди которых извивалась дорога на Браунау. Киприан окончательно успокоился. Он чувствовал, что их добыча находится прямо перед ними. Они оставили экипаж и среди почти оглушительного крика птиц пошли дальше пешком, в лес с вековыми деревьями, в город призраков из массивных каменных глыб, растущих из земли, высоких, как колокольни.

Киприан не удивился, почувствовав запах потушенного огня, и, когда они почти споткнулись о закутанных людей, лежащих рядом с тлеющими углями, он только послал Андрея в укрытие на другой стороне маленького лагеря и попросил его ждать знака. Агнесс нигде не было видно, но местность просматривалась настолько плохо, что они могли спрятаться в трещине скалы шагов за сто отсюда и остаться незамеченными. Дальше предстояло искать.

Знак – плохо сымитированный птичий крик? Брошенный камень? Голос, доносящийся с небес?

– Черт побери, – прошептал Киприан. – Будь что будет!

Он выпрямился и вышел из своего укрытия, громко хлопая в ладоши.

– Пора вставать, братья!

Одна из фигур вздрогнула и застонала. Другая лежала тихо. Андрей поспешно выбрался из-за скалы. Киприан указал на наполовину проснувшегося человека под покрывалом, потом бросился к другому, сорвал покрывало и схватил его за горло. С той стороны, где находился Андрей, он услышал возню, все еще пытаясь понять, что же он видит.