Кодекс Люцифера - Дюбель Рихард - Страница 124

– Ты показала мне, что я на самом деле к тебе чувствую, – сказал он.

Слезы текли у него по щекам. Он стыдился этого и одновременно гордился тем, что Агнесс видит их. Она гладила его лицо и вытирала слезы, обняла его и привлекла к себе. Какое-то мгновение он осознавал, что до сих пор все было по-другому, пока он не поддался этому одолевшему его чувству – желанию, чтобы его утешали.

В конце концов, он нуждался в этом утешении. Сейчас он с полной уверенностью осознавал, что в Браунау они с Агнесс найдут свою смерть.

19

– Там, снаружи, город заражен чумой. Было очень неблагоразумно приходить сюда, – сказал аббат.

– Зачем же вы заставили нас так долго стоять у ворот монастыря? Мы ждали до самого вечера, пока нас не пустили внутрь.

– Произошло недоразумение. Небольшой конфликт по поводу мер предосторожности с людьми, которые сдерживают эпидемию за пределами монастыря. Я чрезвычайно сожалею.

Аббат сделал такое выражение лица, на котором читалось все, кроме сожаления. Он выглядел преждевременно постаревшим, каким-то серым, изнуренным, подавленным; его губы растянулись в улыбке, но черты лица не выражали радость. Монах в серо-коричневом пальто поверх рясы с капюшоном на голове, который стоял немного поодаль за стулом аббата, не произнес ни слова. Он смиренно опустил голову, так что невозможно было заглянуть внутрь его капюшона. Он пришел вместе с аббатом, занял свое место, пока аббат церемонно садился на стул, а потом застыл, превратившись в некое подобие медленно дышащей статуи.

– Я понимаю, что наш визит кажется более чем необычным.

Аббат медленно кивнул и внимательно посмотрел на гостей.

– Пожалуйста, объясните мне еще раз, что привело вас сюда. Боюсь, с первого раза я ничего не понял, – попросил он.

– Меня зовут Киприан Хлесль. Здесь я нахожусь по поручению моего дяди, епископа Нового города Вены. Со своей стороны, дядя обращается к вам по поручению его величества императора.

– Маттиаса фон Габсбурга, – предположил аббат.

– Рудольфа фон Габсбурга.

– А, точно, – согласился аббат.

– Император, известный своим пристрастием к коллекционированию, хочет получить для своей коллекции произведение искусства, которое имеется на хранении в вашем монастыре. Естественно, его величество понимает, что он может лишь просить об этом, и он делает это во имя единства католической церкви и надеется на милость аббата, который в прошлом стал известен благодаря своему пониманию и своей терпимости даже по отношению к протестантам.

Казалось, аббат решил проигнорировать угрозу.

– Вы знакомы с коллекцией императора, господин Хлесль?

– О да. Мне не единожды приходилось ее видеть.

– Она красива?

– Она ни с чем не сравнима. Созерцание ее приносит императору много радости и придает ему силы.

– Вы не принадлежите к Церкви, господин Хлесль?

– Я мирянин, если вы это имеете в виду.

– Не обязательно принадлежать к духовенству, чтобы служить Церкви.

– Я тоже так думаю.

– Что и доказывается доверием вашего дяди к вам. Но ваш… э… спутник…

– Отец Эрнандо де Гевара представляет здесь как святую инквизицию, так и добрые намерения его высочества, короля Испании Филиппа, дяди нашего императора.

Отец Эрнандо кивнул. На лице Андрея застыла улыбка. Он надеялся, что присутствие доминиканца и упоминание о святой инквизиции расположит аббата к сотрудничеству. Отец Эрнандо и то, за что он выступал, было тем плюсом, который давал его импровизации преимущество перед планом, созданным Киприаном и епископом Мельхиором. «По меньшей мере один плюс», – подумал Андрей и решил, что плюс этот перевешивает тот факт, что одним из многочисленных минусов было отсутствие солдат императора, которые были частью плана Киприана и которыми, к сожалению, Андрей не располагал. Он был уверен, что в скором времени ему придется вовлечь их в игру.

– Я очень сожалею, но должен признать, что не имею ни малейшего представления о том, какое сокровище могло бы доставить удовольствие нашему императору, – сказал аббат.

– Но его величество абсолютно уверен.

– Я не понимаю, о чем идет речь. Я бы с удовольствием пригласил его сюда, чтобы вместе перевернуть с ног на голову весь монастырь, пока мы не найдем то, что он ищет.

Андрей пытался что-то уловить. Он находился на том месте, где была спрятана библия дьявола; эта книга предначертала судьбу его семьи, стала причиной смерти его отца и матери и предопределила трагедию его жизни. Возможно, она заперта на расстоянии всего лишь двух комнат отсюда. Но он ничего не чувствовал. Он был уверен, что почувствовал бы хоть что-нибудь, если бы приблизился к ней. Он бы с радостью спросил отца Эрнандо, который беспокойно вертелся и крутил головой туда-сюда, как будто слышал неуловимое пение, и огоньки свечей отражались в стеклах его очков и скрывали глаза.

– Веря в ваше понимание, император прислал с нами сотню солдат, которые разбили лагерь за городом. Я в любое время могу отдать им приказ помочь вам, тогда вам и монахам не пришлось бы обременять себя поисками.

– Мудрый и предупредительный ход.

– Конечно же, для меня было бы намного лучше, если бы нам не пришлось утруждать людей. Эта чума и все остальное… – Андрей сделал неопределенный жест в сторону двери.

– Конечно.

Андрею практически не удалось поговорить с отцом Эрнандо, когда они спешили к экипажу. Идея отправиться в путь только с доминиканцем пришла ему в голову молниеносно, и он сразу понял, что прав. Эрнандо сжег бы книгу дьявола, попадись она ему в руки, а человек, прибывший из такого далека, как он, в чьих глазах читались абсолютная решимость и готовность не щадить ни своей жизни, ни жизней других людей, чтобы уничтожить завет Сатаны, непременно достигнет своей цели, если ему хоть немного помогут в этом. О чем же он думал, когда навлекал опасность на Киприана и Агнесс? Киприан стал для него таким другом, которого у Андрея никогда не было раньше, а Агнесс… Андрей даже боялся подумать об этом. Он увидел Агнесс и вдруг почувствовал, что может заглянуть ей в самое сердце. Любовь к Иоланте и скорбь по ней все еще были самыми сильными чувствами в его душе, и все же Агнесс затронула какие-то потаенные струны в ней. Прийти сюда без них – так было лучше не только для них, но и для всех. Возможно, он, Андрей, погибнет во время этого визита, и было бы лучше, чтобы мысли об Иоланте не замарали его дружбу с Киприаном и жалкие остатки его собственной чести.

– И все же я удивлен, – отметил аббат, – что император или по крайней мере ваш дядя не предоставили вам рекомендательных писем.

«Все дело в том, что по плану перед тобой должны были сидеть настоящий Киприан и его дядя, – подумал Андрей. – Во всяком случае, если я все правильно понял». Он догадывался, что Киприан рассказал ему не все.

– Неужели вы не увидели герб моего дяди на экипаже?

– Да, но все же… при всем уважении, господин Хлесль… каждый может украсть экипаж и выдать его за свой.

Андрей и глазом не моргнул:

– Кто бы рискнул украсть экипаж епископа?

– Бывали случаи, когда у епископов крали лошадей и съедали прямо у них на глазах.

Отец Эрнандо пожал плечами и снова заерзал на своем стуле. У Андрея мороз пошел по коже, когда он понял, что происходит с доминиканцем: он чувствует присутствие библии дьявола! Будто сумев прочитать его мысли, монах повернул голову и посмотрел Андрею прямо в глаза. Юноша был шокирован. Почему он совершенно ничего не чувствовал, в то время как доминиканец, чья жизнь совершенно не была предопределена проклятой рукописью, мог ощущать ее присутствие?

– Кроме того, – добавил Андрей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно, – было бы несколько странно, если бы существовал документ, из которого следовало бы, что император Священной Римской империи просит о каком-то сокровище подобно мелочному торговцу, в то время как передать эту вещь императору уже само по себе является огромной честью для ее собственника.