Кодекс Люцифера - Дюбель Рихард - Страница 91

Фигура, двигавшаяся между домишек, явно спешила. Павел бездумно смотрел, как она следует по дороге из поселка и направляется к кромке леса, нагнувшись, будто сопротивляясь ветру быстро переставляя ноги. Человек спешил вверх по некрутому склону. У кромки леса дорожка разветвлялась: более широкая шла вокруг леса, а узкая тропка оканчивалась у козлятника. Фигура замерла у развилки и перевела дух. Светлое пятно ее лица повернулось к сараю. Павел моргнул и понял, кто пришел.

– Это она, – шепотом бросил он через плечо.

Бука сжался. Павел перехватил его обеспокоенный взгляд и постарался придать своей улыбке побольше уверенности. Он снова осторожно выглянул наружу через верхнюю часть Двери и одновременно прижался к косяку чтобы остаться незамеченным.

Фигура уже покрыла значительное расстояние от развилки. Впрочем, двигалась она в другом направлении. Не веря своим глазам, Павел уставился на нее.

– Она удирает, – изумленно прошептал он. Затем крикнул Буке: – Она удирает!

Он кричал это уже снаружи, огромными прыжками покрывая расстояние до развилки.

Пухлая фигура принадлежала пожилой женщине. Она услышала его крик и обернулась. Насколько он мог видеть ее лицо, оно исказилось от ужаса. Женщина попыталась бежать быстрее и споткнулась. Павел мчался так быстро что его ряса развевалась. Ее план был понятен: если бы ей удалось выбраться на дорогу, то, учитывая сильное движение в последние дни, кто-нибудь непременно услышал бы ее. Не то чтобы этот кто-то решил вмешаться, увидев, как двое монахов хватают и тащат старую женщину, но в ближайшем же городке этому кому-то найдется что порассказать за кружкой; а успех миссии Павла и Буки зависел от того, насколько им удастся сохранить все в тайне.

Павел услышал за спиной тяжелые шаги догонявшего его Буки. На больших расстояниях Бука не знал себе равных: его мускулистые ноги несли могучее тело вперед, и стоило ему начать бег, как сам вес тянул его дальше. Павел был ниже ростом и значительно легче – из-за этого, когда он бежал, ему казалось, что он просто стоит на месте.

Женщина – Катька, в этом не было никаких сомнений – снова обернулась. Павел посмотрел ей прямо в глаза. Ненависть и страх были почти физическими, и он явственно различил их, несмотря на расстояние. Катька попыталась увеличить скорость, опять споткнулась и на этот раз растянулась на земле. Когда она старалась подняться, Павел уже догнал ее.

– Отпусти меня! – завизжала она. – Отпусти меня, дьявол! Отпусти меня!

– Мы тебе ничего не сделаем, – задыхаясь, произнес Павел.

Она перевернулась на спину и поползла прочь, в мелкий кустарник у дороги, отталкиваясь всеми четырьмя конечностями, одновременно пытаясь лягнуть его. Он попробовал схватить ее за ногу, промахнулся и получил один удар в плечо, а другой в колено.

– Отпусти меня!

– Да стой же, мы тебе ничего…

– Дьявол! Дьявол!

Павел снова попытался схватить ее. Нога в стоптанной кожаной туфле рванулась вверх. Павел резко убрал голову. Нога врезалась ему в скулу, из глаз хлынули слезы. Катька быстро поползла в заросли кустарника, по-прежнему на спине. Она пронзительно визжала, как полоумная. Лицо ее было багровым, взгляд метался из стороны в сторону. В любую секунду те немногие люди, которые остались в деревне, а не пошли в поле, могли выйти из своих домов, чтобы посмотреть, кто это так шумит.

– Святой Вацлав! – прошипел Павел и бросился за женщиной в кустарник, чтобы закрыть ей рот.

Она забила ногами. Павел почувствовал, как в самую чувствительную часть его тела вонзился носок туфли, и замер; только мгновение спустя он действительно ощутил удар и медленно свалился на землю. Он будто со стороны услышал свой рык, а мир вокруг него погрузился в туман и начал вращаться, причем центром вращения служила его размозженная мошонка. Катька заткнулась; он услышал шорох и хруст, с которыми она продолжала уползать прочь, и ее торжествующий выдох, когда она очутилась на другой стороне, на воле, под высоким деревом.

Тут мимо него промчался Бука, врезался в кустарник и прорубил там, где барахтающаяся Катька обломала несколько веток, целую просеку, на которую опускались молодые зеленые листочки. Павел услышал испуганный крик Катьки и бормотание Буки: «П… п… по… м-м-м… пожалуйста!»

Встать на ноги оказалось подвигом. Павел попытался вдохнуть хоть немного воздуха и, спотыкаясь, пошел по широкому следу Буки сквозь кустарник. По его желудку прокатывались волны тошноты. Он обхватил себя руками и увидел Буку, сидящего на коленях возле Катьки и прижимающего ее плечи к земле. Она таращилась на него. От испуга лишившись голоса. Павел знал, что в руках Буки при всей его силе, сырые яйца оставались целыми и невредимыми. Он услышал голос, донесшийся до него как из колодца. И лишь когда голос произнес то, что хотел произнести он сам, юноша понял, что голос принадлежит ему.

– С тобой ничего не случится, Катерина! Мы просто хотим задать тебе один вопрос!

Хрясь! Случайно проходивший мимо бык лягнул Павла и снова опрокинул его на землю. Павлу показалось, что он сейчас развалится надвое. Бык налетел на него и стал колотить его. Поврежденное место на скуле вспыхнуло болью, ухо превратилось в кашу, в живот врезался таран, поддерживаемый целой армией. Спохватившись, он поднял руки и отразил следующий удар.

– Пошли прочь! – выдохнул бык. – Банда убийц! Пошли прочь! Оставьте ее в покое.

Удары прекратились, но оскорбления продолжались. Павел собрался с силами, чтобы сфокусировать взгляд. Он увидел барахтающееся тело, висящее в руках Буки. Из его рта изливались яд и желчь.

– Плевать я хотел на вашу молитву! – вопило оно. – Чего вам надо от Катьки? Оставьте ее в покое!

– Мы не хотим причинять ей вред, юноша, мы просто хотим задать один вопрос.

Теперь Павел на собственной шкуре понял, как тяжело Буке каждый день складывать слоги в слова.

– Дерьмо! – заорал парень.

Он развернулся и врезал Буке по колену. Тот вытаращил глаза и пошатнулся. Его хватка ослабла, парень ужом вывернулся из нее и выскочил на дорогу. Павел отчаянно рванулся вперед, схватил его за ногу и дернул. Парень упал на землю. Тут подскочил Бука и снова схватил его.

– Катька! – закричал юноша. – Они тебе что-то сделали? Я решил пойти за тобой, потому что ты у меня перед косом дверь захлопнула!

– Да все с ней нормально! – раздраженно заявил Павел. – Закрой рот, или Бука тебе его заткнет.

– П… п… м-м-м… пожалуйста!

– Отпустите парнишку, – слабым голосом попросила Катька.

Глаза парня сузились, но Павел уже услышал то же, что и он: голоса, приближающиеся из деревни. Мысли в голове Павла засуетились.

– Помогите-е-е! – что было сил заорал парень и, как безумный, забился в руках Буки.

Огромная рука гиганта зажала ему рот. Парень так яростно сопротивлялся, что Бука споткнулся и упал на колено; рука его сползла. В ту же секунду в нее вонзились зубы юноши. Бука ахнул от боли и неожиданности. Он швырнул парня на землю и снова зажал ему рот ладонью. Парень продолжал извиваться, но, как только Бука навалился на него, затих. В глазах огромного монаха светилось отчаяние.

– Вот они сейчас вас поймают, – злобно прошипела Катька. – И тогда они побьют вас камнями.

Голоса из деревни все приближались. Павел неожиданно увидел себя со стороны, в своей прежней жизни, держащим жалкую украденную добычу, зажатого в угол, пока снаружи приближалась толпа с палками, навозными вилами и веревкой. С изумлением он понял, что боится не за себя, а за Буку. Это он привел его сюда, и, если с ним что-то случится, виноват в этом будет только он, Павел.

– Вы все противоестественны! – злобно выплюнула Катька.

«Говорит, как старый Томаш», – неожиданно подумал Павел.

– М-м-м… м-м-м… – мычал Бука, по-прежнему прижимавший к земле парня. Впрочем, выглядело это скорее как объятие.

– Эй! – раздалось со стороны дороги.

Произнесший это голос был негромок, но он был уже недалеко.

– Сидите тихо, – словно со стороны услышал себя Павел. – Совсем тихо! Я все улажу.