Меч и роза - Кэнхем Марша - Страница 81

– Скучаю, – признался он. – Напрасно я оставил ее одну так надолго... но она говорила, что все понимает. Она видела, что я просто не могу сидеть сложа руки, пока мои друзья рискуют жизнью.

– Но ты уже внес свой вклад в общее дело, – возразила Кэтрин. – Ты в одиночку спас жизнь Чарльзу Стюарту. Правда, в последнее время я все чаще жалею об этом: если бы той ночью принц погиб, восстание кончилось бы само собой. Кланы разъехались бы по домам, не запятнав свою честь. Алекс увез бы меня домой, в Ахнакарри, ты вернулся бы к Гарриет. Для всех нас началась бы привычная жизнь.

Демиен удивленно посмотрел на нее, отметив, что домом она назвала замок Ахнакарри, родовое гнездо Александера Камерона. Внезапно Демиен улыбнулся по-особому, как улыбался только Кэтрин, и взял ее за руки:

– Значит, с Алексом ты счастлива, Китти? Ты уже не сердишься на меня за то, что я обманом отправил тебя с ним в Шотландию?

– Ты поступил низко, не признавшись мне, что сочувствуешь якобитам, – заявила Кэтрин. – И хуже всего то, что ты просто не доверял мне!

– Прости... я просто не знал, как ты воспримешь такое известие. В конце концов, ты была влюблена в Гамильтона Гарнера и еще не успела забыть о том, как твой жених пострадал на дуэли.

Кэтрин задумчиво прикусила нижнюю губу.

– Знаешь, братец, раз уж мы решили поговорить начистоту, тебе придется выслушать мое признание. Мы с Гамильтоном никогда не были помолвлены. Он не делал мне предложения, хотя наверняка решился бы, будь у него веские мотивы.

Демиен прищурился:

– И ты надеялась подхлестнуть его, флиртуя с Александером Камероном?

– Откуда я могла знать, что этот человек – Александер Камерон? Или что у одного из них отсутствует чувство юмора?

Демиен покачал головой:

– Для девушки, которая понятия не имела, что играет с огнем, ты на удивление легко отделалась.

– Напротив – я дорого заплатила за свою ошибку, – возразила Кэтрин, вертя на пальце кольцо с огромным аметистом. – Посмотри на меня, и ты с этим согласишься. Я стою посреди дороги где-то в глуши, в сотнях миль от цивилизованного общества, да еще в разгар восстания. Я на четвертом месяце беременности и замужем за врагом монарха. Недавно я была ранена, меня обвиняют в убийстве английского офицера... Хотела бы я знать, какую ещё цену мне придется заплатить?

– На твоем месте любой ожесточился бы или пал духом. – Демиен поднес ее руку к губам и снова улыбнулся: – А ты подобрела и похорошела – я не встречал женщины, способной сравниться с тобой, конечно, за исключением моей прелестной жены.

– Ну разумеется, – согласилась Кэтрин.

– Ты расцвела и стала женщиной, женой, будущей матерью. По сравнению с твоими успехами все мои старания стать взрослым и самостоятельным выглядят бледно.

– Демиен, ты же юрист, а не солдат. Твой долг – сражаться не мечом, а словом. Тебе цены не будет в Шотландии после восстания, когда придется решать множество споров и восстанавливать страну. Солдаты не умеют создавать законы и мудро править: Кромвель предпринял такую попытку и потерпел фиаско, как и Цезарь, и...

Смеясь, Демиен рывком прижал ее к себе и неуклюже, но крепко обнял.

– Ну и ну! Сестренка читает мне лекцию по истории и политике!

– Но ты ведь объясняешь мне, как полагается вести себя будущей матери!

– Китти, ты неисправима. – Он понизил голос, крепко прижимая ее к себе, но поглядывая на Струана Максорли. Горец стоял в десяти шагах, застыв, как каменный столб. Склонив голову, он принюхивался, словно дикий зверь, почуявший добычу.

Демиен окинул взглядом ближайшие деревья, но не заметил ничего подозрительного. Путники расположились на небольшой поляне у обочины дороги. Густые заросли подступали к поляне вплотную, слева серебрилось озеро, в нем отражалось свинцово-серое небо.

Оставив сестру с Дейрдре, Демиен направился к Струану.

– В чем дело? Ты что-то заметил?

Максорли вскинул руку в перчатке, сам не зная, отчего по спине у него пробежали мурашки. Когда же он наконец ответил, его голос стал похожим на негромкий рык, но лицо осталось невозмутимым, словно разговор шел о погоде.

– Уведи-ка женщин в лес, только помедленнее. И пусть болтают как ни в чем не бывало.

– Нам грозит опасность?

– Уведи женщин в лес. И возьми с собой лошадей – на всякий случай...

Его прервал оглушительный выстрел из мушкета. Демиен так и не узнал, что собирался посоветовать ему Струан. Почти одновременно на дороге показалось двое из трех разведчиков Максорли: они гнали лошадей галопом, их килты развевались, они перекрикивали грохот копыт.

– Англичане! – кричали они и добавляли что-то по-гэльски. Все, кто был на поляне, уже пришли в движение, забыв о недавнем отдыхе и выхватывая оружие. Струан издал воинственный рев, привлекая внимание к солдатам в алых мундирах, появившимся из леса.

Демиен метнулся к Кэтрин и Дейрдре и подбежал к ним как раз в тот момент, когда англичане открыли стрельбу. Пули зажужжали в воздухе, как сердитые пчелы, вонзаясь в стволы деревьев, падая в траву. Подчиняясь приказу Демиена, женщины бросились на землю и торопливо отползли под прикрытие нескольких каменных глыб.

Горцы Камерона ответили англичанам выстрелами, в воздухе над поляной расплылся едкий дым. Но вскоре горцы бросили огнестрельное оружие, выхватили мечи и выстроились в шеренгу прежде, чем англичане успели перезарядить мушкеты. Максорли первым бросился на врагов, разметав их, как булавки. С яростным ревом он рассек горло одному из солдат и тем же ударом сбил с ног второго стоявшего рядом.

Съежившись за камнями, Дейрдре и Кэтрин в ужасе смотрели, как мечи вонзаются в плоть, рвут мышцы и жилы. Горцы и англичане схватились врукопашную, мелькали окровавленные руки и ноги, пистолеты разряжали прямо в лицо, грудь, живот. Вопли горцев мешались с криками англичан.

Демиен ринулся в схватку, размахивая тускло поблескивающей саблей. Из-за деревьев снова зазвучали выстрелы, что-то горячее потекло по плечу Демиена, но он продолжал наносить удары, тесня врагов в алых мундирах. Сверкающая сталь впилась в его бедро, он обернулся навстречу новой угрозе, но Максорли подоспел вовремя: его огромный меч взвился в воздух и заработал, разрезая мундиры и пояса, кости и мышцы, убивая и калеча.

Демиен благодарно усмехнулся, перевел дух, и тут из леса к англичанам на помощь поспешили их товарищи. Камероны изготовились к новой схватке, издали древний боевой клич и взмахнули мечами. Демиен бросился вперед вместе с остальными, ослепленный дымом и оглушенный грохотом, но готовый помочь горцу, на которого наседали трое солдат. Пуля вонзилась в грудь горца, сбила его с ног, и трое солдат завертели головами в поисках новой жертвы.

Этим троим удалось оттеснить Демиена к краю поляны, где берег круто спускался вниз, к воде. Ощутив острую боль где-то внизу, Демиен понял, что его опять ранили. Откуда-то высунулся штык, лезвие ткнуло его под ребра. Три сабельных удара рассекли ему щеку до кости, саблю выбили у него из рук, и она улетела, блеснув в воздухе. Один из солдат сделал выпад, намереваясь добить противника, и Демиен, проклиная свое упрямство, схватился за пистолет.

Отважившись выглянуть из-за камня, Дейрдре издала пронзительный вопль: солдат схватил ее за волосы и вытащил на поляну. Он замахнулся мечом, его безобразное лицо исказила гримаса, он уже собирался нанести удар, когда Кэтрин прыгнула ему на спину, вопя от ярости. Ей удалось вцепиться ему в руку раньше, чем роковой удар был нанесен. В ярости он обернулся, ударил Кэтрин локтем в живот, и она рухнула навзничь на сырую землю. Дейрдре подскочила к нему и замолотила кулаками по лицу, солдат снова вскинул меч, с ненавистью глядя на белокурую женщину, лежавшую у его ног.

Увидев, что меч начал опускаться, Демиен вздрогнул, прицелился, нажал курок и выстрелом снес солдату полголовы.

В ту же секунду Струан Максорли подскочил к Кэтрин, бесцеремонно отшвырнул солдата и упал перед ней на колени, поднимая ее бережно, как новорожденного младенца.