Колыбель для мага - Шерстякова Ирина Петровна - Страница 27

-- Прости, если я обидел тебя. Мне давно не приходилось говорить с женщинами. Зачем тебе уходить? Это неразумно. Гордость и обиды - пустой звук. Для магов это вообще предмет роскоши. Не можем мы себе позволить обижаться, гневаться, любить и все такое прочее. Гораздо разумнее забыть о нашем противостоянии, которое продолжалось, кстати, всего неделю или две, и использовать все шансы, какие есть. Пока есть жизнь - есть надежда, а если жизнь длиннее, то и надежда больше, не так ли? Сядь рядом. Мы отдохнем, а потом что-нибудь предпримем вместе. Но надо пережить ночь.

И вновь Аннеке почувствовала, что тонет в синих глазах мага. Она села рядом, вплотную к не-му, и они вновь начали смотреть на волшебный огонь.

-- Разве здесь бывает ночь? Сколько времени мы тут, а ночи еще не было.

-- Не знаю, где была ты, а я одну ночь уже пережил, надо сказать, с трудом. Здесь очень длинный опасный день и еще более длинная и опасная ночь. Но наступает она нерегулярно, через разное время.

-- Откуда ты это знаешь?

-- Моему учителю нравилось путешествовать по разным мирам.

-- Может, твой учитель поможет нам?

-- Нет, из одного мира он не смог вернуться до сих пор. Очень давно.

-- Расскажи мне еще что-нибудь о себе.

-- Аннеке, нам сейчас необходимо экономить силу. А на болтовню сил уходит очень много. Кроме того, все, что ты узнаешь обо мне - оружие против меня в твоих руках.

-- Но я совсем не хочу с тобой воевать. А откуда ты знаешь мое имя?

-- Подумаешь, тайна! Ты, например, знаешь мое.

Они вновь замолчали, глядя в огонь, и все теснее прижимаясь друг к другу. Как и обещал маг, темно-багровое небо темнело все сильнее и постепенно стало черным. На нем появились первые звезды. Серые пески засветились. Мир стал серебряной картиной, вышитой на черном бархате, чарующе мерцающей. Но тем более жуткими показались черные тени, зашевелившиеся в светящихся песках. Аннеке увидела в руках Димира вместо магического жезла - обнаженный меч. Она не заметила, откуда у мага появился меч и куда исчез жезл. На гладкой отполированной поверхности меча отражалось нездешнее пламя, он сам был весь как язык пламени. Это пламя было не похоже на пламя волшебного костра и на пламя защитного круга, зажженных магом. Оно выглядело яростнее и холоднее. Аннеке робко протянула руку к мечу, хотела прикоснуться пальцем... Тут же опомнилась, уже отдернула руку... Но маг все равно яростно оттолкнул ее локтем.

-- Совсем мозги растеряла?! Тогда вспомни, чему тебя учили. Я - не нянька для глупых дев-чонок, а это - не горячая печка, от которой бо-бо!

Черная тень преодолела границы защитного круга и появилась совсем рядом с ними, протянула отростки тьмы со странным легким шуршанием. Димир, прервав тираду, взмахнул мечом, и тень мгновенно рассыпалась черным пеплом. Другие тени, увидев судьбу собрата, отступили подальше. Маг обернулся к глотающей слезы Аннеке и встряхнул ее свободной рукой.

-- Хватит сырость разводить. Виновата - наказана, да хорошо, что только моими словами, а не моим мечом, и плакать не о чем. Нужно сесть спина к спине. А то еще такая тварь подберется сзади. Ну, быстрее, шевелись! Увидишь тварь со своей стороны, толкни меня в спину. И сама не зевай, бей жезлом.

Они уселись спина к спине. Сквозь заграждение проникла еще тень, и тоже была поражена пламенным мечом Димира. Больше их не тревожили. Аннеке заметила:

-- Наверное, эти твари разумные. Смотри, они ушли, поняли, что им не поздоровиться. С ними можно договориться.

Маг вздохнул и глотнул из заветной бутылочки, затем передал ее Аннеке.

-- Точно, ты угадала, все здешние существа разумные. А вот договориться с ними... Хорошо мы с тобой договорились? Впрочем, учитель как-то с ними общался, даже приручил одну. Но я, если повезет выбраться, больше сюда ни ногой, глаза бы на них не глядели.

В бутылочке оставалось совсем чуть-чуть настоя, еще на пару глотков, и Аннеке решила оставить их Димиру: у него ведь не было Пушка. Про своего друга Аннеке решила пока магу не говорить, и удивлялась, почему он сам его не почувствовал.

Тени наверняка были разумными. Ни одна больше не сунулась к костру. Их даже не было видно, насколько можно было что-то видеть в обманчивом мерцании песков. Ночь тянулась и тянулась. Димир и Аннеке расслабились и начали негромко переговариваться, чтобы не заснуть. От коротких фраз мага тянуло холодной рассудочностью, но знахарка изнывала от любопытства. Она вновь попросила Димира рассказать о себе. Тот в темноте пожал плечами:

-- Ничего интересного. Мою историю повторят многие маги, и ты в том числе. Я был стран-ным, неудобным ребенком, доставлял семье неприятности. Убежал из дома, попал к колдуну. Прислуживал учителю, присматривался к Искусству. Когда подрос, а родной сын мага не пожелал изучать Искусство и сбежал в столицу, маг стал учить меня серьезно. И выучил. А потом пропал в своих мирах. Вот и все.

-- А граф Кэрил?

-- Граф Кэрил сам меня нашел и сам задумал всю интригу.

-- Значит, ты послужил простым орудием графа?

-- Значит, послужил. Но я не такое уж простое орудие и еще не проиграл, потому что пока жив.

-- Зачем тебе все это? Граф, король... и прочие?

-- Мне надоело, что могущественные маги должны склоняться перед идиотами, заброшенными на троны слепой судьбой. И заранее напрягаться, готовить пути бегства на тот случай, если один из этих идиотов вдруг опять вздумает объявить нас вне закона. Раздражает, понимаешь? Миром должны править мы, маги, а скотина должна находиться в положенном месте, например, в стойле... Или на бойне.

Маг замолчал и задумался, перестав реагировать на Аннеке. Так прошло еще много времени. Сущности больше не лезли, и у Аннеке начали слипаться глаза. Наконец небо посветлело, и Димир объявил, что опасность значительно уменьшилась, и теперь можно отдохнуть под защитой горящего круга. Его меч обернулся магическим жезлом из черного полированного дерева с вырезанными рунами. Маг улегся на песок, привлек к себе Аннеке, крепко обнял ее, другой рукой натянул на обоих плащ и сразу заснул. Аннеке почти тотчас последовала его примеру.

Аннеке проснулась первая. Они оба лежали в той же самой позе, в какой заснули: Димир обнимал ее сзади и ровно дышал ей в затылок. Аннеке полежала еще немного, наслаждаясь теплом, уютом и покоем, стараясь не думать о будущем. В этот раз ей снились легкие и приятные сны, но, как она ни старалась, ничего не припомнила. Осталось только ощущение радости. Аннеке чувствовала себя так хорошо, как никогда еще в этом мире. Девушка перевернулась и всмотрелась в лицо Димира. Оно показался ей очень красивым, спокойное, с правильными, чуть резковатыми чертами. Маг совсем не походил на круглолицых, румяных, с пышными усами плотных и крепких парней, по которым сохли девушки в ее деревне. Аннеке поражали резкие переходы его настроения, от враждебного к дружескому. Его холодная практичность... Он обнимает ее, но не потому, что испытывает к ней добрые чувства, а, вероятно, потому, что, как он сказал, их совместная сила увеличивается, и им выгоднее быть как можно ближе друг к другу.

Он вернулся не потому, что пожалел ее, а потому, что рядом с ней сам проживет дольше, а иначе бросил бы ее без тени сомнения, и потом, в своей дальнейшей жизни, никогда бы о ней не вспомнил. Из-за него она попала в этот гибельный мир без надежды спастись. Он хочет играть людьми как заводными куклами, он собирается использовать и ее.

Хотя граф Кэрил хотел так же использовать мага, короля, хотел смерти королевы для выполнения своих планов. Его дочь так же хотела использовать ее, Аннеке. Графа Кэрила и графскую дочь Кэри не волнует судьба мага и знахарки, столкнувшихся ради их интересов и погибающих теперь в жестоком неприветливом мире. А если графу и графинюшке еще что-нибудь понадобится, они вновь найдут исполнителей. А разве все остальные люди не используют друг друга для выполнения своих желаний, лишь прикрываясь словами о любви и долге? Разве ее мать не с радостью отдала ее Тэш, чтобы избавиться от неудобного ребенка и вернуть свою жизнь в тихое и спокойное русло? Разве она думала о тоске маленькой Аннеке, разлученной с родными?