Воин Островов - Маццука Дебби - Страница 63

Но он любил ее, искренне любил, хотя в последнее время ему казалось, что она была достойна еще большей любви. Его ненависть к Волшебному королевству корнями произрастала из отношений с Лахланом и больно била по Сирене.

— Эйдан, мне нужно поговорить с тобой. Подожди, это важно, — задыхаясь, проговорила Сирена.

Эйдан приостановился.

— Что, Лахлан?

— Нет, — ответила Сирена и, переведя дыхание, продолжила: — Я говорила с волшебником из нашей страны. Я знаю, что ты думаешь обо всех этих людях, но мне надо было сообщить о том, что я потеряла меч Нуады. К тому же они должны знать о намерениях Джариуса и о том, что у них есть гримория.

Сирена помолчала, опустив глаза.

— Эйдан, пойми, в опасности не только ваше королевство, но и мое.

Эйдан посмотрел на Сирену и вдруг подумал, что сейчас она делает выбор — он или ее родина.

— Ты думаешь, они придут на помощь?

— Я уверена! Только не знаю, будет ли эта помощь своевременной. Одним словом, мне сказали, что гримория должна быть уничтожена.

Эйдан нахмурился:

— Именно это тебе сообщили тогда?

— Да, — кивнула Сирена. — Только без Нуя мне придется бороться самой с магией гримории.

— Нет, не придется, — проговорил Эйдан, беря ее руку и целуя ладонь. — Мы вместе будем бороться с этой магией. Каллум и Коннор уже справились с двумя часовыми, охраняющими вход в темницу. Часовня у них на первом этаже.

Сирена застонала, закрывая лицо руками.

— Эйдан, я совершенно забыла! Лахлана там может не быть!

— Почему?

— Джон Генри перед смертью сказал, что у них есть подземный ход между склепом и часовней.

— Не волнуйся. Время еще не упущено. Мы успеем воспользоваться этим сообщением.

Эйдан тихонько свистнул, и спустя пару минут на фоне черного силуэта приземистого здания появилась пара фигур. Планы менялись, и Эйдан горел нетерпением поскорее отплатить ублюдкам за то, что они сделали. Вместе они направились к склепу. Сирена чувствовала, как с каждым шагом ей идти все труднее.

— Ты чувствуешь черную магию? — спросил Эйдан, беря ее за плечи.

Сирена кивнула. Болезненная белизна ее лица выделялась даже в полутьме.

Эйдан выругался. Он не мог идти дальше и наблюдать, как страдает Сирена.

— Возвращайся и жди нас с Бесс, — сказал он.

— Подожди, я сейчас приду в себя, — попросила Сирена. — Эйдан, вы не справитесь без меня. Тебе и Лахлану нужна моя помощь.

Сирена говорила с трудом.

— Верно, но, уверен, Лахлан тоже не захочет, чтобы ты пострадала.

Сирена, казалось, не слышала его. Она беззвучно открывала и закрывала рот.

— Ты колдуешь? — удивленно спросил Эйдан, сейчас искренне надеявшийся на магию Сирены.

— Нет, — поморщилась Сирена, — но если бы это помогло нам, то применила бы магию. Я молюсь.

Эйдан и без магии понимал, что творится на душе у Сирены.

— Молитва — дело хорошее, — изрек он, открывая тяжелую дверь в склеп. Сырой воздух на мгновение взял их в свои объятия.

Эйдан повернулся к мужчинам и выразительно прижал палец к губам. Он требовал абсолютного молчания. Голова раскалывалась, и Сирена с силой сжала виски. Зло было уже близко. Эйдан смотрел на нее, и с каждой минутой у него росло желание убить Джариуса.

По каменному полу метнулись четыре откормленные крысы, живущие здесь, должно быть, за огромными резными гробами, стоявшими неподалеку. С каменных арок свисала старая, слипшаяся от времени паутина. Эйдан шел впереди и сбивал палкой липкие толстые нити.

— Борись, мой ангел, ты справишься, — сказал он Сирене шепотом.

С низкого потолка по серым каменным стенам стекали тонкие струйки, собираясь в лужицы на ступеньках. Эйдан взял Сирену на руки. Идти по этим ступенькам было мерзко, да и подъем сейчас она вряд ли бы одолела.

На полпути вверх сзади раздался тихий шепот: «Кто-то приближается».

Эйдан поставил Сирену на пол и извлек из ножен меч.

В туннеле было не совсем темно, и в полумраке Эйдан разглядел Дирка. Они неслышно подошли и вскоре окружили его. Он хотел закричать, но, предупреждая его намерение, большая ладонь легла на его рот. В ход пошли кулаки, и Дирк осел на пол; Эйдан его больше не видел. Мгновение спустя откуда-

то вынырнул торжествующий Коннор с мечом Сирены в руке.

— Думаю, этот ублюдок заранее знал о туннеле, — усмехнулся он. — А что это за кровь? Не наших ли, которых мы отправили за ним? А то они пропали.

Меч Сирены действительно был в крови, и Коннор вытер его о плащ Дирка. Эйдан взял меч и вложил его в руку Сирены, придержав для надежности руку. Сирена мгновенно почувствовала облегчение. Она открыла глаза и прижала меч к себе.

— Спасибо.

— Спасибо Коннору, — произнес Эйдан, — и ангелам, которым ты молилась.

Сирена улыбнулась в ответ.

— Вы можете на меня положиться, я в полном порядке, — сказала она, обращаясь ко всем.

Эйдан неохотно кивнул. Он понимал, что Сирена еще слаба, но не мог же он нести ее и орудовать мечом в одно и то же время. Подрагивающими пальцами Сирена прикоснулась к мерцающим на рукоятке самоцветам и, бормоча заклинания, подняла меч. Во влажном воздухе подземелья лезвие зашипело и засветилось красным, освещая лицо Сирены. Раздались восклицания.

— Ты хочешь идти первой? — с тревогой спросил Эйдан.

Он видел, как в ней борются отчаяние и страх — она боялась, что не справится. Эйдан протянул руку и, прикоснувшись к руке Сирены, почувствовал, как дрожат ее пальцы.

— Не надо, Сирена, я не хочу, чтобы ты проходила через это.

Внезапно Сирена прижала палец к губам и замерла на узкой верхней ступени. Из-за неплотно прикрытой двери звучал низкий гортанный голос:

— Пора, Урсула. Когда я перережу ему горло, его кровь ознаменует начало церемонии.

Эйдан бесшумно поднялся на ступеньку. Они вместе навалились на дверь, и та вылетела. В глубине часовни на каменном алтаре лежал прикованный Лахлан. Вся в черном, Урсула нависала над ним, а за ней стоял мужчина в грубой коричневой накидке, молитвенно сложив на груди руки. Они были погружены в себя и не заметили ворвавшихся. Внезапно мужчина развел руки, и в падавшем через крышу часовни лунном свете блеснуло причудливое зигзагообразное лезвие.

Эйдан вытащил свой меч и рванулся вперед. Джариус лишь поднял взгляд, как его отрубленная рука с кинжалом полетела на пол и кровь брызнула на Урсулу и Лахлана. Урсула, видимо, тоже была под морфином, так что застыла и бежать не пыталась. Она лишь недоуменно смотрела на Эйдана.

Люди окружили их, и за их спинами Эйдан потерял Сирену. Гомон был такой, что Лахлан открыл глаза и медленно повернул голову.

— Что… — спросил он, глядя на Эйдана мутным взглядом.

Эйдан сказать ничего не успел. Джариус окровавленным обрубком оттолкнул его, левой рукой схватил с каменного алтаря подсвечник с горящими свечами и с дикими завываниями ткнул ими в Эйдана. Тот загородил своего брата, Урсула пришла в себя и кинулась на Эйдана сзади, обхватив его шею. Джариус снова и снова наносил удары подсвечником. Эйдан одной рукой отмахивался, второй удерживая руку Урсулы.

Наконец Эйдану удалось упереться спиной в алтарь и ногой отбить летевшие на него пылающие свечи. Слева он заметил резкое движение. Повернул голову и увидел, что это Сирена. Она вцепилась в Урсулу и стащила ее с алтаря.

Джариус снова нанес удар, но Эйдан успел подсесть. Он выбросил вперед меч, и Джариус с противным бульканьем повалился на пол.

— Джариус! — закричала Урсула.

Она попыталась броситься на Эйдана, но Сирена вновь повисла на ней.

— Старые знакомые! — раздалось сзади.

Эйдан стремительно повернулся и вовремя. Ламон замахнулся мечом. Эйдан отбил удар. Сирене удалось оттолкнуть Урсулу от алтаря с Лахланом и заслонить его. Ламон, как одержимый, наносил удары, Эйдан отбивал и уклонялся, понимая, что нельзя подпускать его к алтарю. Сирене же он доверял всецело и Лахлана, и свою спину.

Мечи скрестились.

— Я хотел оставить тебя в живых, чтобы ты увидел, как умирает твоя семья. Но видимо, тебя придется убить первым, — проговорил Ламон.