Потери и обретения. Книга первая - Смитерс Линн (Лайни) - Страница 19

Когда она добралась до дома, голова ее раскалывалась от боли, но кровотечение из носа прекратилось. Лифт, естественно, в это время предпочитал не работать, заставив ее карабкаться по лестницам. Каждая ступенька давалась ей с трудом.

Едва Джоанна вошла в квартиру, ее охватила дрожь как долго сдерживаемая реакция на события последних часов. Она едва успела дойти до небольшого закутка, оборудованного под ванную комнату, где ее вывернуло наизнанку всем съеденным и выпитым на приеме по случаю блестящего показа моделей Бертье. Джоанна спустила воду. Хорошо бы умыться, подумала она, но не было сил встать. Она так и осталась сидеть на кафельном полу, прижавшись к стене и обвив руками подтянутые к груди колени. Наконец позволила себе заплакать.

В таком положении она просидела долго, пока не иссякли слезы, потом почистила зубы, приняла душ, яростно отскребая тело мочалкой, словно хотела смыть с него память о прошедшей ночи, очистить от следов прикосновений Бертье, от его запаха, от его семени. Горячая вода сменилась прохладной, потом холодной. Джоанна досуха растерла покрасневшую кожу, натянула на себя самый непривлекательный свитер и спустилась в холл к телефонному автомату. Пальцы у нее дрожали, но ей удалось набрать номер телефона в Штатах.

Утром она уже грузила чемоданы, в которых уместилось все ее имущество - одежда, альбомы, карандаши, - в багажник такси.

Покидая Париж, так долго представлявшийся ей самой большой мечтой, Джоанна держала путь во Флориду, исполненная решимости начать новую жизнь.

В шикарном салоне первого класса самолета «Эр Франс», летевшего над Атлантикой, Милдред, Памела и Редклифф пили шампанское и коктейли с апельсиновым соком, поднимая тосты за последнюю находку Памелы.

Где- то в двадцатых рядах пассажирских кресел сидела Джоанна, зажатая между женщиной с плачущим ребенком на руках и тучным бизнесменом, который начал приставать к ней еще раньше, чем самолет вырулил на взлетную полосу.

Как могла она оказаться настолько глупой, чтобы позволить себе поддаться чарам такого ужасного самовлюбленного типа, как Бертье?

Ответ пришел к ней, когда самолет плыл в ночном небе наперегонки с луной, идущей на ущерб. Правда, какой бы неприятной она ни была, заключалась в том, что Джоанна привыкла закрывать глаза на все недостатки своего кумира. Она видела в нем только то, что хотела видеть. Он представлялся ей исключительным и непогрешимым, таким, каким создало его воображение романтической девочки-подростка.

А теперь из-за ее глупости мечта, которая столько лет поддерживала ее, в которой черпала силы ее душа в трудные минуты жизни, растворилась, словно клубы дыма из парижских труб на берегу Сены.

Глава 9

Купаться в жалости к самой себе никогда не было свойственно Джоанне, это не укладывалось в стиль ее жизни. К тому времени, когда закончился перелет и самолет приземлился в аэропорту Майами, она сумела выбраться из бездны отчаяния и частично восстановить присущий ей оптимизм. Опыт с Бертье, каким бы он ни был, закончился. Отныне, пообещала себе Джоанна, пока стюардесса произносила свое прощальное «адью» с профессиональной улыбкой, с прошлым покончено раз и навсегда.

Холли Уилсон дожидалась ее прямо у трапа самолета. Она окинула восхищенным взглядом хлопковое платье Джоанны с небольшим вырезом на шее. Рисунок вышивки в виде распускающихся розовых цветов, разбросанных по расклешенной юбке цвета листьев мяты, напоминал кружева королевы Анны на альпийском лугу. Совсем неподходящее для путешествия платье, но одно из самых любимых. Джоанна выбрала его в надежде, что оно поднимет ей настроение. Но и платье не помогло.

- Господи, детка, да ты напоминаешь мне полудикую тирольскую пастушку. Эх, черт, если бы у меня были мозги, я бы променяла свое удостоверение продюсера на лицензию агента, отвезла бы тебя в ближайшую студию, заключила бы договор на серию фотографий, совершив многомиллионную сделку, а потом посиживала бы себе у плавательного бассейна и просто ждала, когда баксы сами посыплются мне в карман.

Прежде чем Джоанна успела заговорить об отсутствии у нее каких-либо честолюбивых замыслов в отношении театра, Холли начала вводить ее в курс новостей, в частности рассказала о последнем эпизоде ее бракоразводного процесса, который она окрестила Столетней войной.

Она говорила не переставая, пока они получали багаж Джоанны. Правда, она то и дело перебивала сама себя. Из всего сказанного Джоанна уяснила следующее: последняя схватка произошла из-за Принца Эндрю йоркширского терьера, который был признан американским клубом собаководов лучшим кобелем - производителем года. А возможно, речь шла о бывшем муже Холли, который оказался кобелем. Джоанна до конца так и не поняла. Из депрессии она начала выходить, когда увидела у обочины перед зданием аэровокзала дожидавшийся их белый автомобиль.

- Лимузин?!

- Специально для прибывающих звезд.

- Вряд ли я похожа на звезду, - пробормотала она, когда водитель в черном костюме распахнул перед ней дверцу пассажирского салона.

- Пока нет. Держись за меня, малышка, и обязательно ею станешь.

Сиденья были широкими, белыми, и от них так хорошо пахло. Разместившись в машине, Холли наклонилась поближе к Джоанне и внимательно посмотрела на нее.

- Это что, образец ручной работы Бертье?

Джоанна непроизвольно приложила ладонь к щеке, прикрывая синяк, который, как она думала, ей удалось успешно замаскировать с помощью макияжа.

- Не хочу говорить об этом. - Она чувствовала себя еще слишком растерянной и смущенной, чтобы обсуждать собственное ужасное падение.

- Я тут подумывала, не кастрировать ли мне Принца Эндрю, чтобы лишить моего мужа-предателя собачьих алиментов, - призналась Холли. - Но сейчас мне пришла идея получше. Почему бы нам не взять щипцы для орехов и не проделать такую же процедуру над небезызвестным французским модельером?

Джоанна невольно улыбнулась.

- Не стоит он того, чтобы из-за него садиться в тюрьму. Но все равно за идею спасибо.

Машина шла петляя, с трудом переходя из ряда в ряд, что представлялось вполне обычным в окрестностях аэропорта.

- Мужчины… - проворчала Холли. - В этом поганом мире они считают себя главными только потому, что Бог сотворил их с яйцами. Ты веришь в судьбу? - неожиданно сменила она тему.

- Нет, пожалуй.

- И я тоже. - Холли достала бутылку шампанского из ведерка, набитого льдом, и разлила искрящийся напиток в два бокала. - Путь наверх у меня был трудный, и я всегда считала: если хочешь чего-то достичь, надо строить счастье собственными руками.

Пробормотав слова благодарности, Джоанна приняла предложенный бокал.

- Вот и я всегда так думала.

Действительно, ведь не ждала же она, что судьба преподнесет ей работу у Бертье на блюдечке. Она нахмурилась, вспомнив о вероломстве развратного модельера.

Холли заметила ее хмурый взгляд, но комментировать не стала.

- Однако, познакомившись с тобой, я изменила свое мнение.

- Да?… - Джоанна отпила шампанское, наслаждаясь приятным ощущением от лопающихся на языке пузырьков газа.

- Я сама собиралась связаться с тобой по телефону, когда раздался твой звонок.

- Ты имеешь в виду создание моделей одежды для твоих дневных мыльных опер?

- Не совсем.

Значит, Холли не собиралась приглашать ее на работу в Голливуд. Неужели она встретила ее в аэропорту на шикарном лимузине только для того, чтобы сообщить, что она передумала? Джоанне не верилось, что Холли способна на такое. Впрочем, совсем недавно она открыла для себя правило: если тебе кажется, что дела идут в гору, прояви благоразумие - оглянись вокруг в поисках возможных терний на твоем пути.

- В прошлом месяце я получила приглашение на ланч от одной телевизионной шишки. Кажется, они проводили какие-то опросы с группами по интересам для изучения рынка и выяснилось, что мои мыльные оперы побили все рекорды.

- Ничего удивительного. По-моему, они великолепны.