Перстень некроманта - Петерсон Андрей Викторович - Страница 18

– Уймись. – Осси качнулась и потянулась к рюкзаку. – Ничего я не видела. Ну-ка, брысь.

Осси достала флягу, прополоскала рот вином, сплюнула, а затем вывалила все из рюкзака прямо на пол и выбрала две склянки – с тонизирующим экстрактом из крови летучей змеи и заживляющей мазью.

Сломав защитную печать и вытащив зубами пробку, она выпила тоник тремя маленькими глотками, морщась и отдуваясь после каждой порции. Затем, немного подумав, взяла и открыла еще один.

– Твое здоровье, защитница! – И опрокинула пузырек, заглатывая жуткое пойло одним залпом.

«Пить кровь змеи, пусть даже летучей, во здравие другой змеи… О нравы!» – простонала Хода, но чувствовалось, что тост все же ей понравился.

Покончив, таким образом, с тоником, Осси выудила из кучи вещей на полу салфетки и стала старательно оттирать лицо и руки. Останавливалась, брала новую и продолжала счищать засохшую кровь, пока не извела всю пачку. Затем стянула комбинезон, долго вертела его, отряхивала и отскабливала, снова отряхивала и снова отскабливала. И так много раз, прежде чем, удовлетворенная результатами осмотра, она натянула его обратно, предварительно густо натерев все тело дурно пахнущей, но очень действенной лечебной мазью, за которой каждый год приходилось мотаться почти на край света в один высокогорный монастырь.

Нацепив пояс с кристаллами, и пристегнув кинжал, Осси аккуратно уложила вещи обратно в рюкзак и поднялась.

Тело болело жутко – каждая мышца, каждая косточка… Сильно ломило грудь, куда пришелся основной удар. Ребра вроде были целы, но тоже отзывались резкой болью при каждом движении, противно щипало глаза, слегка кружилась голова. Но все же она была жива! А остальное – не важно. Все заживет, еще и не так бывало. Хотя так, пожалуй, еще не бывало…

Коридор, точнее то, что от него осталось после лобового столкновения двух высвобожденных сил, представлял собой зрелище одновременно удручающее и жуткое.

Последние сто ардов тоннеля выглядели постаревшими на много-много веков. Разом выцветшие от ослепительной вспышки и сильно потрескавшиеся от соприкосновения с тенью, местами даже осыпавшиеся каменные блоки разительно отличались от своих почти новых собратьев в начале коридора. Разбитые плиты крошились под ногами с неприятным хрустом.

Весь пол был покрыт толстым слоем серой пыли, а в одном месте она лежала небольшой кучкой. Разворошив ногой этот пыльный курганчик, Осси добыла камень с золотой искрой, осторожно, двумя пальцами подняла его и посмотрела на свет. Искра плясала внутри, как ни в чем не бывало. Красивая, дорогая безделица…

Безделица ли?

– Как ты догадалась про камень?

«Искра золотом тени разгонит… – процитировала Хода. – С первоисточниками, дорогая, надо работать со всем усердием и прилежанием».

– Буду, – буркнула Осси, продолжая разглядывать камень. – С усердием и прилежанием… А тебе не кажется, что он как-то помельчал?

«Вроде бы, – после некоторого раздумья неуверенно согласилась Хода. – Хотя не знаю…»

Завершение экскурсии по полю, а точнее коридору, недавней битвы находилось в углу около двери. Там бурлила какая-то непонятная субстанция, более всего похожая на морскую пену, если окрасить ее в черный цвет, размешать в ней пару-тройку медуз, затем отвердить и медленно варить до появления отвратительных пузырей. Иными словами – ни на что не похожая.

– Азулл, – сказала Осси и присела на корточки, прикрыв нос рукой, ибо вонь стояла жуткая.

Азулл, или жидкий прах, был очень редким и невероятно мощным порождением некромантии, требующим для своего создания очень большого времени и неординарной силы. В нынешние времена, после так называемой белой войны, когда Орден положил массу сил и средств на борьбу с единственным мощным конкурентом и сумел избавиться почти от всех более-менее сильных некромансеров, поставив сам вид магии смерти по ту сторону установленного Орденом закона, создание такой твари вряд ли было кому под силу.

Азулл представлял собой взведенную ловушку, готовую хоть до конца времен ожидать, пока в пределах его досягаемости не появится живая плоть. В этот момент запускалось моделирующее заклинание, и Азулл просыпался, чтобы выпить всю жизнь из столь неосторожно приблизившегося к нему существа. Затем, подкачанный новой силой за счет им же самим упокоенного, он засыпал до следующей оказии. Продолжаться такое существование-ожидание могло очень долго, ибо чем больше побед одерживал Азулл, тем сильнее он становился. Но даже самый слабый, если верить хроникам, – а теперь в этом Осси Кай уже убедилась и на собственном опыте, – представлял собой весьма грозного противника. И если бы не подсказка и неожиданная помощь… закончилось бы все очень и очень плачевно.

Осси сидела и смотрела на останки того, кто чуть не отправил ее за Вуаль, а теперь медленно догнивал, источая вокруг удушающий смрад. Достав кинжал, она принялась ворошить бурлящую массу, отчего лопающихся пузырей сразу прибавилось, и вонь, и до того-то почти нестерпимая, усилилась до просто невыносимых пределов.

Отскочив в сторону, Осси хватала воздух ртом, пытаясь сдержать спазмы желудка, что ей удалось, но с большим трудом. Отдышавшись, она достала очень пахучую мазь от ожогов, мазнула себе под носом, создав, таким образом, некоторое подобие фильтра, и вернулась к прерванному занятию.

Вскоре ей удалось наконец-то выудить из разлагавшейся кучи четыре маленьких камушка, более похожих на головастиков или на черные окаменевшие капли и являющихся, собственно, сутью этой твари. Из этих «головастиков» травники раньше умели готовить какое-то очень сильное исцеляющее зелье. Да и сейчас Осси знала одну старуху-целительницу, снабжавшую своими средствами добрую половину Лиги, не считая всего остального люда, которая отвалила бы за них немалые деньги. А учитывая редкость Азуллов в современном мире, цена этих капелек на черном рынке должна была быть просто баснословной.

«Правильно, в хозяйстве все сгодится», – поддержала Хода.

– Пойдем, хозяйственная ты моя! – Осси поднялась и с сомнением посмотрела на дверь, около которой они стояли.

Продолжать поход и сталкиваться за дверью с новой неизвестностью, наверняка не очень дружелюбной, после всего пережитого не было ни сил, ни, как говорится, хотения. После колодца и чудом выигранного боя нужно было восстановиться. То время, которое Осси провалялась в полудреме-полузабытье, было не в счет, и сунуться сейчас дальше почти наверняка означало следующий бой проиграть или, что ничуть не лучше, совершить какую-нибудь фатальную оплошность.

Оставаться в разгромленном коридоре рядом с жутко вонючей кучей, от которой почему-то разило все сильнее, тоже не особо хотелось. Поэтому на общем совете двумя голосами было принято решение вернуться назад к колодцу и разбить лагерь на насиженном уже, в буквальном смысле этого слова, месте. И поскольку против такого плана никто не высказался, Осси повернула назад.

В комнатушке было тихо. Огненные шары перестали бороздить просторы колодца, видимо, осознав всю бессмысленность затеи, а может быть, просто выключились по истечении определенного времени. Как бы то ни было, тишина была очень кстати и прекрасным образом дополняла покой, к которому стремилась сейчас леди Кай.

Выпив еще один, уже третий по счету, тоник, на этот раз без тостов и демонстраций его вкусовых качеств, Осси улеглась поудобнее, положив рядом освобожденный от ножен кинжал, и раздавила над собой магический кристалл, окутавший ее пушистым желтым восстанавливающим туманом, словно одеялом.

– Что там у нас со временем? – зевая, спросила она.

Хода что-то ответила, но Осси ее уже не слышала.

Проснулась леди Кай оттого, что кто-то пытался тихонечко вытащить у нее из-под головы рюкзак.

Отдавать свое добро вот так запросто, за здорово живешь, да еще неизвестно кому совсем не хотелось. Поэтому Осси, чуть переместив руку, сжала пальцы на рукоятке кинжала и открыла один глаз. Хода стояла в боевой стойке, совершенно, впрочем, неподвижно, устремив взгляд куда-то за голову интессы. Почувствовав, что Осси проснулась и смотрит на нее, Хода, не меняя позы, скосила взгляд на девушку.