Мой ангел Крысолов - Родионова Ольга Радиевна - Страница 4

Повернулась и ушла, ни слова больше не сказала. Хорошо, Корабельник из окна выглянул и смущенного Петрушку к себе поманил. Вздохнул Жмых, еще раз штаны подтянул, чтобы на лестнице не запутаться и вниз не загреметь, и пошел.

3

— «…и Тьма, отхлынув, оставила в чревах множества женщин прекрасных собою бесов, которые поначалу были сочтены ангелами. Но спустя малое время их истинный облик стал виден сквозь сияющие черты, и народ устрашился и пал ниц. Ибо не может быть ничего совершенного, что не создано было бы Тьмой во искушение человеков. Посему, братия, предписано всякому, встретившемуся с бесовским отродьем, немедленно оное отродье уничтожить, будь его вид подобен младенцу, женщине или мужчине. Не бывает красоты без греха, как не бывает света без тьмы. И отродье, искушающее тебя, отринь, и пронзи его черное сердце, и будь терпелив и тверд в ожидании Крысолова, который придет избавить народ свой от чарующих бесов…», — Алиса подняла глаза от тетради и оглядела друзей.

— Это мы уже читали двести раз в разных вариантах, — меланхолично заметил Птичий Пастух, приподнявшись на локте. Он валялся на кровати и рассматривал роскошное орлиное перо, подобранное в скалах. — Что-нибудь посвежее там есть, принцесса? Напряги свои чудесные глазки!

— «…красотою превосходящий бесов и князя их, и наделенный могуществом невыразимым и невообразимым. И услышат Зов все народы, и устрашатся, но и возрадуются, и зальют уши воском, и удалятся в убежища, дабы переждать Пришествие… лишь бесам не дано будет избегнуть Зова ни в одной из земель, ибо будут слышать Зов в сердце своем, и сойдут с ума, и убежища их падут, и последуют они за Крысоловом, покорные Ему…», — Алиса опустила тетрадь на колени и задумчиво почесала кончик носа. — В общем, всё. Дальше страниц нет, и, что характерно, во всех легендах о Крысолове, которые нам удалось раздобыть, ничего не говорится о том, что Крысолов сделает с бесами. Увел — и всё.

— Увел, и… — Птичий Пастух чувственно улыбнулся. Рада хихикнула, но, поймав сердитый взгляд подруги, моментально спряталась за спину Подорожника.

— Птиц, ты можешь вообще думать хоть о чем-нибудь, кроме секса? — Алиса сверкнула глазами, и Птичий Пастух поспешно заслонился ладонью. Маленькая ледяная молния с треском грянулась о его пальцы, зашипела и погасла. Все засмеялись немного натянуто — легенда о Крысолове всякий раз вызывала у них внутренний иррациональный трепет, который каждый старался скрыть.

— Конечно, моя прелесть, — томно сказал Птичий Пастух, откидываясь на подушку и дуя на обожженные морозом пальцы. — Я могу думать о прекрасном. Например, о тебе. Неужели ты останешься холодна?

— Ее сердце отдано Петрушке, — напомнила Рада. — Волшебному принцу, спасителю Петрушке, не вам, охламонам, чета!

Вторая молния сверкнула в ее сторону, но ударилась о вовремя подставленную грудь Подорожника, и тот, сделав вид, что умирает, пораженный, упал головой на колени Рады.

— О, мой рыцарь! — вскричала Рада, заламывая руки. — Ты пожертвовал собой ради моего спасения! Что я могу сделать для тебя, скажи?..

— Поцеловать, конечно, — немедленно ответил Подорожник и приоткрыл один глаз. — Между прочим, молния — это больно. Скажи, Птиц?

— Ужасно больно, — подтвердил Птичий Пастух, рассматривая пострадавшую руку, на которой, впрочем, не осталось никаких следов. — Но, если Рада откажется, ты можешь потребовать целительный поцелуй, например, от Жюли. Что-то она притихла.

Крошка Жюли, сидевшая в углу с толстой книгой на коленях, подняла голову, улыбнулась и снова уткнулась в пожелтевшие страницы.

— Подлец!.. — начала Рада с пафосом.

— Нета идет, — сказал Умник. — Тихо!

Вдалеке в коридоре послышались легкие шаги.

— Точно Нета? Не Корабельник?.. — Алиса быстро спрятала тетрадь под подушку. — Свет погасите! Мы спим.

Умник легонько махнул рукой, и лампа под потолком погасла.

В полосе света, падающего из коридора, появился силуэт Неты.

— Пустите погреться, — сказала она устало. — На улице похолодало — зуб на зуб не попадает. Будет шторм.

— А я еще три дня назад Учителю говорила, — тихонько сказала Жюли со своей койки. — Ужасный шторм будет. А сегодня на закате огневки появились, ты видела, Нета?..

— Ага. Много, — Нета забралась на кровать и натянула одеяло на плечи. — Корабельник нервничает.

— Да ладно, — Птичий Пастух уселся по-турецки, скрестив ноги, и щелкнул пальцами — зажег свечку на подоконнике. — Подумаешь, шторм. Мало ли их было?..

— Как будто не знаешь, — возразила Рада. — Нас же в шторм — видно. Завесу над замком не удержать. Если горожане захотят…

— Да никто сюда в шторм не сунется, — уверенно сказал Подорожник. — Никогда же не совались. Тут во время шторма такое творится, что света белого не видно.

— Нета, лучше скажи, как там Тритон, — Птичий Пастух озабоченно взглянул на Нету. — Прекрасно выглядишь, кстати.

Рада фыркнула, но тут же виновато потупилась.

— Прости, Неточка… я не над Тошкой смеюсь… я над этим сладкопевцем… Иногда мне кажется, если я подрисую себе усы, Птиц обязательно отметит, как они мне к лицу.

— А у меня внезапно выросли усы? — Нета сделала жалкую попытку улыбнуться. — Тошка все так же. Как будто держит его что-то. Или кто-то. Не знаю… и Лекарь не знает. Посмотрим, что будет утром.

— И Кудряш куда-то пропал, — прошептала Жюли.

— Никуда твой Кудряш не пропал, — раздраженно отмахнулась Алиса. — Он еще вечером с Люцией ушел в лес, волков своих тренирует. А Лю мед искала какой-то там особенный… Надо думать, вот-вот вернутся. Луна еще не взошла?..

— Да какая там луна, — Птичий Пастух приподнялся и выглянул в окно. — Там все небо тучами затянуло. Ого!.. Молния!

Длинная вспышка осветила спальню, и почти сразу громыхнул гром — так близко, точно над головой треснул потолок. Рада тихонько пискнула.

В стекло яростно ударил ливень, и ветер, как будто только и ждал, чтобы сорваться с цепи, завыл снаружи. Целый рой огромных мух-огневок закрутился столбом в ледяном блеске молний.

— Смотрите, вон Кудряш! — произнес Птичий Пастух, напряженно вглядываясь. — И Люция. Бегут по берегу… сейчас будут тут… руками машут… Что там такое? Умник, посмотри!

— Там отродье в океане! — дрожа, воскликнула Жюли. — Я его слышу!

Умник приник к окну, слегка оттеснив друга.

— Да, — сказал он почти сразу. — Вижу его. В лодке. Он теряет силы… Бежим!

Последние слова он договаривал уже от двери. Алиса бросилась за ним. Нета, выпутываясь из одеяла, спрыгнула с кровати. Подорожник, опередив всех, несся своими семимильными шагами по коридору, остальные бежали следом.

На берегу творился ад. Ветер выл так, что приходилось кричать, напрягая связки, чтобы услышать друг друга. Шквал нес обломки веток, воду и песок, залепляя рты. Мокрые с головы до ног Кудряш и Люция бросились к своим.

— Лодка!.. — задыхаясь крикнул Кудряш. — Умник, видишь? Там лодка!

Человеческий глаз не мог бы ничего различить в воющей тьме, но отродья видят не только глазами, и Умник коротко кивнул. Прибой швырял клочья пены, океан у берега походил на бурлящий котел. Рада остановилась и начала стаскивать платье.

— Я его достану! — крикнула она. — Умник, он не очень далеко?

— Рада, куда?! Не смей! — закричала Нета. — Где же он? Я его не вижу…

Умник поднял руку, и полоса зеленого сияния от его пальцев прорезала штормовое небо. Конец ее упирался в болтающуюся на волнах полузатопленную лодку. Над ней столбом стояли мухи-огневки, темно-багряные в зеленом свете.

— Умник, ты его отсюда подтащить сможешь?.. Нет?.. Ладно, я сама попробую, сверху… Рада, не вздумай сунуться в воду! Видела, что с Тритоном стало? Даже близко не подходи!.. Подорожник, миленький, беги за Учителем!..

Нета пробежала несколько шагов к полосе прибоя и взлетела, налегая грудью на ветер. Она не смотрела вниз, в ревущие волны — океан пугал ее безумно, — и стремилась только держаться направления луча. Но ей мешал ураган. Здесь, в воздухе, он бил и толкал ее тело своими пудовыми кулаками и швырял из стороны в стороны, как щепку. Некоторое время она пыталась бороться, а потом оглянулась на берег и закричала: