Закат в раю. Часть 2 - Хэран Элизабет - Страница 31

— Иди проспись, — грубо ответил Дермот. — Или не видишь, что я занят?

Нэд Флетчер отпихнул Макса в сторону.

— Это еще кто такой? — спросил он, повернувшись к Максу. В лицо Максу ударил сильный запах перегара и пота. Он с презрением оглядел Нэда и подумал, что этот испитый кабацкий крикун — наглядный пример того, что для работы следует нанимать только канаков: платить им можно было, по сравнению с европейцами, гроши. Главное же, канаки всегда знали свое место и были почтительны, во всяком случае, большинство — если же среди островитян и выискивался какой-нибудь умник, Макс умел быстро объяснить, как положено вести себя рабу.

— А твоя какая забота? — ответил Макс. — У меня есть важное дело, и у меня с этим человеком уговор. Я плачу хорошие деньги, так что убирайся к дьяволу с моей дороги.

Это смелое заявление привлекло внимание Финли Скотта.

— Уговор, говоришь? — Он грубо передразнил выговор Макса. Презрительно оглядев его с головы до ног, Скотт подумал, что перед ним, наверное, какой-нибудь сумасшедший бродяга. — Ты, видать, шел сюда, да башку об дверь зашиб, старый хрыч! Уговор! Ты на себя взгляни, у тебя, верно, и двух пенсов в кармане нет!

— Видать, у старичка уже не все дома! — ехидно добавил Нэд и засмеялся.

Раздражение Макса достигло наивысшей точки: он прищурил глаза и с отвращением обвел взглядом своих собеседников.

— Я-то думал, вы серьезные мужчины, — прошипел он, — а вы просто толпа болтунов, хуже баб!

При этих словах Нэд вскочил, схватил Макса за ворот рубахи и с помощью Дермота, Чарли и Хьюберта вышвырнул его на улицу, прямо на грязную землю.

— Ты кого назвал бабами, старик? — заорал Нэд.

Макс с трудом поднялся на ноги. Зрелище было жалкое: рубашка, жилет, брюки Макса покрылись грязью и навозом, струи дождя текли по лицу. Сердце Макса бешено стучало, и нагнувшись, чтобы поднять с земли шляпу, он внезапно ощутил странное онемение в руках и вокруг рта. В первый раз за всю жизнь Макс почувствовал страх, поняв, что теряет контроль над ситуацией.

— Мы же договорились с тобой! — сказал он Дермоту.

— Какой еще договор? — Нэд повернулся к Дермоту.

— Ему нужно уделать Джордана Хейла, — ответил тот, безжизненными глазами посмотрев на Макса. — А у самого-то, видать, дела идут неважно, — презрительно добавил он.

Макс, стараясь сохранить достоинство, поднялся на ноги.

— Мои… дела… вас не касаются, — задыхаясь, проговорил он. — Я хочу, чтобы вы прикончили Хейла, прежде чем он разорит меня.

— Судя по твоему виду, ему уже удалось это, — засмеялся кто-то.

— Ни дьявола ему не удалось! — рявкнул Макс.

— Ну вот и докажи, — сказал Дермот, сложив на груди мускулистые руки, — покажи-ка сначала деньги, старик!

— Деньги у меня есть, — процедил Макс сквозь зубы. То, что Дермот посмел усомниться в его платежеспособности, искренне возмутило Макса. — Так будешь ты работать или нет? — спросил он и с отвращением почувствовал, как слабо и жалко прозвучал его голос — в точности как голос какого-нибудь слабака из тех, кого сам Макс всю жизнь искренне презирал. Дермот с компанией немедленно уловили неуверенность Макса и тотчас решили «подоить» его.

— Не знаю, какие там у тебя есть деньги. А такая работа встанет тебе в сотню фунтов. Деньги вперед, — равнодушно сказал Дермот.

Макс вытаращил глаза.

— Сто фунтов? Ты совсем спятил? — воскликнул он, кое-как вытирая лицо и надевая шляпу.

— Ни один нормальный бродяга не рискнет пойти и укокошить кого-то за несколько фунтов, — ухмыльнулся Дермот, переглянувшись с Нэдом. — За такие дела полагается виселица, тебе это известно? Так что, если хочешь, чтобы дело было сделано, гони сотню вперед, понял?

— Хейл обдурил вас! И не в деньгах дело! Это ваш шанс отомстить ему! Вы хоть уважать себя станете!

— Уважать? — зарычал Дермот и свирепо посмотрел на Макса. — Я-то себя уважаю. А денежки никогда не помешают, особенно тебе! Да у тебя-то, видать, ничего и нет!

Даже сейчас Макс по-прежнему считал, что все еще может договориться с Дермотом.

— Мы сошлись на двадцати фунтах, выплата после дела. Но я, так и быть, дам тридцать. Хорошие деньги! И подумай, какое удовольствие ты получишь!

Мужчины молчали, глядя на стоявшего под проливным дождем Макса с откровенным презрением. Сердце Макса колотилось, перед глазами плыли какие-то цветные круги: он чувствовал, что планы его вновь рушатся. Компания Дермота молча выжидала — их терпение казалось безграничным, но Макс уже не мог выносить напряжения: он выпрямился, и на мгновение в его глазах появилось что-то от прежнего, безжалостного и уверенного в себе Макса Кортленда.

— А иначе вы ничего не получите, — с презрением бросил он. — И я не позволю, чтобы меня грабили всякие подонки вроде вас!

Мужчины обменялись нехорошими улыбками и стали медленно приближаться к Максу, окружая его, как волки жертву. Увидев мерзкую усмешку на лице Дермота, Макс наконец понял, что попал в серьезную переделку. Последняя слабая надежда его погасла, как свеча на ветру.

— Я что-то тебя не понял, — процедил Дермот, поглаживая шрам на щеке.

Под градом ужасных ударов Макс рухнул на землю почти без сознания. Обшарив его карманы, мужчины нашли в них несколько банкнот и немного мелочи.

— Это что, все? — разочарованно спросил Нэд.

— Нам повезло, что есть хоть это, — ответил Дермот, залез в жилетный карман Макса и рывком сорвал часы. — А вот это, верно, кое-чего стоит, — добавил он, рассматривая гравированную надпись на крышке.

Чарли Хайд стащил с Макса сапоги, а Билл снял жилет и шляпу. Покрытое грязью и кровью тело Макса свалили в придорожную канаву.

— А вот это, сказала бы я, театральная сцена!

Джордан с удивлением поднял глаза, решив, что Ева вернулась, и почувствовал, как тревожно забилось у него сердце. Он стоял по пояс в воде и тяжело дышал, так как только что, в бесплодной попытке не думать о Еве, дважды переплыл реку, стараясь грести как можно быстрее.

— Как вода? — весело крикнула Лекси.

Джордан еще не видел ее, но с раздражением узнал голос девушки. Лекси вышла из тени эвкалипта и пошла к берегу. Джордан видел, как она медленно расстегнула пуговицы тугого корсажа. С каждой новой расстегнутой пуговицей лунный свет все больше освещал грудь Лекси.

— Что вы здесь делаете, Александра? Вы должны быть дома… там ваша больная мать… — растерянно глядя на нее, сказал Джордан.

Лекси остановилась у самой воды, сбросила башмаки и стала стягивать с плеч платье. Платье медленно соскальзывало с ее тела, открывая полную грудь.

— Лекси… что вы делаете? — сердито сказал Джордан, глядя, как ее платье скользит все ниже, по тонкой талии, стройным бедрам. Наконец, оно упало к ногам, Лекси сделала шаг вперед и оказалась совершенно обнаженной.

— Маме гораздо лучше, — вкрадчиво сказала она, входя в воду. Почувствовав холод воды, она глубоко вздохнула.

— Вам… не стоит здесь находиться, Лекси! Ваш отец может броситься искать вас, и первым делом он явится сюда.

— Не беспокойтесь о папе! — засмеялась Лекси, все глубже заходя в воду. — Никто не знает, где он. Мы не видели его уже несколько дней.

Лекси перевернулась и поплыла на спине, ее спелая грудь влажно блестела в лунном свете.

Джордан возвел глаза к небу: он пошел плавать, чтобы остудить свою страсть к Еве, и неожиданно оказался в реке с ее обнаженной сестрой, вздумавшей соблазнить его!

Это было уже слишком.

— И никто не знает, где он сейчас? — спросил он, стараясь немного собраться с мыслями.

— Никто. Даже Мило Джефферсон. Откровенно говоря, мне-то это на руку — как приятно, когда никто не следит за каждым твоим шагом! А вот мама беспокоится, ведь это совсем не похоже на папу — вот так уйти и не вернуться.

— Вы говорили с констеблем Хокинсом?

— Еще нет, но мама собирается послать за ним завтра. А тем временем я надеюсь насладиться… этой ночью свободы.