Закат в раю. Часть 2 - Хэран Элизабет - Страница 38

— Папа! — в ужасе закричала Ева.

— Я иду к тебе, Еви!

Макс продвинулся еще немного, но ревущие воды тащил его назад. Он слабел на глазах, казалось, вся его огромная физическая мощь ушла на то, чтобы вытолкнуть на берег Еву, и у Макса уже не осталось ни воли, ни сил, чтобы спасти теперь самого себя.

— Давай же, папа! — кричала Ева. — Давай! — Она протянула Максу руку, но он потерял равновесие, соскользнул, и его отбросило назад, к стенке коттеджа. В этот момент другая стена поддалась напору воды, покачнулась и обрушилась. Часть крыши коттеджа вздыбилась и со страшным скрежетом поехала прямо на Макса. Под страшным ударом Макс рухнул в воду.

— Папа! — отчаянно завизжала Ева. Макс медленно поднялся на ноги. Кровь, смешанная с водой, обильно текла по его лицу. Ева сделала шаг вперед и вдруг почувствовала, как сзади ее обхватили чьи-то сильные руки.

— Нет, Ева, — твердо сказал Джордан.

— Пожалуйста, помогите ему! — умоляюще воскликнула Ева.

Саул и Ной, борясь с течением, вошли в воду, и в это мгновение стены коттеджа стали окончательно разваливаться. Саул не успел оттолкнуть падающую стену, и огромный кусок ее рухнул прямо на спину Макса.

Ной успел ухватить его за руку, и канаки выволокли Макса на берег в ту самую секунду, когда бурлящие воды реки полностью поглотили остатки коттеджа.

— Папа! — рыдая, воскликнула Ева и забилась в руках Джордана.

Канаки подхватили Макса на руки и, оттащив его подальше от берега, положили бесчувственное тело у ног Евы. Джордан молча стоял рядом — ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что он уже ничем не сможет помочь Максу.

— Папа! — Ева плакала. Она упала на колени и обняла голову Макса. — Папа, ты поправишься! — На руки Евы из разбитой головы Макса лилась кровь. Ева умоляюще посмотрела на Джордана. — Он ведь поправится, правда?

Джордан молчал, не зная, что ответить Еве.

— Еви! — слабым голосом позвал Макс.

— Да, папа, я здесь! Не говори ничего! Потерпи, скоро мы привезем доктора! У соседки случились преждевременные роды, и доктор Беннетт здесь недалеко!

— Нет, Еви… Слишком поздно. — Макс взглянул на Джордана, и оба они поняли: надежды у Макса не было.

— Нет! — рыдая, закричала Ева. — Я не хочу еще раз тебя потерять! Нет! — в отчаянии девушка зажмурилась и прикусила губу, словно от невыносимой боли.

— Ева… послушай меня, — хрипло прошептал Макс и попытался взять Еву за руку.

Ева открыла глаза. В глубине души она уже знала, что Макс умирает. Ева не замечала, что вокруг хлещет дождь и завывает бешеный ветер — сейчас она была рядом с тем, кого многие годы считала своим отцом.

— Я никогда не желал причинять тебе боли, Еви… — сказал Макс, глядя ей в глаза. Ева с удивлением увидела, что сейчас Макс говорил совершенно спокойно и удивительно разумно. Жажда мести, гнев, ярость — все чувства, так долго сжигавшие его душу, куда-то бесследно ушли, и Макс спокойно готовился к концу с единственной мыслью — примириться перед смертью со своей дочерью. — Кто бы что ни говорил, ты… всегда была и будешь для меня… маленькой Еви… — Макс попытался улыбнуться, и сердце Евы сжалось от боли. — Только помни, всегда помни, — прошептал Макс, — я люблю тебя. — Веки его задрожали и закрылись навсегда.

Ранним утром следующего дня Ева вышла на веранду. В воздухе стояла необъяснимая, зловещая тишина — молчали лягушки на реке, молчали птицы, молчали даже горластые какаду, обычно будившие всех по утрам.

Уровень воды в реке упал, хотя течение все еще оставалось очень бурным и сильным. Первые лучи солнца уже обжигали землю, и над обширными лужами поднимался пар. Земля, насколько мог видеть глаз, была покрыта грязью и мусором. Ева подумала, что сегодня всем предстоит много работы и Джордан будет очень обеспокоен ущербом, нанесенным этой ночью посадкам тростника.

На веранду вышла Гэби и предложила Еве чашку чая.

— Рано же ты поднялась, — сказала она, сочувственно посмотрев на девушку.

— А где Джордан? — спросила Ева, не поворачивая головы.

— Он еще с рассветом поехал в Уиллоуби. Хотел повидать твою мать.

— Я бы поехала с ним! — воскликнула Ева. — Почему он ничего не сказал мне?

— Джордан решил, что тебе нужно отдохнуть. Он хотел как можно быстрее сообщить Летиции о том, что случилось, он ведь знал, что она очень волнуется о своем муже. Джордан собирался отправиться к ней еще ночью, но Фрэнки и О'Коннор не пустили его. Он согласился с ними только потому, что был ужасно измотан, да и ехать ночью было слишком опасно.

Ева молчала.

— Не сердись на Джордана, Ева! — воскликнула Гэби. — Он очень волнуется за тебя.

Ева кивнула в ответ, но по-прежнему не поднимала на Гэби глаз.

Измученный бессонной и тревожной ночью Джордан вернулся домой через час.

— Как вы, Ева? — спросил он, увидев девушку.

— Все в порядке. Гэби сказала мне, что вы ездили в Уиллоуби, — ответила Ева. Слезы брызнули у нее из глаз, и Ева вдруг подумала, что никогда больше не сможет думать о Уиллоуби и не вспоминать при этом Макса.

— Да. Я решил, что Летиции нужно узнать о… смерти Макса как можно раньше. Я же помню, как она волновалась за него.

— Как… как она?

— Конечно, она потрясена, но… восприняла его смерть довольно спокойно. Я ожидал худшего, — ответил Джордан и подумал, что не может представить себе обстоятельств, при которых бы Летиция утратила свое самообладание. — Силия… тоже держится храбро, хотя… она скорее оглушена. А вот Лекси, к моему удивлению, пришлось даже дать успокоительное снадобье.

— Как вы сказали? К вашему удивлению?

— Она всегда говорила, что Макс ограничивает ее во всем, и это очень раздражало ее. Но, конечно, она искренне любила его, — ответил Джордан. Он не стал говорить Еве, что реакция Лекси на смерть отца показалась ему неестественной и театральной.

— В Уиллоуби большие разрушения после урагана?

— Не особенно. С домом ничего не случилось. А вот барак рухнул. По счастью, все рабочие в это время укрылись в амбаре.

Ева не отвечала, и ее молчание начало беспокоить Джордана. В эту ночь он не переставал думать о том, что случилось в коттедже.

— Макс напал на вас, Ева? — осторожно спросил он.

— Нет! — резко ответила Ева. Глаза ее вновь наполнились слезами. — Он спас мне жизнь!

Джордан чувствовал, что между Максом и Евой в ту ночь произошло что-то очень важное, но Ева, по-видимому, не хотела говорить о том, что предшествовало гибели Макса. Джордан понимал, что ужасные воспоминания слишком свежи в ее памяти, и не стал настаивать.

— Простите меня за резкость, Джордан, — мягко сказала Ева, — я не хотела… Спасибо, что вы взяли на себя труд сообщить обо всем моей матери!

— Ничего, Ева. И знайте, что, если вы когда-нибудь захотите поговорить со мной, рассказать мне о том, что произошло, я всегда готов выслушать вас.

Ева смотрела на то место, где еще вчера был коттедж. «Как странно, коттеджа нет… и Макса больше нет!» — думала она.

— В эти последние недели Макс ввел себя так странно… Конечно, для него было потрясением узнать, что я не его дочь, — медленно сказала Ева. Она не оправдывала Макса, но понимала теперь, что пришлось ему пережить.

— Разумеется, — согласился Джордан и сел рядом с ней.

— Он мне сказал кое-что… все это очень странно… Не знаю, но мне кажется, что перед самой смертью его ум, по счастью, прояснился… — сказала Ева.

— Если он сказал что-то, что оскорбило вас, то просто выбросите это из головы, — ответил Джордан. Он был рад, что Макс перед смертью примирился с Евой, и надеялся, что это поможет ей оправиться от всех потрясений этой ночи.

Ева взглянула на Джордана: его глаза светились любовью, нежностью и добротой. Сейчас она понимала, что слова Макса не могли быть правдой.

— Вы будете поражены, Джордан, — сказала она, — когда узнаете, что он сказал мне. Но я знаю, я могу доверять вам.

— Что же он сказал?