Мираж - Хашогги Сохейр - Страница 35

— И не могла видеть. У нас просто нет такого рынка. Мне говорили, что здесь больше четырех тысяч лавок и через рынок проходит более шестидесяти улиц.

Выбор был поистине огромен: ткани из шерсти и тончайшего шелка, гобелены времен оттоманской империи, серебряные украшения с янтарем и ониксом, европейские духи, инкрустированная перламутром мебель, бронзовые кофейники, подносы и канделябры, ковровые сумки и обувь, медная и бронзовая кухонная утварь. От такого изобилия у Амиры закружилась голова.

Не желая показаться алчной или инфантильной, Амира спокойно шла мимо лавок, восхищенно поглядывая то на великолепные гобелены, то на фигурные флакончики с парфюмерией.

Торговцы наперебой зазывали к себе молодую чету, предлагая посмотреть товар и выпить чашку ароматного чая. Али отвечал им сдержанной королевской улыбкой. Наконец Амира сделала выбор: ей приглянулись шелковый настенный ковер и инкрустированный перламутром антикварный письменный стол. Невзирая на свои несметные богатства, Али исполнял традиционный ритуал, ожесточенно торгуясь с хозяином лавки, как нищий бедуин.

— И это все? — разочарованно спросил Али у жены, когда покупки были сделаны. — Ты больше ничего не хочешь?

Амира нерешительно кивнула, думая, не разочаровала ли она мужа столь непритязательными запросами. Али рассмеялся:

— Ты слишком мало общалась со взрослыми женщинами. Тебя так и не научили командовать мужем. Твои тетушки могли бы привить тебе больше требовательности.

Амира, насупившись, молчала. Неужели Али разыгрывает ее? Это правда, ее не учили «вертеть» мужем. Она всегда думала, что достаточно выполнять его требования и угождать его желаниям.

— Не принимай мои слова так близко к сердцу, — сжалился над женой Али — я просто пошутил, решил тебя немного подразнить. На самом деле я очень тронут тем, что материальное так мало тебя интересует. Тем легче я смогу тебя развратить, — пошутил он.

Совершенно инстинктивно, боясь упасть в глазах Али, Амира не стала говорить принцу, что он прав. Поэтому ближе к вечеру, собираясь на обед, Амира решила надеть модное парижское платье и сапфировое ожерелье — подарок матери, чтобы понравиться Али. Она была вознаграждена тихим изысканным комплиментом.

Молодожены пообедали в старинном импозантном стамбульском отеле «Пера-палас».

— Я так и знал, что тебе здесь понравится, — сказал Али, видя с каким восторгом рассматривает Амира лепные украшения стен громадного зала ресторана. — В этом отеле останавливалась Грета Гарбо. Бывали здесь Агата Кристи и Мата Хари, Джозефина Бейкер и Лев Троцкий. Я уж не говорю о многочисленных королях и королевах. И вот теперь здесь обедает принцесса аль-Ремаля Амира.

Амира захлопала в ладоши и рассмеялась.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мне рассказывал об этом один парень из американского консульства. Он притащил меня в этот ресторан, мы выпивали, и он поведал мне историю этого отеля, построенного в девятнадцатом веке, наверное, специально для богатых пассажиров Восточного экспресса.

Как он внимателен и заботлив, подумала Амира. И как элегантен. Как безупречно говорит он по-французски, делая заказ. Никто еще не был так предупредителен с Амирой: принц предложил ей первой попробовать ломтик жареного фазана, прежде чем сам приступил к еде.

Амира решила не оставаться в долгу, поэтому, когда муж предложил ей посетить ночной клуб — «…хочу, правда, предупредить тебя, что все представление сведется к средневековому танцу живота и паре банальных песенок», — она, посмотрев на его припухшие веки, решила, что Али изрядно устал.

— Может быть, нам лучше вернуться в отель? — предложила Амира.

Сказав это, она покраснела до корней волос: Али мог расценить ее слова как бесстыдный намек. Против ожидания он с готовностью согласился, и Амира, успокоившись и стесняясь самой себя, представила себе предстоящую близость.

Однако, когда молодожены вошли в лифт, Али нажал кнопку этажа, где располагалось казино.

Помещение было заполнено разодетыми в пух и прах мужчинами и женщинами. Воздух, казалось, пульсировал от охватившего посетителей азарта здесь в мгновение ока выигрывались и проигрывались целые состояния. Определенно, отцу Али, королю аль-Ремаля, вряд ли бы понравились забавы сына, но Амира предпочла промолчать.

С видом опытного завсегдатая подобных заведений Али сел за стол, где по-крупному играли в двадцать одно, и небрежным жестом швырнул на скатерть толстую пачку долларов, не удосужившись пересчитать полученные фишки. Через мгновение рядом с Али бесшумно появилась официантка в строгом костюме.

— Бутылку «Гленливет», — бросил ей Али.

Движения Али были медленными и необычайно спокойными. Казалось, он немного скучает.

Едва заметным движением мизинца он давал понять, берет ли еще карту или нет. В течение часа Али удвоил количество своих фишек. Амира не знала правил игры, но по репликам окружающих болельщиков поняла, что Али играет очень неосторожно, с частыми «переборами». Скоро собралась толпа желающих поглазеть на темноволосого красавца принца в безупречном вечернем костюме. Сам Али был совершенно невозмутим. Его глаза оставались абсолютно спокойны.

Амира покорно стояла за спинкой кресла мужа, надеясь, что скоро он наиграется и они уйдут к себе в номер. Однако Али снова и снова наполнял свой стакан и продолжал играть, небрежно перебирая перед собой на столе столбик фишек, словно это были ничего не значащие костяшки. Столбик этот то уменьшался, то снова вырастал.

— Вот это нервы, — пробормотал стоявший у стола мужчина, — берет карту, когда на руках у него семнадцать.

Али безмятежно улыбался. Ему пришла тройка пик — он выиграл. Казалось, Али было все равно: выигрыш, проигрыш, главное — игра. Амира не понимала, чего добивается муж, и не могла дождаться, когда же он решит покинуть казино. Она была готова ждать, но усталость становилась просто невыносимой.

— Может быть, мы пойдем, Али, уже так поздно?

Али оглянулся на жену — в его глазах мелькнуло бешенство, столь мимолетное, что Амира подумала, что это ей показалось.

— Дорогая, если ты устала, возвращайся в номер, — сказал Али через несколько минут совершенно спокойным голосом.

Амира колебалась. Может, ей следует остаться, или Али на самом деле предпочитает, чтобы она ушла? Но в конце концов усталость и желание спать взяли верх. Амира решила уйти.

В их номере царил идеальный порядок. Рядом с ее ночной рубашкой была аккуратно сложена шелковая пижама Али, выглядевшая сейчас немым укором. Неужели для него игра притягательнее, чем юная жена? Если так, то почему? На это у Амиры не было ответа. Ей на ум пришла байка, рассказанная когда-то Бахией. Когда в домах еще не было ванн, женщины после ночей любви ходили в хаммам — общественную баню. Бахия со смехом рассказывала, что молодух всегда можно было отличить от прочих: она ходила в хаммам каждый день, вплоть до рождения ребенка. Потом пыл мужа остывал, и женщина ходила в баню все реже и реже.

Да, Амира слышала и от других, что во время медового месяца мужчины бывают ненасытны и бесконечно долго готовы терзать своих молодых жен. Амира уснула, не успев как следует обдумать положение, в котором оказалась.

Проснувшись, она увидела одетого в вечерний костюм Али, который спал рядом с ней.

Шелковая пижама была брошена на пол. Молодая женщина не знала, что делать, но голод заставил ее встать с постели. Она осторожно прошла в гостиную и по телефону позвонила в ресторан, она видела, как это делал Али.

Она заказала свежие фрукты, чай, кофе, тосты и сладкие булочки. Одевшись, Амира встретила вскоре появившуюся официантку и попросила ее сервировать стол на террасе, откуда открывался чудесный вид на парк, раскинувшийся вокруг отеля.

Услышав в спальне шум, Амира на цыпочках подошла к двери и заглянула внутрь. Али беспокойно ворочался на постели. Она тихонько окликнула мужа по имени. Али открыл глаза — взор его был мутным и бессмысленным.

— Принести тебе кофе? — спросила Амира.