Путь к сердцу - Лафой Лесли - Страница 49

— Убийство Эванса, — вмешалась в разговор Эмили, — устраняет нежелательного свидетеля, а сопровождение его тела на Восток — отличный предлог для сенатора внезапно переменить свои планы и не присутствовать в суде. Никому это не покажется странным. Возможно, он даже привлечет на свою сторону симпатии общества такой самоотверженностью и сочувственным откликом на трагическую — причем столь своевременную! — гибель своего старшего помощника. Надо признать, что это поистине мастерская уловка.

— И Харкер знает, — подхватил Ривлин, — что мне остается приехать только сюда, поэтому и перекрыл мне все другие возможности. По дороге в Вашингтон он не минует Цинциннати и здесь завяжет узлом два свободных конца. До сих пор нам чертовски везло, однако пора сделать заявление и положить конец преследованию. — Ривлин остановил взгляд на семейном юристе: — Уилл, какие доказательства нам нужны, чтобы упечь Харкера за решетку?

— Принимая за данность то, что ты рассказал нам, — начал Уилл, снимая очки и протирая их салфеткой, — я не сосредоточивал бы основные усилия на том, чтобы связать Харкера с шайкой мошенников — это, несомненно, заставит власти начать расследование, а пока оно будет тянуться, сенатор останется на свободе. Тебе необходимо, чтобы он попал в тюрьму немедленно и больше не мог никому угрожать. — Уилл водрузил очки на место и добавил задумчиво: — Я на твоем месте постарался бы заполучить по меньшей мере дюжину беспристрастных свидетелей его неприкрытых покушений на убийство первой степени.

— Одного пункта обвинения будет достаточно? — спросил Ривлин.

— Два были бы более внушительным основанием для возбуждения дела. — Уилл медленно покачал головой. — Существует неофициальное судейское правило: всегда стремись получить больше того, что ты считаешь необходимым или достаточным. Разумеется, необходимо сбалансировать это со степенью опасности для Мадди.

— Все-таки я надеюсь, что одного пункта хватит.

— Мы должны быть уверены, — возразила Мадди. — Необходимо добиться двух пунктов. — Она с необычайной остротой ощущала, как пристально наблюдают за ними все члены семьи. — Быть может, мы продолжим обсуждение позже и тогда уточним наши планы?

— Я непоколебим, дорогая.

Альберт немедленно подал реплику, отвлекая внимание Ривлина:

— Скажи, какая помощь понадобится от нас?

— Ты уже помог — я вполне оценил возможность воспользоваться одним из твоих вагонов при отъезде из Канзас-Сити. Поскольку мы с Мадди должны ехать в Левенуэрт из-за Харкера, было бы очень любезно с твоей стороны еще раз позаботиться о нас.

— Считай, что это улажено.

Ривлин посмотрел через стол на Эверетта:

— А что, Роберт Бейкер все еще шеф полиции в Цинциннати? — Эверетт кивнул, и Ривлин обратился к своему зятю-политику: — Ли, существуют федеральные предписания о нашем аресте. Мы ничего не можем предпринять против тех, кто намерен эти предписания выполнить, но я хотел бы иметь возможность избежать ареста местной полицией. Нельзя ли замолвить Роберту словечко за нас с Мадди?

— Хорошо, я повидаюсь с ним завтра утром.

— Благодарю. — Ривлин перехватил взгляд человека, сидевшего справа от Линдера. — Лоренс, я хочу знать с точностью до минуты время прибытия Харкера на вокзал. Можешь ты подключить к этому своих людей?

— Ты узнаешь о том, что он собирается чихнуть, еще до того, как Харкер это сделает, — широко улыбаясь, ответил Лоренс. — Как скоро его стоит ожидать, по-твоему?

— Он прибудет завтра, скорее поздно, чем рано. У него много времени уходит на хлопоты по поводу Эванса, а поезда не стоят наготове, поджидая его.

Лоренс достал из кармана часы, проверил время и убрал часы со словами:

— Я отправлю ребят на место сегодня в полночь — на всякий случай.

Ривлин кивнул, потом обвел взглядом присутствующих.

— Я жду от всех предложений, как вынудить Харкера к игре в открытую и засечь его выстрел. Нужно найти такое место, где ему негде было бы спрятаться и где риск для посторонних был бы сведен до минимума. Прошу высказываться. Что ты думаешь, Джон? — обратился он к брату.

Мадди едва прислушивалась к быстрому разговору, так как очень хотела есть. Эмили и Энн изредка вносили в него свою лепту, однако остальные женщины оставались зрительницами. Зато мужчины все больше распалялись, и вскоре их голоса слились в общий шум, так что если бы кто-нибудь и попытался подслушать, о чем шла речь, ему вряд ли бы это удалось.

Глава 20

Наконец настало время мужчинам и женщинам разойтись по разным комнатам, как это обычно делалось после окончания трапезы. Мадди не хотела уходить — Ривлин понял это по ее умоляющим глазам. Предупреждая его вмешательство, Эмили взяла Мадди под руку и с ободряющей улыбкой увлекла ее за собой. Мадди отнюдь не чувствовала себя бодрой, но тем не менее подняла голову и распрямила плечи.

— Проклятие, Рив, — заговорил Эверетт, закрывая дверь кабинета. — Какая интересная женщина!

Интересная? О да! И даже более того.

— Мне она нравится, — скромно сказал Ривлин, принимая от Альберта стакан с бренди, а от Лоренса сигару. Адам хмыкнул где-то у него за спиной.

— А мне она гораздо больше чем просто нравится…

Эверетт был прав: парнишка и вправду здорово напоминал его самого в прошлом.

— Придержи язык, Адам, — не оглядываясь на племянника, предупредил Ривлин, — иначе наживешь крупные неприятности.

— Да ладно, дядя Рив, — упорствовал Адам. — Ни один мужчина в мире не отказался бы отведать такой лакомый кусочек.

Ривлин медленно повернулся и с угрожающим видом шагнул к нему.

— Никому не дозволено говорить об этой женщине в подобном тоне!

Адам поспешил поднять руки вверх.

— Ладно-ладно, прошу прощения, больше не буду.

— Не смей даже думать так! — рявкнул Ривлин. — Я выразился достаточно ясно?

— Да, сэр, — с подчеркнутым смирением ответил Адам. Джон усмехнулся и положил руку Ривлину на плечо.

— Добро пожаловать домой, братишка. Времени прошло немало, и нам приятно видеть, что ты наконец-то стал самим собой.

Ривлин понял мысль брата и мог догадаться по выражению лиц остальных, что они думают точно так же, из чего сделал вывод: необходимо все поставить на место с самого начала.

— Во мне ничего не изменилось, Джон, — сказал он со спокойной твердостью. — Я смотрю на вещи точно так же, как смотрел в последний раз, когда был здесь. Думаю, у меня нет причин задерживаться дольше, чем нужно.

— А если Мадди захочет остаться? — зажигая сигару, спросил Эверетт. — Ты остался бы, если бы она этого захотела?

Ривлин прочел ожидание на всех лицах… и засмеялся. Откусив кончик сигары, он ответил:

— Мадди выбежит из этих дверей на десять шагов впереди меня — она такая же чужая здесь, как и я. Если бы я предоставил ей возможность выбора, она сейчас была бы в тысяче миль отсюда.

— Ты считаешь разумным оставлять ее наедине с ними? — сказал Альберт, повернув голову в сторону закрытых дверей кабинета. — Ты понимаешь, что они подвергнут ее настоящей инквизиции?

Да, он понимал и относился к этому со смешанным чувством. Ему вдруг вспомнилось, как Майра тянула его назад, вцепившись в ремень, и он решил, что избрал верный путь.

— Я видел, как Мадди разделывалась с наиболее сильными из представительниц своего пола, — возразил он. — Она достойно ответит на любой удар. — Слегка приподняв свой бокал, Ривлин поглядел на Альберта. — Мать и сестры встретили в ее лице ровню себе.

— В таком случае она более стойкая личность, чем кажется на первый взгляд, — заметил Уилл.

— Господи! — Ривлин оперся на резную каминную полку красного дерева. — Ты даже не можешь представить, что выпало в жизни на долю Мадди и через какие испытания ей пришлось пройти. — Он подумал и добавил: — У нее любящее сердце и самая добрая и чистая душа из всех, какие мне довелось встречать.

Тут в разговор вмешался Линдер:

— Кажется, она прошла через все ваши приключения, не утратив ни сердечности, ни гордости. Я еще не видел, чтобы кто-то с такой уверенностью поставил на место Мари и Шарлотту.