Сюрпризы Фортуны - Вронская Наталия - Страница 10

Агния была совершенно увлечена незатейливой музыкой и игрой на рояле. Она допела романс до конца и только потом обернулась, закрыв крышку рояля. В углу, в кресле, закинув ногу на ногу, сидел Алексей.

— О-о! — протянула она, будто испугавшись.

На самом деле Агния прекрасно видела в зеркале на стене, когда он вошел, но решила не подавать виду, не собираясь идти у него на поводу.

— Вот, я и пришел, — сказал он.

— Да. — Агния покачала головой, не сводя с него глаз.

— Ты ждала меня?

— О да! — с гораздо большим энтузиазмом, чем следовало, ответила она.

— Ну что же… — Алексей замялся и, чтобы избежать неловкости, поднялся из кресла и прошелся по комнате.

Это его как будто не успокоило, и Агния с удовольствием увидела, как ее противник не находит себе места.

— Так для чего ты хотел со мной увидеться? — спросила, наконец, она.

— Как для чего? — бурно начал Алексей, но осекся и опять прошелся туда-сюда по комнате.

— Да, для чего?

— Для того, что ты мне должна!

— Вот интересно! Что же это я тебе должна? — Внутри у Агнии вдруг все вскипело от возмущения. — Что, помилуй Бог, я тебе должна?

— То, что я не раскрыл твоего позора публично, — нагло заявил Алексей.

— Какого позора, позволь спросить? Того, который ты сам навлек на меня?

— Который ты сама навлекла на себя!

— Нет, никакого позора я себе не сделала. — Агния поднялась и встала перед Алексеем в полный рост. — Я, графиня Елович-Малинская, законная супруга графа Еловича-Малинского, вышедшая за него замуж при свидетелях…

— Так твой мнимый братец и есть тот свидетель вашего брака?

— Вольф мне не мнимый брат, а самый что ни на есть настоящий. Ты ведь ничего не знаешь о моей семье, — вкрадчиво ответила она. — Ты не знаешь, как я поступила после того, как ты меня оставил. А я вернулась к семье, меня взял под опеку мой брат, и он же сосватал меня за графа. И свидетелями нашей свадьбы была добрая половина Варшавы, если желаешь знать.

Алексей не знал, что на это ответить. Но уступать ему не хотелось.

— А для чего ты тогда меня приняла? Почему согласилась? Чего испугалась?

Агния подняла на него глаза и светло улыбнулась:

— Всякая порядочная женщина любой ценой желает избегнуть скандала или публичного объяснения. Дыма без огня не бывает, ведь так многие любят говорить. Мне бы не хотелось, чтобы и тень подозрения пала на мое честное имя.

Эта улыбка разозлила Алексея невозможно. До этой минуты он бы, может, и уступил, или перевел все в шутку, или ограничился бы пустой болтовней, может быть, попугал бы ее немного… Но теперь он сказал:

— Тебя нельзя назвать порядочной женщиной.

— Можно. И меня будет можно всегда так назвать, потому что ты не посмеешь ославить меня перед всеми.

— Кто же мне запретит это сделать? — Он подошел к Агнии и крепко взял ее за руку. — Неужели ты? Ты даже выгнать меня теперь не сможешь, потому что я этого не хочу! И как когда-то ты была моей, так и теперь будешь моей, потому что я так хочу!

— Вот это да! — донеслось до них из дверей. — Что я вижу? Что происходит?

В дверном проеме, пылающий праведным братским негодованием, стоял Вольф. Одной рукой он держался за косяк двери, а другую картинно приложил к груди.

— Сестра! Ты принимаешь у себя мужчину в этот час? Кто он? Он делал тебе предложение?

Надо сказать, что едва только Алексей услышал голос барона, как тут же отпустил Агнию, да так резко, что она едва не упала.

— Нет, братец, он не делал мне предложения. Более — того, этот человек женат! — воскликнула Агния и насупилась, готовясь заплакать.

— Так что же он тут делает? Неужели это… Неужели это твой любовник? — трагическим шепотом произнес Вольф.

— О нет! — негодующе отвергла это предположение Агния. — Он делал мне непристойные предложения! Он оскорбил меня!

— Видите ли… Дело в том, что… Ваша сестра неверно меня поняла… — вдруг извиняющимся тоном заговорил Алексей.

И Агния, и барон, не ожидавшие такого быстрого отступления, с удивлением посмотрели на него.

— Неверно? Что же тут можно было понять неверно? — пожал плечами Вольф. — Вы явились ночью в комнату порядочной женщины, вдовы… Для чего? Не для того же, в самом деле, чтобы вести светскую беседу.

— Именно для этого! — живо возразил Алексей.

— Помилуйте, сударь, но ведь для светских бесед есть определенное время и место. И это уж точно не ночь и не дамский будуар.

— Я прошу прощения, но я, видимо, просто заболтался…

— Да нет, сударь, вы не заболтались, вы забылись. — Барон нахмурился и тяжело посмотрел на собеседника. — Вас, кажется, зовут Алексей Федорович Новикув, не так ли?

— Да, точно так-с… — ответил тот.

— Что же, должен вам заметить, Алексей Федорович, что я обид, нанесенных нашей семейной чести, не прощаю.

— Но я вовсе ничего такого не хотел… — Алексей невольно попятился.

— Честь моей сестры не повод для шуток. — Вольф потянулся рукой к боковому карману своего пиджака.

— Что вы хотите этим сказать? — Алексей растерял всю свою напористость, с которой явился в самом начале.

Барон молча покачал головой и вытащил из бокового кармана небольшой пистолет:

— Да ничего особенного. Я просто вас убью.

— Что? Вы… вы не можете! Не имеете права! Это преступление! Вы будете отвечать по закону! — закричал Алексей и, отвернувшись, кинулся от страшного хозяина прочь. Но выход из комнаты был всего один и его перегораживал барон. Тогда Алексей схоронился за портьеру, и Агния едва удержалась, чтобы не расхохотаться.

Вольф, кинув на нее удивленный взгляд, подошел к портьере и вполне миролюбиво произнес:

— Ну, сударь, полноте! Вы же были солдатом… К чему эта игра в прятки? Я никогда не поверю, чтобы вы так струсили. Впрочем, ежели хотите, мы можем стреляться… Поединок — это…

— Нет! Нет! — Алексей выбежал из-за портьеры. — Я не могу, у меня жена. Она неверно поймет… Она будет страдать… Я ухожу, ухожу! И прошу прощения, госпожа графиня, что я посмел побеспокоить вас… И вас, господин барон… Простите! Простите!

И с этими словами Алексей, обежав Вольфа, кинулся прочь из комнаты.

— Однако… — проговорил барон, взглянув на Агнию. — Как он быстро умчался. Я полагал, что нам придется его долго отваживать, ведь ты говорила, что он был военным…

— Честно говоря, я и сама удивлена не менее, — пожала плечами она. — Я никак не думала, что Алексей так испугается. Верно, ты выглядишь очень грозно. — Она прищурилась на Вольфа.

— Возможно… Надеюсь, что он больше нас не потревожит, — заметил Вольф. — Что же, покойной тебе ночи, сестрица. — И, поцеловав Агнии руку, барон удалился к себе.

Агния, вздохнув, пробормотала:

— И как я могла его любить? И как я могла страдать по нем? Хорошо все же, что все так счастливо окончилось…

9

Они приехали в Баден-Баден летом 1871 года, того самого который стал на долгое время последним тучным годом для игроков и игорных домов. Ибо ровно 31 декабря все игры были в Бадене решительно запрещены. Но Вольф и Агния еще успели посетить этот веселый и многими любимый и ценимый город. Барон тут уже бывал, и неоднократно, а посему наем квартиры и вхождение в здешнее общество прошли очень быстро, ибо, как оказалось, все здесь знали удачливого игрока, и он тоже знал почти всех.

Агния играла в карты с теми же азартом и фортуной, что и ее мнимый брат. Потому приобрела большое уважение среди местной играющей публики. Первое время игра веселила ее, но вскоре однообразие такой жизни прискучило, да и на душе было тоскливо. Она наблюдала за Вольфом, который ничуть не тяготился подобным образом жизни и вполне довольствовался для души только ее обществом. Прочие дамы, с которыми были у него, как он сам говорил, деловые отношения, не играли в его жизни никакой существенной роли, кроме той, что он сам отводил им. А именно роли «руки дающей» дополнительные блага.