Ледяная Королева (Трилогия) - Ахмедова Майя Саидовна - Страница 223

— Так, значит…

— Да, мой ненаглядный супруг, — их двое! Мальчик и девочка.

— Почему же я узнал об этом последним?!

— Это — каюсь! — моих рук дело. Хотела тебе сделать сюрприз, да вот, не удержалась…

Дин, как сидел на краешке кровати, так и сполз на пол с ошалело-недоверчивым выражением на лице.

— И как, удалось мне тебя удивить? — Я со смехом взъерошила его и без того растрепанную гриву.

— Просто слов нет. Впрочем, парочка все же найдется: ты — чудо! — Каждое найденное слово сопровождалось крепким поцелуем.

— Да и ты не меньше! — хохотала я, пытаясь увернуться. — Уж начудил так начудил!

— Сама и вдохновляла!

— А ты не очень-то и сопротивлялся!

— Я что, похож на сумасшедшего?!

— Сейчас — еще как, и даже очень!

— Ехидина ты! — не удержался-таки мой благоверный.

— Совратитель! — Разве я могла остаться в долгу?

— Искусительница!

— Ну знаешь!.. Агрессор!

— Злючка!

— Мучитель!

— Пришелица!

— Нелюдь!

— Вредина!

— Балбес!

— Почему это?! — вдруг решил оскорбиться венценосный супруг.

— Ага, значит, со всем остальным ты согласен?!

Дин, смеясь, только рукой махнул и снова растянулся рядом со мной.

— Ты — чудо! — повторил он, бережно меня обнимая. На сей раз у «чуда» желания спорить почему-то не возникло…

— Кстати, о нелюдях, — вспомнилось мне спустя некоторое время. — Хочешь еще раз удивиться?

Супруг заинтересованно вскинул бровь и приподнялся на локте. Я с его помощью умостилась удобнее в своих подушках и приступила:

— Твой отец — из чистокровных Лоан-Ксорр-Локков, так?

Дин кивнул, не сводя с меня внимательных глаз.

— А мать — из обычных людей? — И снова получила в ответ утвердительный кивок. — Значит, — подытожила я, — ты действительно полукровка — гибрид первого поколения. Так вот, не знаю, как у вас, а в моих краях наука доискалась до такого закона природы: потомки от связи слишком разных по своей природе существ, как правило, сами физически не могут иметь потомства, потому что нарушаются механизмы — вернее, структуры, — передающие признаки по наследству. Но в твоем случае — все не так!

Муж нахмурился:

— В смысле?

— В том самом, уважаемый «золотоглазый нелюдь»! — Я, уже немного сердясь на него за непонятливость, взяла его руку и положила на свой живот, в котором как раз кстати чада, ожидаемые с таким нетерпением, затеяли очередную разминку. — И попробуй только усомниться, что дети твои!

— Как раз в этом я никогда не сомневался! — покачало головой мое сокровище. — А если бы и взбрело на ум что-то подобное, так проверить — пара пустяков!

— Да, конечно, — кивнула я, — семь капель крови, всего-то и хлопот…

— И что теперь? — Он все еще пребывал в озадаченном состоянии.

— А то, — потеряла я терпение, — что хватит прибедняться и комплексами страдать — никакие вы не нелюди, а просто редкая разновидность человека! Так что храбро можете предать забвению свое фамильное погоняло! Будь и впрямь твои родичи по отцовской линии не-человеками, черта с два бы тебе светило стать счастливым папашей! Что скажешь?

Мой вопрос вывел Дина из оцепенения.

— Надо же! — пробормотал он, все еще глядя в одну точку. — В самом деле… Ведь раньше в силу традиций мои предки выбирали невест и женихов только среди соплеменников, благо народу было более чем достаточно, а жили изолированно… Потом — эта смута и мор… Их почти не осталось, и старейшины разрешили отцу жениться на Фелиссе, которая к тому времени успела овдоветь, а после и другие стали приводить супругов со стороны… Получается, что до второго поколения потомков от смешанных браков дело до сих пор не доходило, а если где-то и есть в королевстве такие, то вынуждены были скрываться, так же как и я, потому что братец объявил охоту на полукровок! Все настолько просто? С ума сойти!

— А все гениальное просто! — Это я решила, что давно пора сказать что-нибудь скромное, но запоминающееся.

Дин медленно повернул голову и некоторое время пристально рассматривал меня, будто видел в первый раз. Впрочем, нет, в первый раз ему и одного взгляда вполне хватило…

— Знаешь, — наконец тихо сказал он, задумчиво щуря усиленно золотящиеся глаза, — я всегда был уверен в одном: умная жена — это единственное, что по-настоящему нужно для полного счастья любому из мужчин!

И в очередной раз ловко увернулся от неожиданно и метко брошенной подушки…

2007–2009

О ЖЕНЩИНЫ, ВАМ ИМЯ…

О трилогии Майи Ахмедовой «Ледяная Королева»

Когда заходит речь о подвигах во имя Любви, о жертвенном служении во имя ее, то, как правило, под героем подразумевается мужчина. Он выносит все тяготы и лишения, совершает невиданные и неслыханные деяния, преодолевает немыслимые преграды и, наконец, вступает в счастливое обладание предметом своей неземной страсти. Или, что реже, гибнет, но так возвышенно и куртуазно, что становится символом великого и трагического чувства на все времена и для всех поколений. Бывали, конечно, примеры и иного рода (вернее, пола), и героиней таких историй становилась женщина. Вспомним Психею, добившуюся любви Амура, или, чего далеко ходить, историю Петра и Февронии Муромских. Однако таковых образцов не столь много, как примеров первого ряда. Потому как авторами подобных историй были мужчины, не желавшие уступать дамам пальму первенства даже в таком сугубо «женском» аспекте, как любовь.

Время расставило все по своим местам и «уравняло» шансы сильного и слабого пола. С появлением любовно-сентиментальной прозы в ее различных жанровых ипостасях (исторической, детективной, светской, фантастической и пр.), авторами которой по преимуществу выступают именно представительницы прекрасной половины рода человеческого, женщина-героиня начинает активно «строить свою любовь», невзирая ни на что и ни на кого. Так, как это делает героиня трилогии Майи Ахмедовой «Ледяная Королева».

Главную героиню писательница, по ее собственному признанию, наделила качествами, списанными с самой себя, правда, с некоторыми поправками и добавками, но в отношении вкусов и пристрастий персонаж и прототип непоколебимо едины. (Не случайно сетевой псевдоним романистки совпадает с именем, которое получила героиня при перемещении в фэнтезийный мир.) Отец Майи был военным, причем прошел путь от рядового до полковника. Именно своему отцу писательница (и ее героиня) обязана отношением к долгу и данным обещаниям, а также склонностью к предельно четкому изложению мыслей, руководствуясь правилами «Если тебя не поняли, значит — плохо объяснил!» и «С людьми надо говорить на том языке, который они понимают». В силу обстоятельств у будущей романистки с детства сложилась ярко выраженная, хоть и вынужденная «склонность к перемене мест», пока ее семья не осела в Омске. Будучи студенткой (естественно-географического факультета, отделения химия-биология), несколько полевых сезонов М. Ахмедова провела в разъездах по Южному Уралу, собирая материал для дипломной работы. Впечатления от этих поездок отложились в памяти и затем, преломившись в воображении, вылились на страницах трилогии в виде ярких зарисовок природы мира Северного Королевства. Достаточно редко в современных фантастических книгах встретишь такие живописные, эмоционально окрашенные и при этом органично вписывающиеся в ткань повествования пейзажные лирические отступления. В лучшем случае авторы в двух-трех предложениях опишут место действия и этим ограничатся. Здесь же природа становится одним из полноправных действующих лиц произведения. Несомненно, жизненный опыт автора является одним из главных факторов писательской «творческой кухни».

Фантастику романистка любила всегда. Еще с дошкольного детства ее настольной книгой была «Девочка с Земли» Кира Булычева. Затем настало время Крапивина, Ефремова, Казанцева, Брэдбери, Шекли, Асприна, Гаррисона. «Люди как боги» Снегова заставили задуматься о многом в человеческих отношениях и поступках, а «Лунная радуга» С. Павлова, любимая до сих пор, — о сущности человеческой натуры, об отношении людей к окружающему миру. Джеймс Уайт, автор «Космического госпиталя», не на шутку «озадачил» подробным описанием особенностей психики, строения и способов лечения всевозможных инопланетных существ. У юной читательницы даже закралось сомнение в том, а не имел ли фантаст личного контакта с пришельцами. Вот уж поистине «волшебная сила искусства».