Алмазный венец севера - "Larka" - Страница 100

С грифона немедля спрыгнула знакомая подтянутая фигурка в мундире корнета от инфантерии — но боги, в каком виде! Волосы спутаны и запвлены. Щеголеватая прежде одежда изорвана и местами закопчена, а в тёмных на ней пятнах намётанный взгляд Ларки немедля признал кровь. Однако, мордашка волшебницы прямо-таки лучилась довольством, а голубые глаза просто неприлично сияли.

— Привет, дамы и не совсем дамы! — она потрепала по холке отдыхающего грифона и поспешила сюда. — Ага, вы подкрепляетесь? Значит, и мне чего перепадёт!

Прежние обитатели маленького островка только глазами хлопали привиде этакого дива да недоумённо переглядывались.

— Только не говорите мне, леди, что вы встряли в очередную передрягу и нам срочно надлежит лететь на край света и кого-то там спасать, — осторожно обратилась Ольча к волшебнице, непринуждённо реквизировавшей останки трапезы.

— Ууэх сау'ем эт, — шутливо огрызнулась вновь прибывшая и, утолив первый голод, пояснила. — Вот уж совсем нет. Всё хорошо — только вот, я с рассвета и росинки горчичной во рту не видала.

Домовёнка уже немного отошла от своей маленькой и в то же время великой радости и теперь вовсю прислуживала госпоже волшебнице. Во всяком случае, со свежей салфеткой и чистым бокалом Велерине повезло.

— Э-э… не познакомит ли меня кто-нибудь с этим юным и нахальным недоразумением? — принц, как ему и подобало, первым пришёл в себя после нашествия этой маленькой бури.

— Не думаю, что кому-то из вас это удастся, — Велерина шутливо нахмурила бровку, когда оказалось, что вина осталось на донышке. — Ладно, малышка, тащи воду.

Та опрометью и со всех своих маленьких ног метнулась к бъющему недалеко ключу и уже тащила, пыхтя от усердия, искрящийся в утренних лучах бокал чистейшей влаги.

— Ларка, ты знаешь — я тебя почти люблю! — заявила волшебница, счастливо похлопав себя по тому месту, где у леди не всегда должен быть животик, и с улыбкой поднялась на ноги. — Да помогите же кто-нибудь!

Уже начавшая что-то понимать Ольча осторожно подключила свои умения к остервенело сдирающей с себя мужскую личину волшебнице. Та еле слышно шипела — личина, похоже, прикипела насмерть. Но в конце концов, чуть порасневший кончиками ушей принц эльфов признал, что маскировка отменная и ввергла в замешательство даже проницательного по определению перворождённого.

Зато Ларка, уже предчувствуя некую весьма не банальную историю, поинтересовался — за что же это ему такие признания?

— Ты сделал то, что не мог сделать никто — выставил светлого короля посмешищем! — в голубых глазах церемонно отвесившей реверанс волшебницы плескалось лукавство. — Когда папенька услыхал, что король Света рогат, он хохотал как ненормальный!

Дальше последовали такие деликатные подробности, что парень поневоле принялся раздумывать, за чьи же плечи ему спрятаться, ибо проваливаться со стыда под землю он решительно не умел.

— Мало того, оказалось, что королева Света в интересном положении — а ведь каждая собака знает, что августейший супруг не входил к ней уже пару лет… — проказница наконец оставила свои этикеты и прыгнула на шею парня.

Голубые и шалые глаза в упор — это, скажу я вам, похлеще, нежели оказаться под прицелом платунга изготовившихся к стрельбе арбалетчиков. Ларка уже ощутил себя морально готовым удрать на край света или что-то в этом роде.

— Мало того, папенька прилюдно, с громовым хохотом смаковал эти известия… короче говоря, король Света устроил бучу — тому есть достаточно свидетелей. Ну, а я нечто подобное и предполагала. Пришлось немного охладить пыл мужчин и даже умудрилась обойтись без трупяков.

— А кто, кто у нас папенька? — осторожно поинтересовался он.

И получил ответ в полной мере — да так, что свет солнца померк в его глазах. Принцесса медного королевства, причём старшая!

Конец всех тех робких и несмелых мечтаний, в которых ещё не решился признаться себе и сам. Сладкое и в то же время невыносимое ощущение, когда порой алеют невесть с чего щёки, а ты этому нежно улыбаешься.

Вот и всё… солнце зачем-то кувыркнулось, ушло винтом куда-то вбок, а шершавая неподатливость земли предательски вздыбилась и ударила в скулу…

— Это всё чертовски интересно. Однако, чем я смогу помочь?

Ответ импозантного Полковника ещё не прозвучал, словно страшась выпорхнуть в утреннюю свежесть — но он заранее мне не нравится. В ожидании я отсылаю домой сделавшую своё дело дочь. Та покладисто забрасывает Марго на шею этаким живым воротником и весело чешет напрямик, великосветски игнорируя всякие недоразумения вроде дорожек или газонов. Зато блондинисто-стриженый жлоб смотрит ей вослед с таким незабываемым выражением лица, будто узрел гуляющего с тактической ядерной боеголовкой на плече ребёнка.

— В своё время я работал в одной из секретных лабораторий ГРУ. И занимались мы как раз вопросами считывания информации напрямую из головного мозга человека. С нужной полнотой и гарантированной достоверностью, — жёстко заявляет мой собеседник, и мне нет нужды ему не верить.

— Очень надеюсь, что у вас ничего не вышло, — тихо отвечаю я и вновь лезу за сигаретами.

Очень уж мне не нравятся этакие попытки тотального и полного контроля за умами и даже настроениями. Но ответ меня не разочаровал — всё же, не удалось.

— Почти. Но кое-какие результаты всё-таки получены были — и я прошу вашей помощи, — в глазах Полковника появилось какое-то новое выражение. — Ведь моя племянница заблудилась в придуманном именно вами мире.

Ах вот оно что! Что ж, альтруизм и филантропия бывшего гру-шника это как раз последнее, во что я мог бы поверить… но личная заинтересованность дело другое. К тому же оказалось, что примчавшаяся из бундеса мать журналистки всё-таки надеялась и надеется на благополучный исход — вопреки всему, как может верить только сердце матери. И тогда сокрушённый Полковник решился на отчаянную попытку.

— Вы будете вести активную роль в этом слиянии разумов, и лично вам ничего не грозит. Ну, почти ничего, — невесть зачем он пытается меня уговорить, хотя я не промолвил ещё ни слова в ответ.

Да, не произнёс, не выговорил, не проронил. Но лёгкий ещё даже не холодок, а вскипающие где-то в глубине пузырьки злого и пьянящего азарта уже безошибочно подсказывают мне, что я не откажусь ни за что. Спасти человека, тем более женщину? Ради этого рискнуть не только можно — просто нужно. Даже без разговоров.

— С супругой моей станете общаться сами. Уговаривать, гарантии, страховка, — выговариваю я и неспешно, старательно, несколько раз щёлкаю зажигалкой у сигареты, прикрытой ладонью от несуществующего ветра.

А пальчики-то подрагивают…

Сознание возвращалось медленно. Словно заблудившийся — нет, не в чёрной — в серой и какой-то мутной пелене мотылёк, оно боязливо подрагивало крылышками, приникало — с тем чтобы робко отпрянуть. И опять порхать вокруг да около. И всё же настал момент, когда робкий огонёк прильнул и озарился светом нового дня в неистовом сиянии жизни…

— Чтоб вам кисло стало — всем и каждому, — Ларка открыл глаза и решительно попытался придать себе вертикальное положение.

Это почти удалось. Именно что почти — придать да, зато вертикальное не то чтобы очень.

— Лежи-лежи, — Ольча ловко поймала пошатнувшегося парня и с немалой сноровкой уложила обратно.

И всё же, кое-что рассмотреть сквозь темнеющий взор всё же удалось. Принц с несколько угрюмым лицом сидел у маленького костерка, вернее из изображающего его духа огня, и с видом слегка пришибленным смотрел в побулькивающий котелок. Велерина поделилась хоть и оборванным но кителем с щеголяющей в весьма живописных лохмотьях Ольчей — а та на пару с домовёнкой хлопотала над раненым.

По крайней мере, контуженным…

— Вот уж не думала, что ты так к этому отнесёшься, — в глазах волшебницы что-то подозрительно блеснуло. — А ещё стойкий и надёжный, как скала…

Зато Августин сидел на ветке в непосредственной близости от грифона. И тот — о чудо! — всем телом старательно изображал испуг. вон, даже съёжиться попытался. Да уж, глубоко в летающих укоренился страх перед драконами, пусть и такими маленькими.