Отвага Соколов - Лайл Холли - Страница 88

– Ценой твоего бессмертия? Отпусти меня, Дугхалл. Пусть мы оба уйдем, а ублюдки, которые приказали тебе умереть, пусть сами придут за мной. Даю тебе слово… я никогда не причиню вреда ни тебе, ни твоим людям. Клянусь душой.

– Нет. Я принимаю свою судьбу.

– Почему? – завопил Луэркас. Кошмарное создание находилось уже почти рядом с ними. – Почему ты согласен на забвение?

Дугхалл спокойно наблюдал за колоссальных размеров темным силуэтом, медленно и плавно приближавшимся к ним.

– Почему?

– Потому что я люблю их, – сказал Дугхалл, в то же мгновение осознав, что говорит истинную правду. – Я люблю их, люблю всех. Соландер напоследок ниспослал мне этот дар, и теперь я знаю, что такое истинная любовь, знаю, как можно любить каждое живое создание всей своей душой.

– Какой бог может сказать, что любит тебя, и при этом обречь на небытие?

– Ни один бог не способен заставить меня сделать это. Я был избран ими их мечом, но, как и положено Соколу, я сам нанесу удар, который покончит с тобой. Таков путь Сокола – в свой последний миг мы можем пожертвовать только собой и лишь по собственной воле.

Теперь они были похожи на небольшое тусклое солнце. С того мгновения, когда Луэркас ощутил приближение пожирателя душ и попытался укрыться от него, он уже успел разорвать связь со всеми душами, которые питали его силу.

Оставшийся в одиночестве, лишенный всех краденых сил, Луэркас сделался слаб, и Дугхалл заметил это. Враг ослабел настолько, что теперь Дугхалл уже мог бы затащить его в Зеркало Душ и спастись. Однако Луэркас был прав: хотя бы и через тысячу лет, но он наверняка найдет способ вырваться на свободу.

Решение богов было окончательным… оно не могло быть иным. Луэркас совершил то единственное преступление, которому не было прощения. И Дугхалл имел лишь единственную возможность убедиться в том, что справедливый суд богов совершился, – удерживая Дракона на месте до тех пор, пока пожиратель душ не поглотит их обоих.

И он держался, глядя в разверстую пасть холодной и абсолютно не отражающей свет твари, охотящейся между мирами.

Дугхалл вспоминал свою жизнь… солнечные дни и теплые летние вечера на Имумбарранских островах. В свои последние мгновения он вспоминал смех, звучавший на улицах, прикосновение женских губ, кулачок своей первой дочери, обхватившей его палец и посмотревшей ему в глаза. Души их знали друг друга прежде, подумал он тогда. И время, проведенное ими вместе, было даром богов. Он вспоминал Дом Галвеев и старания Соколов принести в Калимекку любовь. Он думал о Кейт и Ри и в одно мгновение увидел предстоящие им битвы… всю их жизнь, полную борьбы и опасностей. Всегда находясь на грани поражения, они должны будут искать ту единственную тропу, которая – если они останутся стойкими и верными – приведет их к победе. И в борьбе этой они будут опираться друг на друга… А когда битвы закончатся, останутся вместе навеки.

Он дал им этот шанс. Шанс бороться, шанс выжить… шанс вернуться в итоге к богам.

– Отпусти меня! – визжал Луэркас. – Отпусти меня!

Но Дугхалл еще крепче, еще полнее сливался с Луэркасом и держал его.

– Водор Имриш, – молился он. – Отдаю себя ради того, чтобы жили другие. Я знаю, что у меня нет другого способа… но я боюсь. Я люблю жизнь. Я не хочу умирать навсегда. Если какая-то часть меня может выжить, прошу тебя…

Он оборвал себя, не решившись просить о спасении. То, что он делал сейчас, совершалось ради Кейт, ради Ри, ради Соландера и Винсалиса, ради Хасмаля и Аларисты, ради его собственных многочисленных сыновей и дочерей и еще большего количества их детей, ради друзей, ради Соколов, ради всех незнакомых и не встреченных им людей, души которых своей добротой заслужили вечную жизнь. То, что он делал, он делал ради жизни.

И ради любви.

Я воистину люблю их, подумал Дугхалл, и вслед за этим изумленно прислушался к самому себе, ибо в это самое мгновение почувствовал, что больше не одинок.

Его наполняла любовь – светлая, жаркая, объявшая собой всю вселенную. Токи этой всеобъемлющей любви проникли в Луэркаса, и он съежился, словно пытаясь забиться в какой-нибудь уголок самого себя. Я люблю даже Луэркаса, вдруг понял Дугхалл. Он не может прекратить творить зло, но тем не менее я люблю его.

Ты брат мой во истине, прошептал голос, обращенный к разуму Дугхалла. И ты не одиноким уйдешь во тьму.

И прежде чем пожиратель душ накрыл собой Дугхалла и Луэркаса, Соландер соединился с ними. Три души вспыхнули пламенем, стершим тьму Вуали, и любовь потоком хлынула в пустоту, на миг наполнив ее своей совершенной музыкой и вечной надеждой.

И вслед за этим их поглотило небытие.

Глава 57

Находясь вдалеке от созданной Дугхаллом пустоты и борющихся душ обоих противников, Кейт видела, как из тьмы Вуали наползает на них темный мрачный силуэт. Чудовищно гигантский, он казался раковой опухолью на плоти вечности.

Она узнала это создание, хотя никогда не видела его. Его знала сама душа Кейт, вскричавшая в ужасе и отшатнувшаяся назад, вдоль серебристой нити, по-прежнему соединявшей ее с плотью.

Однако Ри, трепетавший не менее, чем она сама, крепко прижал Кейт к себе и сказал:

– Подожди. Мы можем еще понадобиться здесь.

Она попыталась вернуть себе утраченную отвагу и принялась думать о Дугхалле, о том, что он пришел спасти их с Ри от Луэркаса в самый последний момент, когда она была уже уверена, что все пропало, и о том, что он сейчас делает, чтобы раз и навсегда покончить со всеми ужасами власти Драконов. Наконец успокоившись, она собралась с духом и сказала:

– Теперь сил у меня хватит. Я готова ждать.

Светящаяся сфера, в которую превратились Луэркас и Дугхалл, вдруг потускнела, и Кейт подумала, что Луэркас, должно быть, победил и тьма эта является знаком гибели души ее дяди. Но сверкающий шар тут же сделался ярче, а затем вспыхнул ослепительным блеском, способным затмить любое солнце. Даже издалека она ощутила исходящие от него тепло, доброту и любовь. И когда любовь коснулась ее души, Кейт возликовала.

– Дугхалл победил! Победил! – И она пустилась в пляс по бесплотному пространству Вуали, восторгаясь чудом – дарованной ей, Ри и Дугхаллу жизнью, вопреки предсказаниям о верной смерти. – Ты видишь? Луэркаса больше нет.

– Он там, – ответил Ри. – Он до сих пор там. Но теперь он слаб, а Дугхалл могуч. Потом… там теперь не только они двое. Остановись и послушай… С ними Соландер.

И она действительно услышала голоса Дугхалла и Соландера, а где-то в глубине сияющего шара, съежившийся, наполненный ненавистью и страхом, Луэркас молил о пощаде. Как же удавалось, удивилась она, столь слабому и жалкому существу творить столько зла? Утонувший в исходящем от Дугхалла и Соландера свете любви, Луэркас казался ничтожеством. Свет наполнял собой все вокруг.

Все, кроме приближавшегося к ним хищника. Светящийся шар был огромен, но охотник намного превышал его своими размерами, и к тому же он расширялся, охватывая и накрывая тьмой ослепительный свет любви – любви к жизни, к радости бытия. И вдруг свет погас, исчезнув без следа, как если бы вовсе не существовал.

– Нет! – закричала Кейт. – Нет! Их жизни не могут оборваться вот так!

Тем не менее трагедия совершилась. Чудовищная, немыслимо огромная пасть охотника захлопнулась, и там, где только что царили свет и тепло, надежда и счастье, остались лишь холод, пустота бесконечной, ничего не помнящей Вуали и жуткая раздувшаяся туша охотника.

– Нет. – Кейт зарыдала.

Возле нее неподвижно застыл Ри – ошеломленный, притихший, уничтоженный.

– Дважды в своей жизни ощущал я эту любовь, – прошептал он. – И дважды ее забирали от меня, дважды уничтожали…

– Что такое бессмертие, – завопил он, обращаясь к богам, – если оно кончается подобным образом? Если любовь умирает, а зло остается, какой смысл в мироздании?

Пожиратель душ между тем все еще расширялся, контуры его тела быстро менялись. Монотонный звук внезапно прорезал безмолвие Вуали – трепетный, низкий и одинокий.