Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 333

— Спасибо! — махнула им рукой царевна.

— А что, девица, до развилки еще долго нам идтить? — обеспокоенно перехватил инициативу благообразный Палыч.

— Да метров триста осталось.

— Ну, тогда ладно, — неожиданно легко успокоившись, хмыкнул купец, и рука его автоматически потянулась к длинному угластому свертку из мешковины.

В котором под прикосновением что-то глухо звякнуло, словно лопаты об лом.

Солидный купчина отчего-то воровато покосился на пассажиров ковра, но не найдя поводов для тревоги, снова расслабился.

— Досвиданьичка вам, люди добрые. Счастливого пути!

— И вам того же! — вежливо отозвался Иванушка.

— Ну, Митька, холера, погоняй, не спи, наказание Божье… — не глядя больше на встречных, заторопил возницу купец. — До полного свету надо успеть закончить, зря что ли спозаранку вытаращились поперед всех! А у тебя еще на ободе трещина, ворона ты полоротая!

— Дык, Никита Палыч!..

— Дык, дык, через дышло твою раскирдык!..

— Н-но-о, пошла, пошла, бездельница!..

Шестым и всеми последующими чувствами ее лукоморское высочество с грустью поняло, что после прохождения развилки этим обозом атланскому дорожному мастеру понадобится устанавливать еще один полосатый столб, бросила последний взгляд на гордую, но одинокую пальму в атланской степи и отвернулась.

День пути груженого медным литьем обоза — два часа лёта для ковра.

Два часа, через которые выяснится совершенно точно, присоединится ли к ним пятый Наследник.

Долгожданный шахтерский поселок путники завидели издалека: почти отвесные красные скалы постепенно расступились, и дорога, испуганной змейкой прижимавшаяся к боку горы, расширилась и плавно втекла в каменистую долину — узкую на въезде и в дальнем конце и расширяющуюся в средине, словно недреманное око Красной горной страны уставилось в небо.

Всю южную часть надежно и плотно оккупировали отвалы, плавильни, кузни и склады. На выезде, справа от дороги, притулилось небольшое кладбище — аккуратные холмики и надгробия. Напротив — конюшни и большой постоялый двор. Россыпь кирпичного цвета домов, домиков, мастерских, лавок и контор, окруженных крошечными огородиками, занимала середину долины, словно радужка глаза. Черные дыры входов в шахты испещрили стены долины подобно ресницам. И точно зрачок, в самом центре площади возвышалось краснокаменное двухэтажное строение с колоннами и садом медных деревьев — дом управляющего.

— Нам туда! — дрожащим от нервов и нетерпения голосом ткнула пальцем в особняк Сенька.

— Туда так туда… — пробурчал ковер, изо всех сил скрывая свое волнение, и мягко спланировал прямо к крыльцу.

Поставить на ноги Агафона, подобрать Масдая и припасы и постучаться в парадную дверь было делом одной минуты.

С замиранием сердца путники прислушивались к тишине в доме, потом к шороху и сонным голосам, затем к шагам — неспешным и тяжелым — гадая взбудораженно, мужчина идет или женщина…

Двойная дверь отворилась неожиданно и почти бесшумно, лишь коротко щелкнув легкой задвижкой, и очам товарищей явился мужчина лет пятидесяти, в домашнем костюме и туфлях, грузный, седеющий, с мясистыми щеками и хмурым лицом человека, никогда не пробовавшего улыбаться.

— Чем обязан? — не дожидаясь и не давая приветствия, сурово глянул он в глаза Ахмету, отчего-то решив, что он тут — главный.

— Мы желаем добрейшего из утр достойному управителю сего диковинного поселка, — проворковал и самозабвенно прикрыл глаза шатт-аль-шейхец.

Чиновник смутился.

— Кхм. Здравствуйте. Да. Конечно. Но по какому бы делу вы ни пришли, сейчас не время. Я начинаю прием только через полтора часа в рудничной конторе. Это там, спросите, вам скажут, — мотнул он головой в сторону поднимающихся дымов плавилен.

— Но мы не можем ждать полтора часа! — выразительные очи Амн-аль-Хасса расширились, точно от ужаса. — Мы не можем ждать даже пять минут!

— Не думаю, что покупка партии литья или продажа угля — настолько срочный вопрос, — с тихой язвительностью усмехнулся чиновник и развернулся, чтобы вернуться в дом. — До встречи.

И обнаружил, что не может сдвинуться с места.

— Да погоди ты! — мощная лапа отряга развернула его к миру передом, к каменной избушке задом и сложилась в кулак. — Ты на вопрос один ответить можешь?

Обрюзгшая физиономия управляющего стала наливаться кровью.

— Скажите, пожалуйста, — спешно перехватил инициативу Иванушка и, не мешкая более, задал вопрос, ответ на который, как ему казалось, был предопределен судьбой. — Вы знаете некую Рябину, жену управителя Красной Стены… давнишнего, правда?..

— Маму?.. — удивленно моргнул мужчина. — Вам маму надо?

— Да!!! — воссияла Эссельте.

— То есть, нет!!! — расцвела буйным цветом Серафима.

— Нам надо тебя! — умильно склонил голову набок и стиснул рукоять топора номер двенадцать отряг.

— М-меня?.. — икнул управляющий и, не отрывая взгляда от коллекции олафовых топоров, попятился под защиту медных дверей.

— Ну, вы ведь являетесь сыном Рябины и ее мужа? — проговорил лукоморец — не ради уточнения, а так, от полноты чувств и общего счастья.

Если бы он мог, он бы бросился сейчас на опешившего еще более хозяина дома и расцеловал его.

— Д-да, — кивнул мужчина[133], и многодневное напряжение, копившееся в душах издерганной, избитой и не выспавшейся антигаурдаковской коалиции прорвалось наружу торжествующим воплем.

И не успел вконец ошалевший управитель и глазом моргнуть, как оказался в окружении улыбающихся во весь рот незнакомцев, увешанных почти всеми видами оружия и музыкальных инструментов, известных Белому Свету.

— Пошли, собирайся! — огрел его по плечу северный воин, и рука хозяина моментально занемела.

— Пять минут на сборы! — последовал то ли дружеский, то ли карательный удар с другой стороны.

— И вперед — спасать Белый Свет! — потрепала по лысеющей макушке еще одна пятерня.

— Погодите!!! — защищаясь, отчаянно вскинул пухлые ладони атлан. — Какие сборы?! Какие пять минут?! Какой Белый Свет?! Что за дом сумасшедший?! Кто вы вообще такие?!

— Наследники Пяти Родов, — торжественно и гордо произнес светловолосый человек, стоявший до сих пор чуть позади, с лютней в обнимку, и оба его подбитых глаза вспыхнули инфернальным светом, как у демона, отловившего, наконец-то, увертливую человеческую душонку. — Вернее, четырех. Пятый — ты.

— Пятый… кто… я?..

Если бы сейчас раздавали призы за сообразительность, хозяину особняка не светил бы даже утешительный.

— Пятый Наследник. Сын Дуба Второго, — терпеливо пояснил Ахмет, заглянул своими пронзительными черными очами в выпученные глаза атлана и сочувственно кивнул: — Ну?.. Теперь волна понимания залила пожар недоумения, о несообразительнейший из недогадливейших?

— Я?.. Второй?.. Сын?.. Дуба?..

— Второго, — мягко поправила принцесса.

— Второго дуба?..

Было похоже, что волна понимания залила не только пожар недоумения, но и кухню осознания, дом разумения, а вместе с ним — и всю деревню соображения.

— Так получается… что я… Принц? Я?..

— Ты, ты, — кивнула ласково Эссельте, подхватила чиновника под ручку и повлекла в дом. — Где твоя уважаемая родительница?

— Н-на кладбище?.. — пробилось сквозь трясущиеся губы первое вразумительное слово.

— Умерла? — разочарованно взметнулись брови Серафимы.

— Д-два года назад… В-вслед за отцом… п-почти… ч-через месяц… — пробормотал атлан.

— Твой отец — король Дуб! — поучительно напомнил калиф.

— Н-но погодите… Вы утверждаете… но… этого ведь не может быть! Король никогда не был в Красной Стене! — растерянно и беспомощно воззрился на него атлан.

— Зато ваша матушка… была за ее пределами, — стараясь быть максимально тактичным и с легкостью достигая прямо противоположного результата, проговорил Иван.

И тут несколько иной аспект свалившегося на него наследничества дошел до ошарашенного атлана.