Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 344

— Они искали и не нашли! — пылко воскликнул Вяз. — Иначе они никогда бы не рисковали выходить за линию Кипариса!

— Мало того, что вы — ненасытный и лживый народец, так еще и невежды, неспособные отличить медную и железную руду от пустой породы, — с демонстративной брезгливостью скривился Конро.

Губы Вяза сжались, побелели от ярости, рука метнулась к выпущенной было рукояти кинжала…

И была перехвачена твердой лапой Олафа.

— Не кипятись, — тихо посоветовал он. — Пока.

Атлан скрипнул зубами и замер, но мышцы под черной суконной курткой остались напряжены, готовые к молниеносному удару — чего бы он не стоил против горного демона…

— Так, ребята, обмен любезностями считаю закрытым, — вскинула перед собой ладони и поднялась Серафима. — Переходим к моциону. Предлагаемый маршрут прогулки — до башни Кипариса. Остальное — потом.

— Остальное — это что? — глядя на Сеньку не столько исподлобья, сколько из-под съехавшей на глаза грязной повязки, полюбопытствовал Агафон.

Та болезненно поморщилась.

— Сведение старых и новых счетов, геноцид, репрессии и прочее выполнение клятв с последующим чаепитием.

— Демоны не пьют… чай, — сурово заметил Конро.

— Тогда Кириан поделится своей настойкой, — вздохнула царевна под протестующее мычание и пантомиму менестреля. — Другие предложения по процедурной части имеются?

Угрюмое молчание было ей ответом.

— Ну, тогда вперед! — с апломбом Колумба на третью неделю путешествия призвала она компаньонов и перевела вопросительный взгляд на его премудрие. — Сколько там сотен километров, говоришь, надо пройти, прежде чем мы наткнемся на что-нибудь полезное?..

Несколько сотен километров — и даже одну сотню — проходить они не стали.

Ибо силы и терпение кончились после километра седьмого-восьмого.

— Мы можем так ходить до завтрашнего утра! — обессиленная, с ногами, стертыми в кровь после хождения почти вслепую по каменистой земле, Эссельте остановилась внезапно и рассерженно взмахнула кулачками.

— Садись на меня, — предложил с плеча Олафа ковер.

— Тогда до завтрашнего утра мы будем летать! — упрямо воскликнула гвентянка.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил устало его премудрие. — Ползать? Вальсировать? Прыгать на одной ножке?

— Это мы должны спрашивать у тебя, что ты предлагаешь! — отчего-то скорее возмущенная, нежели удовлетворенная предложенными альтернативами, пылко развела руками она. — Разве нет какого-нибудь волшебного способа отыскать эту башню?! Кто у нас тут маг, в конце концов?!

— Это был риторический вопрос или…

— Не увиливай от ответа! — сердито потрясла кулачками перед носом его премудрия принцесса.

— Как скажешь, — язвительно хмыкнул чародей. — Волшебных методов — выше крыши. Но — представь себе — все до единого требующие подготовки и особых компонентов. Кажется, я это уже говорил.

— Не помню, — капризно надула губки принцесса. — Я сегодня уже так находилась, навалялась в канавах, намыкалась в тумане и нападалась как и откуда только можно, что скоро забуду свое собственное имя! И если ты думаешь, что у меня ноги каменные, как у некоторых тут наших спутников, то ты ошибаешься тоже!

— И что, совсем никак-никак нельзя ее найти при помощи магии? — Серафима, намыкавшаяся, нападавшаяся и навалявшаяся не менее подруги, отпускать так просто удачную идею не хотела.

— Ну, я же говорю, что нет, — скучным терпеливым голосом снова проговорил Агафон. — Ренегат наложил на башню отталкивающее заклинание самого высокого уровня, снять которое может только он сам. Что это за заклятье и в чем его смысл, объяснять можно долго, но если всё упростить до неприличия, то можно сказать так: чем больше мы хотим ее найти, тем меньше у нас шансов это сделать. А чтобы…

— Я, например, находить ее не хочу вообще нисколечко! — насупился тоже навалявшийся и находившийся менестрель. — По мне, так гори она синим пламенем, провались в трах-тарарах… трам-тарарам… трах-тарабах… то есть, в преиспод…

— Киря!!! — взвыл, как ошпаренный, чародей, набросился на прикусившего от неожиданности язык поэта, облапил, не выпуская из руки посоха, и принялся лупить его от всей души кулаком по спине. — Ты гений!!!

— П! П! П! П! П! П-пусти!.. — испуганно принялся вырываться из магических объятий менестрель. — Лучше жить бездарностью, чем умереть гением!..

— Да кто тебе даст… — гыгыкнул чародей, выпуская все же помятого барда на свободу. — Я понял! Я всё понял!

— Всё — это что? — терпеливо уточнил отряг.

— Как нам найти башню, конечно!!!

— И как?

Удивляясь про себя, что в его окружении после слов миннезингера еще остались люди — и демоны — которые не додумались до такой простой истины, волшебник обвел всех торжествующим взглядом и сообщил:

— Конечно, надо всего лишь захотеть найти здесь что-нибудь другое! Или не захотеть находить эту башню никогда! Что угодно, кроме нее! Кабак! Дуб! Собаку! Корабль! Карту звездного неба! Блюдо с пирожками! Тиса с наследником! Только не башню Кипариса! Ну, поняли?..

— Чур, я выбираю пирожки! — вызвался менестрель, с грустью косясь на мешок с продуктами за плечами Ахмета.

— Забирай! — сделал широкий жест Агафон. — Остальные — быстро придумали, что будете искать — и вперед!

Через полчаса башня предстала перед ними из тумана во всей своей пятидесятиметровой красе.

Медная дверь ее была закрыта.

Висячий замок валялся рядом.

Иванушка нетерпеливо потянулся к ручке, но глубокий низкий рокот каменой осыпи — враждебный голос Конро остановил его:

— Нет. Никто из вас туда не войдет — если не хочет быть похороненным под ее останками. Отойдите.

— Но Конро!.. — с отчаянием воскликнул царевич и припал спиной к холодной красной меди, закрывая, загораживая вход — и саму башню своим телом. — Ты не можешь этого сделать!

— Человек, — алые рубины глаз демона загорелись нездешним пламенем. — Отойди.

— Нет!!!..

— Предатель!!!

Громадная каменная рука потянулась к нему…

Нет, конечно, Иванушка отнюдь не думал, что пока они бродят по долине, всё само собой каким-то непонятным, но чудесным образом устаканится и рассосется, или что горный демон поменяет свои планы. Но что это произойдет так, и они даже не получат шанса что-либо исправить или даже посмотреть, можно ли чем-то помочь разорванной границе, что сам он — вдруг — окажется в глазах Конро изменником…

Откровенно говоря, лукоморец вообще не думал про то, что они будут делать, когда отыщут башню — и не только потому, что все его мысли были заняты поисками пятого Наследника[155], но, главным образом, оттого, что просто боялся этого момента.

Боялся, потому что не знал, как поступить.

Да, они были с Конро друзьями.

Да, они спасли дедушку Туалатина из многолетнего плена.

Да, Конро выкрал для них камни стихий у шептал и направил по нужной дорожке в поисках Серафимы.

Но сейчас на карте стояло нечто большее, нежели участь одного или двух существ, и гораздо большее, чем их не такая уж давняя дружба.

На чашах весов — или за дверью башни, как предпочел бы выразиться демон, отчего-то упорно не понимающий и не приветствующий человеческие метафоры — оказалась судьба целого народа. Народа малочисленного, несправедливо и жестоко гонимого и уничтожаемого последние сто с лишним лет.

Его народа.

На другой же чаше не менее тяжким грузом лежала страна, которой суждено было скатиться в злобные междоусобицы, разруху и распад, лишившись столицы, правителя и единственного порта.

Воображение царевича с пугающей простотой и готовностью нарисовало ему зияющие оплавленной угольной тьмой сорокаметровые кратеры там, где несколько минут назад были дома и улицы Атланик-сити… горящий ослепительно-оранжевым пламенем камень уцелевших зданий, оград, площадей и дорог… голубое небо в грязных отвратительных пятнах дыма… людей, с плачем и криками мечущихся между пожарищами, провалами — и вышедшим на тропу отмщения горным народом… Людей, конечно, исключительно тех, кто еще мог метаться и плакать, а не был раздавлен или погребен заживо под обрушившимися стенами или моментально сожжен огнем, вырвавшимся из-под земли точно из преисподней.