Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 398

Кто стал их пленником, Кириан разобрать не смог, но самая страшная мысль моментально вспыхнула в мозгу, и с яростным криком и мечом наперевес он бросился на ошалевшего конвоира.

Что коснулось того скорее — острие менестрелева оружия или адалетова молния — никто не понял, да и не стал раздумывать, потому что второй яйцелицый отправился по стопам[233] первого в мгновение ока.

С хриплым «Ваше высочество?..» бард упал на колени перед коконом, выронил меч и принялся голыми руками рвать нити, спутывавшие добычу крылатых. Если бы в этот момент хоть один враг дотянулся до него — история Златоуста на этом бы и закончилась, но Адалет отчаянным усилием воли перебросил защитное поле от места сражения к ним и успел замкнуть его за секунду до того, как удары возмездия посыпались на ничего не замечающего музыканта.

— Эссельте, Эссельте, Эссельте, — лихорадочной скороговоркой тараторил он, разрывая липкие — не хуже любой паутины — нити руками, а то и зубами там, где у человека было лицо. — Терпи, держись, Эссельте, я здесь, я с тобой, я…

Еще один неистовый рывок — и волокна под трясущимися пальцами менестреля разошлись с сухим треском. И из прорехи на него глянули черные глаза, осунувшееся лицо и недельная щетина.

— Ты?.. — осел наземь Кириан, не зная, вздохнуть ему с облегчением или разразиться проклятьями. — Ты?!..

— Разорви… ее… — прохрипел Анчар, судорожно вдыхая напоенный гарью воздух, словно тончайший цветочный аромат.

— Сиххё тебя разорви! — так и не определившись с эмоциями, раздраженно рявкнул музыкант, но пожелание выполнять принялся.

Едва освободились руки, атлан, не дожидаясь, пока поэт довершит начатое, несколькими уверенными движениями провел ладонями над остатками пут, и те рассыпались серым зловонным пеплом.

— Где Наследники? — коротко спросил Анчар.

— Сиххё милосердные!.. — спохватился менестрель, и голова его дернулась туда, где шло сражение.

Еще.

Может быть.

— Сюда скорее… иначе не смогу подвинуть щит! — прохрипел Адалет.

— Щит? — оскалился и подался вперед атлан. — Щит?! К демонам щит!!! Я хочу крови!!!

— Сюда, я ска… — огрызнулся было маг-хранитель, но Наследник яростно блеснул глазами, рыбкой сложил перед собой ладони и бросился вперед.

— Эй, ты куда? — подскочил Адалет.

— Раздавать долги, — ухмыльнулся через плечо атлан.

— А я?!

Защитное поле растворилось перед Анчаром, и он очутился среди арьергарда наступающего большинства. Очень быстро на этом участке фронта превратившегося в отступающее — а местами даже улепетывающее — меньшинство, на практике познавшее, что два опытных мага, объединивших силы — не самый лучший вариант безопасного тыла даже для творений Гаурдака.

Багровое кольцо кипящего огня высотой по грудь Олафу и с центром на застывшей плечом к плечу горстке людей преследовало крылатых — неоднократно пожалевших, без сомнения[234], что встать на крыло было им еще не время.

Хватая ртами воздух и утирая с лиц грязь, пот и кровь — свою и чужую — Наследники и примкнувшая к ним Серафима даже не опустились — рухнули как марионетки с перерезанными нитями, едва стало ясно, что тактический отход яйцелицых превратился в бестактное бегство, и на выжженной, изрытой взрывами и оплавленной магией земле остались только те, кто уже никогда и никуда не побежит[235]. И даже как следует удивиться тому, что их ренегат сражался бок о бок с Адалетом против своего кумира, у них не хватило сил.

Волшебники переглянулись, коснулись ладоней друг друга, в унисон прошептали несколько слогов, и пламя остановилось метрах в тридцати от них, стреляя искрами и шипя. Камень вокруг него раскалился докрасна и потек.

Яйцелицые отступили еще дальше. Те, кто оказался ближе к границе тьмы, обогнули огонь, присоединились к центру и затихли — то ли раздумывая, что делать дальше, то ли прислушиваясь к не слышным людям указаниям.

Кириан, не оглядываясь и не задавая вопросов, вынырнул из-за спин магов и опрометью кинулся к Ахмету.

Вернее, к его ноше.

Закрытые глаза, бледное лицо, засохшая кровь в спутанных волосах…

— Ее высочество… жива? — остановился он в шаге от нее, точно налетев на незримую преграду, и на лице его отразилась такая мука, словно кто-то пытался вырвать у него сердце.

— Дышит, — хмуро пробормотал калиф и бережно опустил Эссельте на землю. — Пальцы… разожми…

Недоуменно моргнув, менестрель разжал кулак и вопросительно уставился сначала на свою грязную пятерню, потом на шатт-аль-шейхца.

— Зачем?

Ахмет устало выдохнул.

— Мои пальцы.

И только теперь поэт заметил белые костяшки пальцев Наследника, сведенных на рукояти обломанного меча.

— И ты бы вправду скорее убил ее, чем?.. — не договорил он фразу, отгибая один за другим сведенные, словно судорогой, пальцы Ахмета.

Тот медленно опустил голову в кивке.

Кириан не ответил, но в глазах его прочиталось угрюмое «Спасибо». И едва обломок был извлечен из кулака шатт-аль-шейхца, как бард лихорадочно принялся разрывать свою рубаху на полосы: Эссельте требовалась перевязка. Но если бы принцессе потребовалась сейчас его кожа или его душа, он бы и их, ни минуты не сомневаясь, разорвал бы на полосы и отдал ей. Потому что то, что он сделал, нельзя было искупить ни кровью, ни смертью, ни, тем более, рваной рубахой.

А в это время их друзья снова поднялись на ноги и, не сговариваясь, разбрелись по полю боя. То и дело поглядывая на огненную преграду — не гаснет ли, на зловеще притихших в отдалении крылатых, на густое синее сияние за их спинами, ставшее почти фиолетовым, они ворошили гарь и пепел и наперебой выкликали имя ковра.

Ответа не было.

Не то, чтобы в таком пекле могло уцелеть хоть что-то…

Угрюмые и взволнованные, они встретились в центре меньше чем через минуту и обменялись быстрыми взглядами.

— Ничего?

— Ничего…

— Вас где сбросило, Сень? — заглянул в осунувшееся лицо супруге Иван. — Вспомни, пожалуйста.

Та послушно обвела взглядом мертвую зону внутри кольца, скользнула по утопающей в призрачном синем свете земле за его пределами и удрученно повела плечами.

— Бабая якорного сейчас вспомнишь… Но вроде… недалеко… отсюда…

Взоры людей погасли.

Недалеко отсюда если что и оставалось, то только шлак и обугленные кости.

— Но… этого не может быть… — отказываясь верить очевидному, прошептал калиф.

— А может, всё-таки вас бросило дальше? — упрямо предположил лукоморец. — Сеня, вспомни!

— Может, и дальше… — плоским безжизненным голосом выдавила царевна, и Иванушка понял всё.

— Но… но… это… невозможно… нет…

— Этого не может быть, — эхом повторил Ахмет. — Не может…

— Конечно же он оказался дальше! — убежденно пробасил Олаф и ткнул пальцем в шевелящуюся серо-бело-лиловым темноту. — Я вообще не понимаю, о чем вы спорите! Если его здесь нет, то надо искать там! Если понадобится — мы их снова раскидаем как щенков!

— Кабуча… — словно не слыша, скрипнул зубами Адалет. — Без него или без хоть чего-нибудь, на что можно наложить заклинание полета, нам отсюда не уйти.

— Я без него отсюда и так не уйду, — угрюмо выдавил Иван и шагнул вперед. — Выпустите меня, пожалуйста. Я пойду его искать.

— И я, — без колебаний поддержала его царевна.

— И я, — хмуро буркнул конунг.

Не дожидаясь ответа магов, он подобрал с земли оброненные раньше мечи и шагнул к бурлящей огненной границе:

— Открывайте, волхвы.

— Адалет, ты сможешь шарахнуть по этим гадам чем-нибудь огнеопасным? — с надеждой воззрилась на старика царевна.

— Только погасив кольцо, — поджал уголки губ маг-хранитель.

— А… ты? — обернулся Иван на Анчара.

Тот пожал плечами, засучил рукава, вскинул руки, и из сложенных лодочкой ладоней вырвался оранжевый шар.