Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 414

Ничего не произошло.

— И как скоро?.. — вопросительно уставилась на подругу гвентянка.

Сенька, так и не дошедшая в свое время до этой части ретро-трансформирующего заклинания, неуверенно пожала плечами.

— Н-ну… по идее, сразу должно сработать.

— И чего не работает? — немного брюзгливо уточнила Эссельте.

— Н-ну… — снова протянула царевна. — Может, ты его не туда поцеловала?

— А куда надо?

— А куда есть?

Показалось им, или передняя часть жабы приобрела красноватый оттенок?

— Ну… — задумчиво протянула царевна. — В спинку? В пузечку? В…

Жаба стала полностью буро-малиновой. Приблизительно в такой же цвет окрасилась и принцесса.

— Да что ты себе про меня позволяешь!.. — взвилась она.

— Ну не хочешь — не целуй, — обиженно повела плечом Серафима. — Это же твой придворный.

— А тебе он что, совсем-совсем не нравился? — в голубых очах Эссельте блеснули хитринки.

— В смысле как? — насторожилась Сенька — и Иван.

— Как поэт, — поспешно проговорила гвентянка. — И как музыкант. И вообще — как товарищ.

— Как товарищ… ну… — автоматически пропустив первые два вопроса, царевна задумалась. — С ним весело было. Иногда. Когда он всех не раздражал. И не подковыривал. И не брюзжал. И не пел. А к чему это ты?

— Ну… может тогда… ты его попробуешь поцеловать?

— Я?.. — растерянно захлопала ресницами Серафима и скосила глаз на супруга. — Ну… исключительно по-товарищески разве…

— Ну да! — подхватила подруга. — По-товарищески!

— Давай сюда, — махнула рукой Сенька и, не дожидаясь пока Эссельте пристроит менестреля поудобнее на ладони, взяла его двумя пальцами за бока, развернула мордочкой к себе и, тщательно прицелившись, коснулась губами его холодных жестких губ.

И опять ничего.

— А еще у него спинка есть, и пузечка, — не удержалась и ехидно напомнила принцесса.

Если бы в руках Сеньки было настоящее земноводное, сейчас оно оказалось бы за шиворотом гвентянки — или за корсажем, что вероятнее[262].

— Но ты на это не пойдешь, — словно не замечая реакции царевны, невинно округлила глазки Эссельте.

— Это я не пойду?!

Проворные руки Серафимы завертели жабу, выбирая место для следующего поцелуя.

Иванушка, то ли обиженный демонстративным сближением собственной жены не понять с кем, то ли и впрямь осененный идеей, торопливо перехватил бедного менестреля из пальцев супруги.

— Откровенно говоря, я не понял, что за лягушачьи нежности вы тут устроили, — ворчливо произнес он.

И на насупленной физиономии его было написано, к кому конкретно обращено замечание.

Корреспондент адрес прочитал правильно и не менее любезно отозвался:

— Вань, у тебя что, склероз? Это же сказка такая есть. Про лягушку-царевну.

— Ну есть, — строго проговорил лукоморец. — Ну и что?

— Точно, склероз… — возвела очи горе Серафима. — Ну там же, чтобы царевну расколдовать, царевич… царевич…

— Вот-вот! — торжествующе изрек Иван. — Именно! Ни с кем он не целовался! А бросил лягушачью шкуру в огонь!

Жаба тонко квакнула, вытаращила глаза и исступленно забилась, пытаясь вырваться.

— Предварительно достав из нее царевну, — строго напомнила Сенька и Кириана отобрала.

— Ну так что мы делать будем?

— Может, Змиулания его поцелует? — раскаиваясь в приступе почти немотивированного садизма, придумал Иван.

— А в кого он после этого превратится?

Люди зачесали в затылках.

— Мне почему-то кажется, что он предпочел бы быть Змеем, — неуверенно проговорила принцесса.

— А мне — что человеком, — хмыкнул Вяз.

Наследники снова задумались.

— Ладно, не будем рисковать, — неохотно решил Олаф. — Оставим как крайнее средство.

— И что теперь?.. — уныло задала вопрос гвентянка, принимая из рук подруги притихшую жабу.

— Подождем, пока очнется премудрый Адалет? — резонно предложил калиф.

Но премудрый Агафон очнулся скорее.

И не успел он выбраться из-под крыла Змиулании, как перед самым его носом на сложенных лодочкой ладонях предстала жаба.

— Вот! — звенящим от переполнявших ее эмоций голосом произнесла Эссельте.

— Спасибо! — почти с такой же гаммой чувств отозвался его премудрие и растроганно прослезился.

Всё таки, как бы ни подначивали, как бы ни посмеивались, но друзья всегда остаются друзьями, что ни говори. И как это трогательно с их стороны — понять, что после титанических трудов боевой чародей проснется голодный как этот самый титан, и на пустом каменном плато умудриться откопать для него что-нибудь пожрать!.. Правда, сколько ни жил он в Шантони, бутербродов с лягушачьими лапками так никогда и не пробовал, но к мысли о том, что это возможно, привык. И теперь, когда в радиусе нескольких километров еды никакой все равно больше не было…

— И что с ней будем делать? — заинтересованно пробормотал он, поворачивая кандидата в завтрак волшебника так и эдак.

— Тебе виднее, — покорно вздохнула принцесса. — Только это не она, а он.

— Ее проблемы, — отстраненно пожал плечами чародей, щелкнул пальцами, и на камнях запылал небольшой костерок. — Кто-нибудь еще хочет кусочек?

— Да ты что!!! — взвизгнула принцесса и вихрем налетела на Агафона, вырывая трясущееся животное из цепких пальцев голодного мага.

— Ты чего? — опешил он. — Я ж всем предлагал!.. Но если тебе жалко…

— Ты собрался его съесть!!! — словно обвиняя волшебника во всех бедах Белого Света, выкрикнула Эссельте.

— Н-ну да, — обиженно прижимая к груди поцарапанные руки, пробурчал чародей. — А если не для этого, то зачем ты мне ее совала?

— Его! Да сколько можно говорить, что ЕГО!!!..

И пока гвентянка рыдала на груди менестреля, Наследники и бойцы Вяза, перебивая друг друга, поведали ошеломленному волшебнику печальную историю новоявленного земноводного.

— Н-да… — дослушав, только и смог развести руками Агафон.

Из рукава выпала шпаргалка.

— О, кстати! — оживился его премудрие.

Жаба задрожала и попыталась удрать, подарив группе поддержки Эссельте несколько азартных минут.

Прошептав над чумазым пергаментом запрос, волшебник погрузился в чтение, хмурясь с каждой изученной строчкой.

— Что, совсем сложно? — сочувственно и очень тихо — так, чтобы никто не услышал — прошептала Серафима.

Разочарованный чародей неопределенно повел плечом.

— Да не то, чтобы сложно… — промычал он. — Там несколько заклинаний дается возможных. На выбор. В принципе, ничего сверхъестественного… Но энергопотребление большое. А меня сейчас максимум на костерок хватает…

— Так что делать? — озабоченно заглянул в глаза волшебнику Ахмет.

Агафон осторожно поскреб заросшую, покрытую ссадинами щеку и хмыкнул:

— Прибегнуть к народным средствам.

— Прибегали, — напомнила Эссельте.

— И об землю шваркали?

— Это еще зачем?! — возмущенно подался вперед Иванушка.

— Ну как — «зачем»… — ворчливо переспросил маг и снова склонился над шпаргалкой. — Вот, пожалуйста. Классика. Проверенная временем. «Грянулся Финист-Ясный Сокол об землю, и превратился в доброго молодца». Правда, нашего сикамбра хоть шваркай, хоть не шваркай — максимум, что получится — Кириан Златоуст… Ну да нет в жизни совершенства, научно доказано. Давайте его сюда, если сами не можете. Хотя с какой высоты оптимальнее — предстоит установить экспериментальным путем.

Принцесса затрясла головой, оттолкнула протянутую руку волшебника и крепче прижала забившегося в панике Кириана к груди.

— Еще поищи, — сурово посоветовал Олаф.

— Ох уж мне это… иметь дело с профанами… — пробурчал сварливо его премудрие, но новую информацию у пергамента затребовал.

— Во, еще есть! — через несколько секунд довольно сообщил он. — «Перекувыркнулся козленок через голову три раза и обернулся мальчиком». Подходит?

Наследники неуверенно переглянулись.

— Подходит…