Мой босс вампир [СИ] - Кипелова Ангелина - Страница 114

  Он также не считал зазорным пить на халяву дорогущий коньяк, за которым его же порой и посылали. Толик был незримой тенью, постоянным спутником, привычным барским холуем.

  Артемий никогда с ним не говорил на равных, но никогда не кичился своим положением. Принимал как должное. Как само собой разумеющееся. Не делая акцентов на разнице в статусах или количестве денег в кармане. Но разве это требовалось? Толик прекрасно все видел и чувствовал без лишних напоминаний.

  И Артемий был вампиром. Не настоящим, конечно же, энергетическим. У него не было клыков и мании пить кровь из горла прекрасной женщины. Хотя, кто знает, может и была такая привычка.

  И, если для окружающих Курин был всего лишь золотым мальчиком и талантливым музыкантом, то для Толика он представлял собой намного большее.

  Артемий был энергетическим вампиром, высшей кастой. А Толик был человеком. И это уже не просто бесило. Это сводило с ума. В прямом смысле.

  Но свои мысли сисадмин никогда не высказывал вслух. Он считал, что остальные просто не поймут. А остальные были склонны воспринимать неадекватные выходки компьютерщика с точки зрения стандартного сумасшествия.

  Например, вездесущий Михал Михалыч давно присматривал за своим подопечным и кое-что в его поведении уже давно отмечал. Правда, не мог уложить этих фактов с бессмысленным и тщетным стремлением стать вампиром, но сами факты прекрасно отмечал и даже записывал, а потом консультировался со специалистами.

  Толик, если бы покопался в некоторых материалах своего работодателя, обнаружил бы множество интересных замечаний относительно своей персоны.

  Например, заочно поставленный диагноз "половое извращение", которое выражалось в стремлении к прозаическому мазохизму. Толику нравилось, когда его унижают, когда он находится рядом с теми, кто сильнее, главнее и лучше. Ему нравилось видеть, как красивые девушки презрительно смотрят на него, а потом, повинуясь хозяйскому приказу, все же расстегивают лифчики. Потому что такова власть инкуба. И Толику действительно доставляло удовольствие быть рядом с Куриным. Хотя он чувствовал себя ничтожеством рядом со всемогущим Артемием, с этим эгоистом, циником и тварью. Но был рядом с ним. Завидовал ему чернейшей завистью, но не уходил.

  Конечно, это было ненормально, но в своей ненормальности и личностной привязанности Толик был самым преданным цепным псом, которого только можно представить.

  Михал Михалыч так же знал, что в порыве страстей, не находя достаточного выхода своей энергии, Толик нередко хватался за нож. Резал себе руки, ноги, живот и грудь. Не сильно, но до крови, до странных, порой рваных шрамов, которые, тем не менее, быстро заживали. Хотя и оставались на коже немым напоминанием о содеянном.

  В состоянии особой экзальтации сисадмин мог в прямом смысле биться головой об стену. Ломать мебель, крушить посуду и все, что попадалось ему под руку. В состоянии аффекта его силы возрастали невероятным образом, и он мог разломать голыми руками материнскую плату, разложить на мелкие запчасти спаянные накрепко детали, порвать сплетенные намертво провода и разгрызть железную пластину.

  Толик рвал волосы на голове, выдирая их клочьями, он метался по комнате, словно загнанный в тесную клетку хищный зверь, он мечтал отрезать себе мужское достоинство, чтобы никогда больше не чувствовать того бешеного желания, экстаза и жгущего, непотребного, неуместного чувства - помести из вожделения, презрения и зависти, которое буквально пожирало его каждый день.

  И он не мог понять, почему, почему он такой, каким его создала природа?

  Но даже Михал Михалыч не знал, что это всего лишь вершина айсберга, которым являлся его админ. Что самая страшная часть извращения мозга, которым страдал Толик - это нечто большее. Эта зависть простиралась намного дальше, чем желание быть столь же привлекательным и иметь власть над красотками. Это была зависть, сравнимая разве что с чернотой в голове книжного злого гения. Такого, каким создавали этих персонажей неумелые графоманы или попсовые режиссеры - любители классических архетипов и простых сценариев.

  Ведь никто и никогда не мог понять, зачем, за каким лешим всем этим книжным и киношным злодеям сдались уничтожения мира, власть над непонятным остатком тараканьего сообщества, которое выживет после ядерной войны. Никто не понимал, почему из каждого зловещего горла вырывается такой ненатуральный, но узнаваемый злодейский смех. Почему все дартвейдеры так любят разглагольствовать на тему бесконечной власти над миром? За каким чертом им вообще сдалось тратить огромные состояния, кучу времени и сил на создание каких-нибудь гениальных планов по захвату мира, уничтожению человечества и прочий деструктив.

  Злых гениев, с которыми отважно борются герои одиночки, давно нет в природе. Нет их и быть не может. Потому что, считал не без основания Михал Михалыч, люди есть существа крайне рациональные и ленивые. Даже если кажутся трудоголиками. Потому что их стремления насквозь материальны и вполне укладываются в систему психологических трактовок.

  Нормальный человек стремится к тому, чтобы заработать денег. Купить квартиру, большую машину под названием фак фьюэл экономи. Жениться на супермодели. Прославиться на весь мир и получать в свой адрес миллионы восхищенных взглядов. Уважение, зависть, подражание. Люди мечтают быть первыми и единственными в своем роде. Лучшими, самыми.

  А о чем мечтают злые гении? О том, чтобы уничтожить мир? Тогда кто будет заглядывать им в глаза с подобострастным обожанием?

  Я вас умоляю, хоть бы один такой персонаж реально задумался о смысловой нагрузке своей мечты! У нас не каждый президент справляется с бардаком в отдельно взятой стране. А что говорить о целом мире, в котором надо отслеживать экономику, политику, ресурсы и культуру, решать безумное количество вопросов, быть как фигаро, и здесь и там одновременно. Да одних только указов подписать в день нужно столько, что уже даже порукоблудить времени не останется!

  Поэтому Михал Михалыч никогда не верил ни в каких злых гениев, которым приходит в голову действительно уникальная мысль, как уничтожить если не физически целый мир, но, по крайней мере, по кусочку разрушить годами сложившуюся систему существования.

  Михал Михалыч был человеком прозаическим, советским, рациональным до мозга костей и материалистом без любви к пустой философии. Поэтому он подобные мысли обрывал в зачатке и не позволял им долго роиться в голове. А, следовательно, никогда не подозревал, что такого рода мысли могут находиться, бурлить, вариться и превращаться в осознанную картину в голове какого-то бестолкового сисадмина, пусть даже и хорошего компьютерщика.

  Но Толик, в отличие от своего работодателя, не был нормальным. Не был рационалистом, не был он и прозаиком. Потому что если бы был, то не читал бы взахлеб все, что связано с кланами вампиров. Не искал бы в каждом сообщении логических связей, намеков, идей и имен, которые тщательно записывал в ему одному понятные схемы и конспекты.

  И Михал Михалыч, посылая "святую троицу" в Москву, даже не догадывался о том, что компьютерщик рвался в столицу с совсем иными целями. Именно в Москве обитали энергеты в том количестве и качестве, в котором они были нужны. И тут можно было по крайней мере попробовать войти в эту закрытую тусовку.

  Как выяснилось, сделать это было несложно. Сначала как рояль в кустах объявился Леха. Потом кривая тропинка вывела к Илье Татарникову, главе туристической компании "Ways" и по совместительству - высшему вампиру.

  А потом и вовсе хорошо пошло. Толик вспомнил, почему московский кровосос показался ему таким подходящим кандидатом. Подсознание цеплялось за шапочное знакомство с Татарниковым.

  Илья уже, скорее всего, не помнит, но было дело, они в Питере встречались. И здорово набубенились с Куриным-старшим. А потом поехали "в нумера", в смысле, в особняк Александра. Там еще барагозили до рассвета. И Толик много чего интересного услышал из уст пьяного вампира. Таких откровений священник на исповеди не слышал! Тогда он и заболел окончательно идеей стать вампиром. Как все-таки тесен и квадратен мир, уважаемые присяжные заседатели...