Здесь, на краю земли (СИ) - Сова Наталия - Страница 12

— Считайте, что я лучший из лучших. Признаться, мне было страшновато идти сюда. Всем известно, как вы обошлись с королевскими посланниками. Я ответил, что здесь действительно побывал какой-то юный выскочка, по виду смахивавший на посланника, но вел он себя так, что пришлось преподать ему урок хороших манер. Другое дело — граф Дарга, истинный аристократ древнего рода и мой давний знакомый…

Он расплылся в улыбке. Конечно, сказал он мне, посланник наверняка перестарался, не учел, что князь обладает истинно княжеским чувством собственного достоинства.

— Но как бы там ни было, своим неслыханным поступком вы поставили себя вне всех и всяческих законов. Будь у вас простой, обыкновенный замок, я бы вам не позавидовал, — он подчеркнул слова «простой, обыкновенный», зорко следя за выражением моего лица.

Я старательно изобразил вежливое удивление и широким жестом пригласил графа к столу. Усевшись, он пристроил свой шлем между тарелок и с неудовольствием поглядел на Фиделина, наливавшего ему вино, и Хача, стоявшего у дверей. — Я полагаю, — сказал он, — лучше нам побеседовать без… э-э… Я кивнул, и мы остались одни.

Мы выпили за встречу и за всеобщее здоровье. Граф крякнул и набросился на жареного цыпленка, будто не ел дня три.

— Так вас, значит, простили, граф? — полуутвердительно сказал я. — М-м, — ответил он, жуя, и протестующе помахал цыплячьей косточкой. — Прощают тех, кто провинился. А я, заметьте, абсолютно невиновен. При королевском дворе никогда не было недостатка в подлых клеветниках. Но разобрались, как ни странно. Поздновато, конечно, но все же…

И он разразился длиннейшим рассказом о том, как король разбирался в его деле, как изворачивались подлые клеветники и как все хорошо кончилось. До такой степени хорошо, что граф Дарга сейчас отнюдь не последний человек в государстве и, можно сказать, даже любимец его величества.

— Вспомнили и двадцатилетнюю войну, и другие мои заслуги, коих немало, — скромно закончил он и высоко поднял кубок.

— За короля пить не буду, — предупредил я.

— Не за короля. За справедливость!

После того, как мы выпили за справедливость, он пожевал губами и сказал: — Отвратительно. Не спрашиваю, как вы можете пить такую дрянь, сам ее здесь пил в неимоверных количествах. И моя печень, заметьте, мне этого не простила. Я пришлю вам своего, настоящего, двенадцатилетней выдержки… Ах, черт, невозможно, — он несколько наигранно спохватился и хлопнул себя по лбу. — Невозможно, мы же воюем. Старый осел. Чуть не забыл, зачем я здесь.

Он, кряхтя, поднялся и церемонно произнес:

— Его величество король Йорум предлагает вам сдаться. Он обещает сохранить вам жизнь и свободу при условии, что вы навсегда покинете пределы королевства. — Ошеломлен великодушием его величества, — в тон ему ответил я. — Но я не собираюсь покидать пределы королевства. Мне здесь нравится.

— Так я и думал, — удовлетворенно сказал граф, усаживаясь. — Должен сказать, что у вас есть время изменить свое решение. Штурм назначен на завтра.

— Завтра? К чему такая спешка? А как же планомерная осада и все такое прочее?

Граф изучающе посмотрел на меня.

— А вы разве не знаете? Лорд Гарг объявил войну королю одновременно с вами. Он захватил Западную окраину и взял Изсоур. Так что времени у нас нет. Мы должны соединиться с отрядами герцога Хэмга и Ола Справедливого не позже, чем через пять дней.

Что ж, молодец лорд Гарг, подумал я. А я-то боялся, что он не примет всерьез мое письмо. Думал, постарел лорд, образумился. Но нет, все тот же — лихой, веселый, своего не упустит, но и другу всегда поможет.

— Буду откровенен, — продолжал граф после паузы. — Когда человек вашего ранга обьявляет войну королю, это неслыханно, согласитесь. Идя сюда, я ожидал увидеть сумасшедшего. Самоубийцу. Но вы, как мне кажется, в здравом уме… Это наводит на размышления.

Рассмеявшись, я спросил, не озадачивает ли его поведение короля, который собрал против меня, ничтожного, целую армию и не поленился лично ее привести в такую даль.

— Это легко объяснить, — сказал граф. — Во-первых, мы опасаемся, что вас поддержит местное население.

— Не исключено, — ответил я. — Они думают, что я, как Зэ- Боброзуб, начну раздавать землю крестьянам.

— Вот видите. А во-вторых… — Граф понизил голос. — Говорят, ваш замок был построен меньше, чем за год, и тут не обошлось без колдовства. Я засмеялся заливистей прежнего:

— Ну, не ожидал от вас! Образованный человек, а туда же. Так, пожалуй, выяснится, что вы верите в огнеплюйных драконов и в лошадей с двумя головами. Граф хитро прищурился и погрозил корявым пальцем:

— Не проведете, молодой человек! Если не ошибаюсь, гарнизон ваш составляет что-то около двадцати солдат. Верно?

Я ответил, что в замке всего двадцать два человека, считая слуг и кухарок. — И вы с ними собираетесь сражаться против пятитысячного войска, — весело подхватил граф. — Вы плохо подготовились к встрече с парламентером, молодой человек. Вам следовало обдумать, как вести себя, если уж затеяли нас обмануть. Впрочем, вам вряд ли удалось бы меня убедить, что замок ваш построен не колдуном и ничем не напоминает жуткие крепости, вроде Черного Храма. — Граф подался вперед и понизил голос. — Семь признаков, по которым можно распознать заколдованную постройку, присутствуют у вашего замка все как один. Я опытный человек, и я вижу. Король в ловушке, верно?

Мысленно чертыхнувшись, я хлопнул ладонью по столу и заявил, что разговоры ни к чему не приведут:

— Король может штурмовать замок хоть завтра, хоть прямо сейчас. Или пусть убирается, чтоб духу его не было на этих землях. В таком случае все узнают, что он не только подлец, но и трус. И прекратите меня называть молодым человеком. У меня есть имя. И титул.

Графские усы и борода неопределенно зашевелились — то ли он поморшился, то ли криво улыбнулся.

— Вы скверный дипломат, любезный князь. Все ваши неприятности происходят только из-за этого. Будь у вас советчик, мудрый, знающий жизнь… Вы так молоды, и перед вами такой огромный, бескрайний простор…

Я насторожился. Граф выходил на какую-то новую тему, и, кажется, готовился изложить то, ради чего и пришел сюда. Он налил себе еще, сделал хороший глоток и произнес, глядя вдаль:

— Даугтер — удивительное место. Вспоминая годы, проведенные здесь, я прихожу к выводу, что нигде и никогда больше не был свободным. Только здесь. В изгнании. Почти что в заточении. Я всегда чувствовал огромный, бескрайний простор. И ничего в этом удивительного, молодой че… э-э… князь. Здесь у меня была свобода размышлять. Я мог думать о чем угодно, а это, согласитесь, главное.

— Это не главное, — ответил я и добавил слышанную еще от отца фразу о том, что нет толку в раздумьях, ибо раздумьями славу не добудешь.

— А я считаю, что нет толку в необдуманных поступках и бессмысленном риске, — сказал граф. — И, заметьте, мы оба не правы. Истина, как всегда, находится где-то посередине. Скажем так: мои идеи, помноженные на вашу смелость и волю.

Вот оно что, подумал я. Идеи. Да еще помноженные. А ведь солидный пожилой человек, пора бы и остепениться.

— Слышал бы король ваши речи, наверняка бы пожалел, что облагодетельствовал вас так опрометчиво, — сказал я. — А что за идеи?

И не успел я глазом моргнуть, как граф Дарга, отнюдь не последний человек в государстве и любимец его величества, изложил мне план крупномасштабного дворцового переворота. Переворот, по его словам, зрел уже давно, ибо король Йорум так же пригоден к управлению государством, как он, граф Дарга — к пляскам на канате. А полоумный наследник — еще одно подтверждение тому, что династия изжила себя. В число заговорщиков входят представители самых знатных фамилий, которых граф мне называть пока не будет; единственное, что он сейчас может сказать — это люди достойные и могущественные. Все они сходятся на том, что стране необходим властитель, подобный Горну Восьмому. И нужен он немедленно, иначе страна просто перестанет существовать.