Мечи легиона - Вейцкин Александр - Страница 113

— Теперь моя очередь добавить подарок к тем, что лежат там! — сказал Император.

Раздались вежливые хлопки в ладоши и несколько буйных выкриков гостей, которые были уже изрядно навеселе. Гавр дождался тишины.

— Я уже пожаловал Скавру должность Ипосеваста! Но звание не кормит и не поит, хотя порой мне кажется, что в этом городе мы даже дышим нашими должностями. — Шутка Императора неизбежно вызывала веселый смех. Туризин продолжал: — Чтобы муж нашей племянницы мог нормально жить и растить детей, мы жалуем ему поместья и земли в западных провинциях, конфискованные у предателя и мятежника Баана Ономагула, и разрешаем ему расселить на этих землях солдат, находящихся под его командой. Мы верим, что Скавр и его легионеры будут надежно защищать Видесс в будущем, как делали это в прошлом.

В самом ближайшем будущем, подумал Марк. Земли Ономагула находились рядом с Гарсаврой. Иезды подступали почти к самому городу. Это был богатый дар, но и очень опасный — Туризин оставался верен себе.

И все же Император пожаловал Марку то, о чем мечтал каждый римский военачальник: землю для его солдат. Преисполненный гордости, Марк низко поклонился и прошептал Алипии:

— Ведь это ты помогла ему выбрать подарок, не так ли?

Принцесса тщательно изучала прошлое Видесса и видела, что все беды Империи начинались, когда крестьяне местной самообороны превращались в крепостных.

Алипия отрицательно покачала головой.

— Мой дядя всегда принимает решения сам. Он не спрашивает советов. -Глаза Алипии сверкнули. — Он принял хорошее решение.

Судя по всему, того же мнения держалось большинство видессиан, которые окружили Скавра, поздравляя его. Возможно, кое-кто желал заранее подольститься к человеку, столь быстро поднявшемуся в фаворе у Императора. Если среди гостей и были такие, кто считал чужеземца ниже себя, то они предусмотрительно держали свое мнение при себе.

Но Провк Марзофл оказался достаточно дерзок, чтобы выкрикнуть:

— Этот проклятый чужеземец не заслуживает милостей, которыми ты его осыпал!

Голос Турнзика стал ледяным:

— Когда твоя заслуги сравняются с его заслугами, Провк, ты можешь поспорить со мной. Но до той поры изволь прикусить язык.

Разъяренный, вспыльчивый аристократ выбежал прочь. Но этот инцидент был единственным темным пятном в торжестве сегодняшнего дня.

Марку, правда, пришлось пережить еще один напряженный момент, когда Туризин подвел его к столу с подарками и осведомился:

— Полагаю, ты сумеешь объяснить вот это.

«Это» — мастерской работы небольшая резная статуэтка из слоновой кости — изображала стоящего воина. Она была выполнена в изысканном макуранском стиле. Меч, который воин держал в правой руке, был из золота, а глаза — из громадных сапфиров.

— От Вулгхаша, — вяло сказал трибун.

— Знаю. Первый подарок, доставленный после заключения мира, держу пари. Ох, чума на вас всех!

Император, казалось, забавлялся.

— Чудесный шелк, — заметил Гавр, потрогав опытной рукой знатока гладкую мягкую ткань, выкрашенную в пурпурный цвет. — Дорогой подарок. Да будет мне также дозволено узнать, откуда это взялось?

— Тамасп, — сказал Марк.

Туризин поднял бровь при этом экзотическом имени.

— А, этот караванщик!.. Но как он узнал, что ты женишься?

— Понятия не имею, — ответил трибун. Однако ничто из всего, что делал Тамасп, не могло поразить Марка сильнее. Казалось, караванщик действительно был провидцем… или же получал информацию из самых необычных источников.

Сюрпризом был и метательный нож хорошей закалки, лежавший рядом со свертком шелка. Нож был подарком Камицеза, и Марк немного этому удивился -он думал, что его бывший командир начисто лишен сентиментальности.

В зале играли арфа, несколько флейт и виолончелей. Музыка звучала мягко и спокойно. Трибун, который вообще плохо разбирался в музыке и почти не имел слуха, едва замечал ее.

Но Сенпата Свиодо она чрезвычайно раздражала. Он бросил слуге несколько медяков и передал ему пароль, чтобы тот мог сходить в казарму легионеров и его там не приняли бы за вора. Слуга убежал и вскоре вернулся с любимой лютней васпураканина.

— Ха! Молодец парень, быстро обернулся, — сказал Сенпат и дал ему еще две монетки. С этими словами молодой васпураканин одним прыжком забрался на возвышение, где пиликал оркестр. Ошеломленные музыканты остановились.

— Довольно ерунды! — крикнул Сенпат. — Сейчас вы послушаете песню, которая гораздо больше подходит к нашему празднеству!

Он ударил пальцами по струнам, заиграв быструю, звонкую и веселую мелодию. Все невольно повернулись к Сенпату, будто притянутые магнитом. Он запел сильным, чистым тенором, ударяя в такт сапогом об пол.

Не многие из присутствующих понимали слова васпурканской песни, но никто не мог усидеть на месте. Буйно-веселая мелодия понеслась по залу, и вскоре все пирующие кружились в безудержной пляске — круг налево, круг направо. Они поднимали руки, хлопали в ладоши, отбивая такт вместе с Сенпатом.

Сапожок Алипии нетерпеливо притоптывал под столом.

— Пошли, — сказала она, коснувшись рукава Марка. Он отодвинулся, поскольку танцевать по-настоящему не умел, но сдался, заметив разочарованный взгляд жены. В конце концов Марк позволил стянуть себя во внешний круг танцующих.

— Так легко ты не отделаешься! — сказал Гай Филипп. Предатель-центурион затащил Скавра с Алипией в самый центр. Остальные, смеясь и хлопая, подталкивали их все дальше и дальше, покуда молодые не очутились на открытом пространстве, где в полном одиночестве отплясывал неистовый рыжеволосый Виридовикс — неподражаемый танцор.

— Сейчас я посторонюсь, чтобы вам было где поплясать на славу, -сказал кельт, отступая.

Вот когда Скавр понял, что такое произносить проповедь после Бальзамона. Трибун брыкался и ударял ногами, иногда в такт музыке, но чаще — нет. Даже рядом с худенькой и грациозной Алипией, которая помогала ему как могла, он знал, что являл собой весьма жалкое зрелище. Но очень скоро понял, что это, в общем, не имеет значения. Жених обязан быть в центре. А до остального никому не было дела.

Сенпат Свиодо закончил песню виртуозным перебором струн, после чего выкрикнул «Хей!» и прыгнул с возвышения, держа лютню над головой. Его наградили штормом аплодисментов.

Задыхаясь и пыхтя, Марк стремительно выскочил из круга.

Таланты Сенпата и его красивое, точеное лицо привлекало к нему множество восхищенных поклонниц. Сенпат безудержно флиртовал со всеми подряд, но не делал ни одного лишнего шага. Скавр видел, как он заговорщически подмигнул жене. Неврат невозмутимо наблюдала за ним; она знала, что ее чести ничто не угрожает, и давала ему возможность забавляться.

Виридовикс, подумал Марк, после своего великолепного танца тоже, небось, купается во внимании дам. Однако Марк нигде не мог найти кельта, несмотря на то что высокий рост и огненная грива делали его заметным даже в большой толпе людей. Впрочем, Виридовикс вскоре вернулся, сопровождаемый молодой знатной дамой, которая (не очень даже скрываясь) оправляла на ходу измятое платье.

Трибун нахмурился; ему только сейчас пришло в голову, что Виридовикс исчезает не в первый раз… Кельт, должно быть, уловил выражение лица Скавра, глядящего на него через весь зал.

— Да, ты прав, — сказал Виридовикс по-латыни, когда оказался рядом с Марком. — Я свинья, это уж точно.

Только сейчас Марк заметил, как он пьян.

Глаза Виридовикса наполнились слезами.

— Моя милая Сейрем мертва. Она лежит, холодная, в могиле, а я, как кобель, забавляюсь с Идоксией и с этой… Позор мне, я так и не узнал имя второй девки!

— Ничего, ничего. — Марк положил руку ему на плечо.

— Тебе-то легко говорить, когда рядом с тобой чудесная жена и все такое прочее. А я… Я могу только позавидовать, как тебе повезло. Эти любовные шашни — жестокая насмешка, но как еще обрести то, что я потерял?

— Что его терзает? — спросила Алипия. Она не понимала разговора, но без всяких слов видела, что Виридовикс страдает. Скавр кратко рассказал Алипии о его горе.