Очаровательная сумасбродка - Чейз Эллисон - Страница 68

— Да, но это хорошо, что вас не гнали из конюшни. Так вы говорите, вас вырастил дядя?

Вместе они дошли до центральной части конюшни, и теперь разговор шел о том, кого лучше купить с точки зрения капиталовложения — молодую кобылу или жеребца? И снова Холли старалась как можно подробнее отвечать на вопросы гостя, однако она все же посоветовала ему дождаться Колина, прежде чем принимать какое-то решение. Один раз она оглянулась назад через плечо и увидела, что ее сестра идет рядом с Сабриной и Брайсом, при этом Уиллоу тихо говорила о чем-то с последним. Щеки Уиллоу покрывал яркий румянец, а когда Брайс что-то тихо сказал ей, она громко рассмеялась, и звук ее смеха эхом отозвался от стен конюшни, А потом вниманием Холли вновь завладел мистер Веррелл.

Колин остановил своего жеребца напротив распахнутых ворот, которые, казалось, вот-вот сорвутся с петель. У дальнего конца подъездной аллеи, заросшей ежевикой и сорняками, среди старых вязов и причудливо изогнутых веток боярышника прятался крохотный особнячок из беленого кирпича. Черные глазницы грязных окон, многие из которых были разбиты, слепыми взорами смотрели на него. Колин не увидел и не услышал никаких признаков жизни.

— Похоже, здесь никого нет, сэр.

Подъехавший к нему сзади лакей Керкстон поднял голову и принюхался, в точности как гончий пес.

— Возможно, так и есть, — промолвил Колин, все чувства которого были напряжены. — В записке было сказано проехать мимо дома, завернуть за него и направиться к конюшне.

С этими словами он пустил своего коня вперед. Керкстон последовал за ним. Легкий щелчок сообщил графу, что его лакей взвел курок пистолета. Собственное оружие Колина оттягивало карман его камзола.

Позади дома густо разросся кустарник — тут, вероятно, раньше был сад. За садом они увидели длинное каменное здание со съехавшей на один бок, крытой шифером крышей и с узкими окнами, прикрытыми рассыпающимися от старости, покосившимися ставнями.

— Конюшня, — заметил Керкстон.

Впрочем, этого можно было и не говорить: Колин и сам догадался, что это за постройка.

Остановившись в тени лестницы, ведущей на террасу, Колин спрыгнул с коня на землю и вытащил свой двуствольный пистолет.

— Пригляди за лошадьми, — велел он Керкстону.

Лакей тоже слез с лошади.

— Я, конечно, прошу прощения, сэр, но, пожалуй, я не выполню вашего приказа, — заявил он. — Я лучше пригляжу за вами.

Колин оглядел квадратную челюсть и крепко сжатый рот Керкстона, встретил его упрямый взгляд и почел за лучшее не вступать с ним в спор. Оставив лошадей пастись, он пошел вперед мимо первого этажа особняка, минуя пыльные кухонные окна и двери расположенных в подвале кладовок. Как и весь дом, конюшни были небольшими и подходили бы скорее процветающей деревенской ферме, чем целому поместью. Целые кучи высохших листьев и каких-то кухонных отходов плесневели у задней стены постройки. Прячась за этими кучами, они подобрались ближе к дому, стараясь почти не дышать, чтобы не чувствовать отвратительной вони. Подкравшись к углу дома, Колин почти распластался на гранитных камнях и попытался разглядеть хоть что-то сквозь окно.

Внезапно Колин услышал лошадиное фырканье, за которым послышалось ржание. Он помчался бы бегом к конюшне, если бы Керкстон не удерживал его за камзол.

— Благоразумие, сэр, — прошептал лакей.

Колин кивнул, и Керкстон отпустил его. Они вместе медленно двинулись вдоль стены. При мысли о том, что его, возможно, ждет встреча со Стюартом Бентли, Колин почувствовал, что ярость застилает ему глаза. Но тут до него донесся мужской голос:

— Тише, тише, мой мальчик…

Нет, это не Бентли. Других слов Колин не разобрал, и ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что незнакомец говорит по-французски. И лишь после этого его мозг начал с легкостью переводить речь мужчины.

— Мы должны вернуть тебя твоему законному владельцу, — тихо проговорил незнакомец.

В ответ он получил ржание.

Добравшись до конюшенного двора, Колин с Керкстоном перебрались через низкую каменную стену. Единственный конь стоял привязанным к ограждению и, вытянув шею, жевал проросшую сквозь каменную кладку траву. Они беззвучно подобрались к распахнутым дверям. Лакей, у которого оказался более удобный пункт наблюдения, наклонился чуть вперед, чтобы посмотреть, что происходит в помещении. Через мгновение Керкстон поднял вверх один палец в знак того, что он видит только одного человека. Он вопросительно посмотрел на Колина. Тот крепче сжал рукоятку пистолета и кивнул.

Керкстон поддал ногой дверь, чтобы распахнуть ее пошире. Когда она стукнулась о противоположную стену, они вбежали внутрь, целясь из пистолетов в высокого, стройного мужчину, который собирался угостить пропавшего эксмурского жеребца морковкой.

— Подними руки над головой, чтобы я их видел! — приказал Колин.

Яркая морковь плавно поднялась вверх и исчезла в полумраке.

Колин выше поднял револьвер.

— А теперь медленно повернись ко мне и не делай резких движений!

Через мгновение Колин посмотрел в глаза мужчины средних лет, которого не видел никогда в жизни. Почему-то он предполагал, что похитителем жеребца окажется кто-то знакомый, возможно, представитель скакового мира, жаждущий успеха, или даже один из его недавних гостей. Улучив несколько секунд, Колин быстро оглядел жеребца или, точнее, ту его часть, которая была видна за калиткой, ведущей в денник. Но и этого было достаточно, чтобы увидеть гордую посадку его головы, тревожно приподнятые уши и яркий блеск глаз эксмура.

Испытав небывалое облегчение, он вновь обратил внимание на незнакомца.

— Кто вы? — спросил Колин.

Француз сделал шаг вперед, и Керкстон тут же поднял пистолет выше.

— Его светлость не разрешал вам приближаться, — проворчал лакей.

Это верно, но было что-то в манере француза, что позволило Колину немного расслабиться. Граф решил, что если только этот человек не был опытнейшим наемным убийцей, то едва ли он сейчас вытащит из кармана оружие и начнет в них палить. На его морщинистом лице застыло спокойное выражение, словно держать руки над головой было для него делом обычным, и являлось частью какой-то странной игры.

— Меня зовут Анри де Вер. — Акцент был слышен явственнее, когда он произносил свое имя. — Рад познакомиться с вами, лорд Дрейтон.

Колин прищурился:

— Откуда вы меня знаете?

Мужчина улыбнулся:

— Я многое знаю о людях, имеющих отношение к моим кузинам Сазерленд. — От этих слов тело Колина содрогнулось с головы до пят. Взор де Вера вновь вызвал у него удивление. — Да, милорд, женщина, известная вам под именем Холли Сазерленд, — моя кузина, и весь последний год я был ее тенью, тенью всех четырех сестер.

Обменявшись быстрым взглядом с Керкстоном, Колин подошел к де Веру.

— Можете опустить руки, — бросил он. — Но скажите, каким образом вы связаны с Холли Сазерленд?

Усмехнувшись, де Вер скормил морковку жеребцу.

— Они вовсе не Сазерленд, — сообщил он. — Их фамилия Валентин.

Он замолчал на несколько секунд, а затем повернулся к Колину и внимательно посмотрел на него, чтобы увидеть, как тот отреагировал на его слова..

— Валентин… Я слышал эту фамилию прежде. Не в родстве ли они с тем самым Роланом де Валентин, который во время войны?..

— Выступил против Наполеона и сотрудничал с английской разведкой, чтобы разгромить его. — Француз кивнул. — Увы, его собственные родственники составили против него заговор, результатом которого должно было стать убийство его самого и членов его семьи.

— Холли…

— Элен — вот ее истинное имя. Да, она и ее сестры должны были погибнуть при пожаре, который сровнял их особняк в Артуа с землей. Их друзья узнали о заговоре, но было уже слишком поздно. Они приехали в Артуа, но смогли спасти только детей. Человек, которого они считают своим дядей Эдвардом, им вовсе не родственник. Зато он был полностью предан их отцу.