Одинокие боги - Ламур Луис - Страница 105

Надо известить мисс Нессельрод, подумала женщина, если она еще не знает, чтобы не волновалась...

Мисс Нессельрод сидела в своей лавке и смотрела на три коробки с книгами, только что доставленные с корабля. Две из них пришли из Нью-Йорка и одна из Лондона. Как ей не хватало все это время Иоханнеса! Он всегда с удовольствием помогал ей распаковывать коробки и расставлять по полкам книги.

Многое изменилось за последнее время. Бен Вилсон и еще несколько человек работают над созданием силовой установки, которая поможет осветить город газом и которая будет находиться, как считала мисс Нессельрод, совсем рядом с домом Пико. Прокладывались новые улицы, новые дороги, ведущие в город, многие из них капитально ремонтировались. Всюду нужно было освещение...

Дверь открылась, и мисс Нессельрод обернулась: это был Алексис Марчинсон. Стоя в дверях, он колебался. «Удивительно интересный мужчина», — рассеянно подумала мисс Нессельрод.

— Можно войти? — нерешительно спросил тот.

— Кажется. Вы уже вошли. Чем могу служить?

— Я просто хотел сказать вам, мадам, что решил остаться здесь. Навсегда. Я имею в виду, что решил остаться в Калифорнии...

Мисс Нессельрод уронила на стол ручку.

— И чем вы будете здесь заниматься? — в ее голосе сквозила насмешка.

— Я буду работать в торговой фирме. Фактически, — добавил он, — я буду управлять делами этой фирмы.

— У вас это должно хорошо получиться. Вы говорите по-русски и, несомненно, так же хорошо по-французски? Сможете заключать сделки со многими владельцами кораблей так же удачно, как и местные бизнесмены. Вы говорите по-испански?

— Немного.

— Вам придется это учесть. Многие ваши сделки будут совершаться в Испании. — Мисс Нессельрод подняла ручку. — Что ж, это действительно хорошие новости. Поздравляю. Вы приняли мудрое решение.

— Мисс Нессельрод! Я хотел бы спросить... Можно, я буду иногда обращаться к вам за советом?

Ее глаза смотрели холодно, оценивающе.

— Можете, мистер Марчинсон. Пожалуйста, заходите, когда угодно.

Но Марчинсон отчего-то все еще стоял в нерешительности, потом повернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Слегка нахмурившись, мисс Нессельрод долго смотрела на дверь, потом снова взялась за ручку. Поняв, что не в состоянии сосредоточиться, снова отложила ее. Потом встала и подошла к зеркалу.

— Тебе пора, дорогая, купить себе новое красивое платье, — с раздражением сказала она своему отражению. — Пройдут месяцы, прежде чем ты решишься сделать наконец какую-нибудь серьезную покупку.

Мисс Нессельрод, не отрываясь, смотрела на себя. Надо, думала она, пригласить донну Елену и сходить вместе с ней в магазин. Елене будет приятно, бедняжка так редко выходит из дому.

И все же она думала сейчас не об Алексисе Марчинсоне, хотя именно он, как это ни странно, явился причиной такого странного, на ее взгляд, хода ее мыслей. Думала и о других... Один из них должен совсем скоро вернуться из плавания. И еще, она была в этом уверена, скоро свадьба Мегги и Иоханнеса.

Салун Флореса, стоящий неподалеку от Испанского Городка, возле дороги из Сан-Бернардино, часто посещали путешественники. После наводнения, разрушившего большую часть домов и часть городка, салун был заново отстроен. И, конечно, кто такой был этот самый Флорес, уже никто хорошенько не помнил. Но именно у него возникла эта идея, он выстроил этот дом, а потом сгинул в аду, который назывался Сонорой.

Салун уютно располагался в тени деревьев. В нем подавали напитки, а иногда и еду, если у повара было соответствующее настроение. Салун стоял в небольшом дворе, где тоже было расставлено несколько столиков.

К одному из них, укрываясь от палящего солнечного зноя, и направлялся дон Федерико. В его кармане лежало письмо дона Исидро, отзывающего его с «охоты» и навсегда отрекающегося от него. Письмо лежало в кармане, но его разум опалял гнев.

Сидя в прохладной тени двора, он заказал бутылку текилы. К нему вот-вот должен был присоединиться Чато, поэтому дон Федерико приказал принести два стакана. Еще несколько часов назад он не опустился бы до того, чтобы сидеть рядом с этим бандитом, но гнев сделал его менее щепетильным: их обоих объединяла ненависть.

За соседним столиком расположились два англичанина, их лица почему-то показались знакомыми Федерико. Один из них, Флетчер, заметно постарел, стал более грузным. Он прославился как бизнесмен, но не чурающийся порой и аферы. Дела, которым он отдавал предпочтение, заключались в покупке лошадей, коров и прочей живности. При этом он никогда не задавал вопросов тем, у кого он покупал эту живность, не интересовался настоящими и прошлыми именами владельцев.

Взглянув на только что вошедших, Флетчер поинтересовался у своего компаньона:

— Знаешь этих двух?

— Угу! Тот, который с изуродованным носом, это Чато. Вор, убийца. Готов на все, лишь бы заплатили. Говорят, отличный стрелок.

— А другой?

— Дон Федерико. Вы должны бы знать его.

— Я знал его, но с тех пор прошло немало времени, поэтому хотел убедиться, не ошибся ли я. Судя по выражению их лиц, я бы сказал, что у них неприятности.

Флетчер наполнил стаканы. Дон Федерико! Это имя было связано с деньгами, а когда до Флетчера доходили слухи о них, он всегда старался отыскать пути, как до них добраться.

— Последнее, что я слышал, — заметил Флетчер, — это то, что он нанял лошадей и расставил их возле родников, чтобы поймать Иоханнеса Верна. Вдобавок обещал кучу денег тому, кто прикончит его.

— Если бы я знал, что за это платят деньги, то сам бы пошел на это, — ответил собеседник. — Мне он никогда не нравился! — Он взглянул на Флетчера. — Мы вместе когда-то ходили в школу. Тогда он называл себя Викери. Говорил, будто только что приехал с востока, обогнув мыс Горн.

— Он никогда не огибал мыс Горн, — пояснил Флетчер. — Он и его отец приехали сюда когда-то в одном фургоне со мной. Они и еще эта женщина... мисс Нессельрод.

— Одна из самых влиятельных женщин Лос-Анджелеса, как я слышал.

— Она все делает правильно, — неохотно согласился Флетчер. — Она смелая и твердая женщина.

И Флетчер рассказал своему собеседнику, как мисс Нессельрод однажды хладнокровно застрелила индейца, когда они ехали сюда, на запад.

— Значит, говоришь, Верн никогда не огибал мыс Горн? А я и предполагал, что он врет! Интересно, Фразер знал об этом?

— Конечно. И он ехал вместе с нами в фургоне.

— Что же это такое? — разозлился Ред Хубер, а это был именно он. — Этот учителишка, паршивая чернильница, значит, он все знал?!

Они замолчали в предвкушении вкусной еды. За соседним столиком тоже повисла тишина. Флетчер взглянул на дона Федерико и неожиданно спросил:

— Он сбежал от вас, этот Иоханнес? Не так ли?

Дон Федерико резко вздернул голову, глаза его злобно сверкнули.

— Не понимаю, о чем вы. Я не знаю и не желаю вас знать!

Флетчер развеселился.

— Ах, так! Раньше не было причин, чтобы вам меня знать, — сказал он с издевкой. — А теперь есть! Я желаю его смерти так же, как и вы. Почти так же, — поправился он.

Но это не было правдой, Флетчер и в самом деле никогда не любил Иоханнеса и его отца, но никогда не таил против них никакого зла, просто его, как любого проходимца, всегда привлекала идея — любым путем добыть деньги.

— Присоединяйтесь! — поэтому пригласил он. — Думаю, нам есть о чем поговорить. Может быть, для нас обоих это будет выгодно.

Дон Федерико заколебался, пожал плечами, встал, подошел к соседнему столику. Чато последовал за ним.

— Говорят, вы наследник старика, — начал осторожно Флетчер.

— Был, а сейчас уже нет. — Федерико вытащил из кармана письмо и протянул его Флетчеру.

Изучив его, Флетчер повернулся к Хуберу.

— Ред! Взгляни-ка, не найдется ли здесь листа бумаги. Я хочу кое-что показать этим джентльменам.

Когда бумага была принесена, Флетчер еще несколько минут изучал записку дона Исидро, потом безо всяких усилий почерком дона Исидро, написал: