Одинокие боги - Ламур Луис - Страница 85

Где-то вдали завывали койоты, со скалы скатился камень: казалось, что-то незримое проносилось в ночи, тревожа все живое и неживое.

Глава 49

Меня разбудил холод, все мускулы от которого свело. Борясь со сном и усталостью, я поворочался-поворочался и сел.

На чистом безоблачном небе необычайно ярко светили звезды. Прислушавшись, я не уловил ни единого звука. Тишина. С трудом поднявшись на ноги, поискал ружье. При свете луны песок казался белым, вдали таинственно темнели очертания кактусов. Медленно, еще окончательно не сбросив одеревенения после вчерашнего бега, я пошел в сторону горы Кнаб.

Старался идти осторожно, где было возможно, перепрыгивал с камня на камень. Впереди должны быть родники. Даже если бандиты и знали о них, у меня все равно не было намерений служить им проводником.

Как говорили индейцы, гора Кнаб должна находиться где-то в десяти милях отсюда: сведений о более точном расстоянии и расположении добиться было просто невозможно. С Божьей помощью доберусь туда до рассвета, а мои преследователи наверняка не двинутся с места, пока не взойдет солнце. Когда же оно поднялось над горизонтом, я уже пил воду из маленького родника близ горы.

Главное — избавиться от тех, кто шел за мной по пятам, раз и навсегда покончить с ними. Но и скрупулезно рассчитывать свои силы. Я не боялся суровых испытаний, был почему-то уверен, что знаю пустыню лучше бандитов. Лишь одна мысль тревожила меня: что произошло с теми, кто вернулся обратно? Совсем ли они ушли? Или вернулись только за новой сменой лошадей и водой? Может быть, у них возник какой-то план засады, а может, они пошли совсем другим путем?..

Родники Индейцев — следующая остановка. Их не так-то просто обнаружить, но сейчас прежде я должен подумать о том, чтобы избавиться от своих преследователей. Полагая, что бандиты все-таки набрели на родник Скалистое Ложе и теперь двинулись дальше, я шел всю ночь и, несомненно, где-то оставлял следы в надежде, что ветер, своевольно гонявший песок по пустыне, заметет их.

Бандиты шли за мной, чтобы разделаться, но предварительно надеялись заманить меня в ловушку. Теперь они сами оказались в ней. Да, мало кто в Калифорнии, за исключением индейцев, знал пустыню: земли внутри страны были для них столь же неведомы, как поверхность луны.

Я думал, что же будет, если вернутся остальные: у бандитов будет шесть лошадей и столько же людей!

Мне почудилось, когда я оглянулся в очередной раз, будто я заметил какое-то движение. Но оказалось, что это всего-навсего разыгравшееся воображение сыграло со мной злую шутку.

— Продолжай идти вперед... вперед, пока у тебя есть силы! — громко приказывал я себе.

От движения и приятно разлившегося по телу тепла шел без труда, хотя мокасины мои кое-где начали рваться, а к ночи, наверное, совсем развалятся.

Становилось все жарче и жарче. На юге, где скопилось немало пересохших озер, дьяволы исполняли свои дикие причудливые танцы. Накатывающиеся одна на другую волны жара чудовищно искажали пространство и изломы далеких гор.

В полдень я достиг Родников Индейцев. Водоем окружали огромные валуны, берега заросли высоким кустарником, почти скрывающим источник.

Опустившись на колени, я припал губами к воде, И пил, пил, пил. Зачерпывая ладонями воду, плескал ею на шею, лицо и грудь, потом снова и снова делал несколько глотков. И, отдыхая в тени кустарников, все еще продолжал обливаться водой. Несколько раз выбирался из своего убежища, стараясь держаться так, чтобы в случае чего никто не мог заметить меня, и наблюдал за дорогой, по которой только что пришел сюда.

Наконец я увидел их. Даже на таком расстоянии было заметно, что они шли, ведя лошадей за поводья. Я сосчитал: их было пятеро. Пятеро ли?

Один брел без лошади, наверное, пала в дороге.

— Простите меня, кони! — громко произнес я... Так поступали иногда совершенно одинокие люди, жаждущие услышать звук человеческого голоса, пусть даже и собственного.

Неохотно уступив свою тень под кустарником юрким ящерицам, я пошел прочь от источника, перемещаясь с камня на камень. Сомнительно, что бандиты отыскали родник. Без моих друзей индейцев и я бы ни за что на свете не нашел его: трудно представить, что в таком месте может оказаться вода.

Небо напоминало теперь раскаленную латунь, а сама пустыня неопределенного цвета — пыльную медь, в которой мерцали, перекатывались волны жара. Посмотрев на разодранные мокасины, я едва разглядел собственную ногу, но продолжал идти вглубь, на восток, прекрасно зная, что до следующей воды мне предстоит преодолеть длинный и тяжелый путь.

Насколько я помнил, эти родники назывались Белыми. Белые Родники...

Ружье оттягивало плечо, несколько раз возникло искушение бросить его, но я всячески боролся с этим желанием. Присев передохнуть в тени какого-то камня, прищурив на солнце глаза, я посмотрел в том направлении, куда собирался идти.

Ничего, кроме голой ровной пустыни! Далеко впереди маячили низкие известковые горы, если их вообще можно было назвать горами.

Снова и снова вглядывался я в бескрайнюю равнину, расстилающуюся передо мной. Смогу ли я осуществить задуманное? По силам ли мне эта задача? Сможет ли вообще кто-нибудь сделать такое?

Вполне возможно, что вода могла встретиться и раньше, еще не доходя до Белых Родников, но мне об этом ничего не было известно, да и мои преследователи подгоняли, неотступно двигаясь за мной. Обернувшись назад, на этот раз я сначала ничего не заметил, но потом перед моим взором вдруг возник всадник: непомерно высокий, со страшным, насколько я мог рассмотреть, лицом, он возвышался надо мной, надо всем и всеми, словно гигантская гора. Я тотчас понял: мираж...

Пройдет еще несколько часов, прежде чем я доберусь до воды на сей раз, если вообще сумею добраться. Правда, на половине пути меня настигнет ночь со своей живительной прохладой, поэтому лучше думать о ней. Я должен выдержать, должен дожить до ночи. Кроме того, если я останусь тут и ухитрюсь подстеречь бандитов — жар снова ударил в голову! — всех их уничтожу! Всех!

— Не будь дураком! — тут же одернул я себя раздраженно. — Ну, одного, двух, но не всех же!..

Поднявшись на ноги, я сделал шаг, другой, отдавая себя целиком во власть пустыни, жары. И, как ни странно, чем дольше, тем тверже становилась потерянная было мною уверенность в благополучном исходе моего путешествия. Я глядел на далекие горы, просвечивающие сквозь марево жары, словно на какую-то фантастическую страну, и шел медленно и упрямо, стараясь выбирать для себя недалекие цели. Вон стоит причудливый кактус, если я смогу дойти до него, то...

Вон белый камешек, величиной, наверное, с два моих кулака... Дойдя до него, я выбрал следующую цель, потом еще одну и еще, стараясь не слишком поднимать веки. Наступал полдень, когда я вдруг споткнулся и упал.

Горячий, раскаленный жар пустыни опалил меня. С трудом поднявшись, я все же решил двигаться дальше. Приняв такое решение, обернулся: они шли, они видели меня и, уже не соблюдая прежнюю дистанцию, приближались.

Сощурившись, я пригляделся пристальней. Трое. Только трое?.. Я выигрывал.

Я выигрывал, я побеждал! Внутри бушевала радость, я слышал свой собственный зловещий смех. Нет, это не я, это победила пустыня! Они хотели меня прикончить, а моя пустыня сама убивает их.

Сколько времени я не ел? Никак не мог припомнить, но мысль о еде теперь вызывала приступ тошноты. Снова неожиданно свалившись, на этот раз я сумел быстро подняться.

Оглядываясь назад, отметил, что они были совсем уже близко, подпрыгивая в своих седлах. Бандиты хотели поскорее настичь меня, но лошади их еле плелись. Не знаю, так ли это, но мне казалось, что и сами седоки уже не могли быстро передвигаться.

Бредя по жаре, я шатался, я почти падал, опираясь на ружье как на посох. Повернувшись в очередной раз назад, я поднял ружье, держась за приклад, так как ствол был раскален, тщательно прицелился и выстрелил.