Одинокие боги - Ламур Луис - Страница 93

Вниз по Спринг-стрит был разбит забавный парк под названием Сады Вашингтона. Подумать только! Он занимал около тридцати пяти акров! В нем росли фруктовые деревья и виноград, содержалось несколько диких животных, была открыта площадка для танцев, имелось место и для оркестра. За Спринг-стрит располагался парк Фермеров с собственным ипподромом.

На холмах позади города стали вырастать новые дома. В городе было три главных улицы. Майн-стрит считалось деловой и следовала непосредственно за Спринг и Сан-Педро-стрит: последняя являла собой оживленное место с множеством апельсиновых садов, среди которых особо славился фруктовый сад Волфскила, занимавший более ста акров земли.

Каждый день приносил с собой что-то новое. Но каждый день, несмотря на занятость и постоянные дела, отнимавшие немало времени, мисс Нессельрод ловила себя на мысли, что все время думает об Иоханнесе и его исчезновении, обращая свой взор в сторону гор и пустыни. Она непременно и как можно скорее должна повидаться с донной Еленой, порасспросить, кто такой Альфредо и что ей известно о Питере Буркине.

Мисс Нессельрод подошла к входной двери, выглянула на улицу, потом, вернувшись и пройдя через небольшую дверцу, отделявшую читальню от торгового зала, села за свой стол.

Где же, наконец, Иоханнес? Где Мегги? Ни единой весточки за все это время!.. И от Джакоба Финнея с Монте и Овеном Хардином — тоже.

Да, она должна увидеться с донной Еленой, и надо это делать сейчас, немедленно.

Если Иоханнес жив, то постарается добраться до своих друзей индейцев. Но его враги могут узнать об этом и будут стремиться заманить в свои сети, ведь она здесь, в городе, ничего не может поделать, никак помочь. За исключением...

Может быть, Мегги все же сумеет остановить их?

Дон Исидро теперь лишь изредка посещал город, но на днях, говорят, снова вернулся сюда. С ним она тоже должна непременно встретиться. Мгновение поколебавшись, мысленно проигрывая ситуацию, мисс Нессельрод послала служанку за Келсо, спавшим в небольшой хижине во дворе. Оба, и Финней и Келсо, стали ее младшими компаньонами в деле. Но в то же время пока оставались на жалованье.

— Город растет, мистер Келсо, — однажды сказала она ему. — Мы должны расти вместе с ним. Так растут все калифорнийцы, и мы не имеем права отставать от наших сограждан.

— Я в бизнесе плохо соображаю, — смущенно признался Келсо.

Мисс Нессельрод улыбнулась.

— Зато соображаю я. Предоставьте это мне — соображать...

Теперь Келсо проследовал за служанкой в дом, кутаясь в плащ, поскольку ночь выдалась на редкость холодной. Мисс Нессельрод заметила, что он захватил с собой ружье.

— Я собираюсь пойти повидаться с доном Исидро, — сообщила она. — Хочу положить этому конец, раз и навсегда.

— Он не станет вас слушать, мадам.

— Выслушает! Донна Елена сейчас тоже в городе. Вместе мы не можем не заставить его...

В доме дона Исидро во всех окнах горел свет. В загоне стояло несколько лошадей, из комнат доносился смех, слышался оживленный разговор.

Келсо в нерешительности остановился.

— Здесь не очень-то приятная атмосфера, мадам. Вы уверены, что хотите пройти и через это? Говорят, с годами старик стал совершенно невыносимым.

— Да и гости, кажется, пьяны! Даже не узнают, что мы с вами были здесь. Все равно, меня это не останавливает.

С неохотой Келсо подошел к двери и громко постучал. Долго не открывали и он уже поднял было руку, чтобы постучать еще раз, как дверь приоткрылась и на пороге появилась полуодетая женщина, очевидно служанка.

— Si! Что вам угодно?

— Мы хотим побеседовать с доном Исидро.

— Он не желает никого видеть. Особенно не желает видеть гринго.

— В таком случае мы побеседуем с донной Еленой. Можно ее видеть сейчас? — решительно спросила мисс Нессельрод.

Женщина секунду колебалась, потом повернулась и пошла в комнаты. Она последовала за ней. Пройдя через арку, услышала невнятный разговор, потом появилась и донна Елена. Она торопливо шла навстречу.

— Друзья мои! Вы решились прийти? Это опасно! Что привело вас сюда?

— Желание поговорить с доном Исидро. Дон Федерико преследует Иоханнеса. Я слышала, что он около всех источников и озер поставил своих наблюдателей, чтобы не дать Иоханнесу выйти из пустыни. Я хочу остановить его! Это преступление!

— Дон Исидро не станет вас слушать, сеньора! Повторяю, здесь очень опасно, и вы должны уйти как можно скорее.

— Нет, донна Елена, я настаиваю на свидании.

— Ну, коли так, что ж, пойдемте.

Дон Исидро дремал в огромном кресле, в его пальцах была зажата потухшая сигара. Открыв глаза и узнав мисс Нессельрод, он приосанился, выпрямился.

— Что здесь делает эта женщина? — грубо спросил он. — Гоните ее отсюда немедленно! Как ты, сестра, осмелилась позволить ей войти в мой дом?

— Дон Федерико отправился в пустыню, — делая вид, будто не замечает этих грубостей, произнесла мисс Нессельрод. — Он преследует вашего внука, пытаясь его убить. Я хочу, чтобы вы это прекратили!

— Вы желаете это остановить? Да кто вы такая, чтобы сметь желать этого? Вон отсюда!

— Я попросила мисс Нессельрод остаться и хочу, чтобы ты все же выслушал ее, — вмешалась донна Елена.

Дон Исидро с внезапной живостью повернулся к сестре, пока та говорила. На какое-то мгновение он словно потерял дар речи, потом опомнился, свирепея все больше.

— Ты хочешь?! Да кто такая, чтобы что-то хотеть? Иди немедленно в свою комнату!

— Нет, братец, я останусь! Если кто-нибудь отсюда и уйдет, то это будешь ты! — Голос женщины был настойчив и тверд.

Он не сводил взгляда с донны Елены, вены на лбу старика вздулись, лицо побледнело.

— Елена! — крикнул он, выходя из себя. — Ты!.. Ты!..

У него не хватало слов.

В полной тишине, пока дон Исидро старался подобрать нужные слова, чтобы окончательно сразить сестру своим презрением, донна Елена тихо и спокойно произнесла:

— Нет, братец, ты не можешь приказать мне покинуть эту комнату, потому что она моя, и этот дом — тоже мой.

Дон Исидро попытался было встать с кресла, но без сил рухнул обратно, едва приподнявшись.

— Женщина! — рявкнул он. — Ты осмеливаешься говорить со мной в таком тоне? Твой дом? По какому праву?

— Да, мой дом, — твердо повторила донна Елена. — Ты все эти годы ничего не желал слышать о налогах и долгах, а я выплатила их! Этот дом теперь мой! Ранчо — тоже мое! Ты можешь, конечно, остаться здесь жить, при условии, если будешь себя вести, как подобает джентльмену.

— Что ты наделала? Какие налоги? Где взяла деньги? Где?

— Я получила их от своей матери, — спокойно объяснила донна Елена. — И вложила их в дело. В то время как ты жил все эти годы, снедаемый гордыней и ненавистью, я поступила так, как поступают все калифорнийцы. И поэтому земля эта теперь моя и дом тоже мой!.. А теперь слушай, брат. Ты пошлешь конного вестового к дону Федерико и прикажешь ему немедленно вернуться. Ты прикажешь ему, чтобы он не смел причинять никакого вреда твоему внуку Иоханнесу Верну.

— Я убью тебя! — воздевая кулаки к потолку, истошно закричал дон Исидро.

Рубашка на нем от обуревающих его эмоций расстегнулась, шейный платок развязался. Он являл собой вид растерзанный и неприятный. А донна Елена стояла возле него и гордо улыбалась. И мисс Нессельрод подумала, как в этот момент она была великолепна!

— Если ты это сделаешь, — ее голос зазвенел в возникшей вдруг тишине, — то Иоханнес Верн станет моим наследником. И тогда ты будешь жить в его доме! Есть его еду! Знай же, все, что у меня есть, я оставлю Иоханнесу. Мое завещание составлено по законам этой страны, и мои поверенные предупреждены.

— Ты не имеешь права делать этого! — пробормотал дон Исидро. — Здесь просто какой-то обман! А ты, сестра, безумна! Я буду рассказывать всем, что ты на старости лет лишилась рассудка!

— А кто тебе поверит? Скорее поверят мне, брат...

В дверях послышалась вдруг какая-то непонятная возня. На пороге появилась женщина, а позади нее трое мужчин; двое держали в руках ружья.