Восхождение Волка - Джоблинг Кертис - Страница 9

Когда Уитли отошел от пережитого потрясения, он взялся ухаживать за раненым пленником – менял повязки на ранах, готовил какие-то отвары и примочки, и к тому времени, когда Лесовик полностью пришел в себя, его раны почти затянулись.

Высмотрев подходящее место для ночной стоянки, Хоган слегка натянул поводья, останавливая Арго. Под густой высокой елью раскинулась просторная, покрытая мхом лужайка. Хоган подал знак Уитли, и они дружно соскочили с седел. Хоган отдал ученику поводья своего коня и отправился осматривать лужайку.

За эти дни они проехали почти пятьдесят долгих и трудных километров, двигаясь очень медленно из-за плохой дороги и тяжелых носилок, которые приходилось тащить за собой. Хоган полагал, что теперь они покинули земли Лесовиков. По крайней мере, надеялся, что это так. Донесшийся издалека раскат грома не улучшил и без того мрачного настроения следопыта. Отцепив носилки от Арго, они с Уитли принялись сооружать ночлег.

На ужин у них были вареный кролик и корнеплоды, которые Хоган нашел здесь же, неподалеку. Уитли наблюдал за тем, как Хоган кормит Лесовика с ложки. Своего пленника они одели в пару запасных бриджей Уитли и тяжелый зимний плащ Хогана.

Потом, по-прежнему сидя на корточках, Хоган поднес к губам юноши бурдюк с водой, и тот начал жадно пить – его кадык так и прыгал под охватывающими горло веревками. Старый следопыт не спешил, давая пленнику полностью утолить жажду. Не варвар же он, в конце концов! Хоган скользнул взглядом по руке пленника, которую сломал ударом своей палицы. В тот первый день рана выглядела ужасно, сломанная кость выпирала наружу, грозя прорвать натянувшуюся кожу, и Хоган туго перебинтовал руку пленника, преодолевая при этом подступавшую к горлу тошноту. Поначалу рана доставляла юноше постоянную боль, однако за те дни, что они пробирались сквозь лес, его страдальческие стоны постепенно стихли. Старый следопыт опасался, что у парня начнется гангрена, и в этом случае, как только они приедут в Брекенхольм, ему придется отрезать руку. Хоган осторожно отвернул край плаща, и у него отвисла челюсть.

Конечно, любой сразу мог заметить, что рука недавно была повреждена, но теперь подживала.

Недавно – да, но не всего лишь день назад! На руке остались синяки, но в целом она выглядела весьма неплохо. Хоган склонил голову вбок и осторожно провел свободной рукой по раненой руке пленника. Юноша даже не вздрогнул, продолжая жадно пить воду. Ни боли, ни воспаления, ни раны. Какими, интересно, способностями к целительству обладает этот парень? И как он это делает? Хоган оглянулся на Уитли, который заканчивал с кроликом, а затем быстро прикрыл руку пленника плащом. То, что он увидел, было невероятно и необъяснимо. Способности к целительству в сочетании со звериными повадками, которые Хоган наблюдал во время их путешествия, еще сильнее разжигали в нем желание как можно скорее доставить юношу герцогу Бергану.

Старый следопыт отошел и сел рядом с Уитли – оба они находились по другую сторону костра от пленника. Протянув руку к своему седельному мешку, Хоган ухватил эфес Вольфсхеда и плавным движением вытащил меч наружу. Внимательно рассмотрев Вольфсхед в неярком свете костра, он осторожно положил меч на землю – вначале лезвие, затем рукоять. Потом, порывшись в своих мешках, Хоган вытащил на свет божий обшарпанную записную книжку, перехваченную посередине шнурком. Развязав шнурок и перелистав страницы, старый следопыт принялся вписывать на чистом листе свои заметки о захваченном в плен юноше, пользуясь вместо карандаша остро заточенным угольком.

Молодой Лесовик сидел и не мигая смотрел на огонь.

– Как ты думаешь, он говорит по-нашему? – спросил Уитли, наблюдая за парнем.

Хоган набил табаком тонкую камышовую трубочку, прикурил от вынутого из костра уголька и только потом ответил:

– Сомневаюсь. Если хочешь, можешь попробовать поговорить с ним, но по мне, это будет пустой тратой времени. Это дикарь, Уитли. Им язык не нужен. Между нами и им слишком мало общего.

– Однако что он может сделать нам, мастер Хоган?

– Хочешь освободить его и посмотреть, что будет? Не забывай, однажды он уже едва не содрал с тебя кожу, поэтому на твоем месте я бы прекратил этот дурацкий разговор.

– Но я уже говорил, мастер, что он не убил меня, хотя ничто ему не мешало это сделать, – возразил ученик. – Просто сидел и наблюдал за мной. Если бы он захотел меня убить, это было бы для него раз плюнуть!

Хоган глубоко затянулся из трубки и выпустил изо рта три красивых колечка дыма.

– Уитли, так рисковать просто неразумно. Я верю, когда ты говоришь, что он не стал нападать на тебя, но понимаешь, это самый удивительный юноша, которого я когда-нибудь встречал. Когда в нем закипает кровь, он начинает меняться – ты сам это видел, а что это значит, нам с тобой хорошо известно. Когда кровь в нем успокаивается, этот парень становится похожим на человека не меньше, чем сам герцог Берган. Ну, другой породы, конечно, не такой благородный. Так сказать, дворняжка, полукровка.

Юный Лесовик продолжал сидеть и смотреть на огонь, погрузившись в свой собственный мир.

– Когда я был молодым, их было больше, но сейчас они почти полностью исчезли после походов Вергара. – Хоган пожевал свою губу, вспоминая давно прошедшие деньки. – Честно говоря, я и сам не знаю, хорошо это или плохо, но это совсем другая история.

Хоган не сомневался, что Уитли известно про подвиги Волка практически все – они не раз говорили о них еще в Брекенхольме. Да и герцог Берган следил за тем, чтобы все дети в его лесных землях знали историю Верлордов[2], а Уитли к тому же был на редкость внимательным учеником.

– В любом случае, – продолжал Хоган, – если кто-то и знает, что делать с этим парнем, то это герцог Берган. Ты сам его можешь об этом спросить, когда мы вернемся домой. Более мудрого и щедрого господина, чем его светлость, не найти. Можешь мне поверить, уж я-то успел кое-что повидать. А рассуждать на такие темы не мое дело. Если тебя интересует политика или забота о благе народа, значит, ты выбрал не ту профессию. Следопыт должен быть одиноким, спокойным и далеким от мирских проблем.

– Я знаю, мастер Хоган, – ответил Уитли, энергично кивая головой. – Поверьте, я думал над этим долго и усердно. Я понимаю, от чего отказался, но такая жизнь по мне. А поскольку я ваш ученик, то намерен впитывать в себя ваши уроки, как губка.

– Как мох, дружок, как мох. Ты же не в Брекенхольме сейчас, верно? – Старый следопыт подмигнул ученику и затянулся трубкой.

– Освободите меня.

Старый следопыт и его ученик удивленно вскинули головы. Юный Лесовик заговорил. И не одно слово сказал, а целую фразу. С быстротой молнии Хоган вскочил на ноги и потянулся за своей палицей, а затем, держа ее наготове, встал возле ног связанного пленника.

– Молчал три дня и вдруг заговорил. Хочешь, чтобы мы тебя отпустили? Этого просишь? Клянусь Богом, парень, язык, может быть, у тебя и есть, а вот мозгов в голове не хватает.

– Освободите меня, – повторил пленник, глядя теперь прямо в лицо старому следопыту, и добавил: – Прошу вас, сэр.

Это окончательно добило Хогана. Он мог еще предположить, что этот дикарь способен произнести пару отдельных слов, не больше, но «Прошу вас, сэр»? Чем, интересно, еще сможет удивить его этот необычный парень?

– Почему ты думаешь, что я могу освободить тебя? Я же видел, какой ты на самом деле, помнишь? Да, тогда ты не причинил вреда моему ученику, но я ни секунды не сомневаюсь в том, что ты порвешь нас обоих в клочья, если только это придет тебе в голову. Но даже если ты не убьешь нас, так сбежишь назад к своим грязным сородичам и расскажешь им, где мы находимся. Нет, парень, извини. Ты останешься с нами. Отпустить тебя на свободу или нет, решать не мне, а герцогу Бергану.

– Вы не понимаете, – хриплым, ломающимся голосом произнес юноша. – Если хотите остаться в живых, развяжите меня.