Падший клинок - Гримвуд Джон - Страница 25

— Будьте наготове, — прошипел Родриго.

В следующую секунду его приказ передал сержант, в основном упирая на то, что он сделает со стражниками, если те не справятся. Каменщик ударил молотом в последний раз, и замок не выдержал. Еще мгновение дверь держалась на оставшейся петле, а затем рухнула на землю.

Первая стрела, вылетевшая из здания, ударила в каменщика.

«Я бы сделал то же самое», — подумал Родриго.

Каменщик выронил молот и неуверенно потрогал стрелу, будто не решаясь вытащить ее из горла. Мамлюки умрут. А теперь у них есть шанс умереть быстро. По крайней мере, Родриго надеялся на это. После осады Луки он видел, как разъяренные солдаты убивают медленно. Но тогда он был среди толпы и луканцы ничего для него не значили.

— Захватите здание! — приказал Алонцо.

Собравшуюся толпу не требовалось упрашивать. Они сгрудились позади регента, готовясь броситься в арку. Темучин поймал кивок капитана и пропустил их. Троица, которая первой добралась до арки, вывалилась обратно со стрелами в груди.

Похоже, о них позаботился один лучник.

Луки мамлюков вполовину короче английских, их изготавливали из прочного дерева и рога. Стрелы летели далеко, а зазубренные наконечники оставляли ужасные раны.

— Старший, хочешь, я разберусь с их лучником?

Родриго покачал головой. Пусть с этим справится толпа. Люди вновь рванулись вперед, но дело было не в храбрости. Задние напирали с такой силой, что у тех, кто шел впереди, не оставалось иного выбора.

— Мы охраняем регента.

Темучин кивнул.

Принц Алонцо вряд ли подвергался большой опасности. Грудь прикрывала кираса, горло — латный обод, голову — шлем с гребнем. На предплечьях — тяжелые наручи. На одном боку висит меч, на другом — кинжал. Бородка и доспехи делали принца похожим на кондотьера.

Наверняка намеренно.

Приземистый мужчина схватил рыбачью острогу, взвесил ее в руке и метнул с привычным умением старого солдата. Импровизированное копье пронеслось над головами и нашло свою цель.

Темучин одобрительно крякнул.

— Теперь войдем мы!

Регент уже передвинул перевязь и высвободил кинжал, так что сержант не ошибся.

— Пропустите меня, — прорычал Алонцо.

Один из Кастеллани толкался, пока не обернулся и не узнал принца. Регент схватил красную повязку мужчины и повязал на руку, ухмыляясь оторопевшему человеку и реву толпы. «Я один из вас», — говорил его жест.

Разумеется, если забыть о дворце. И богатствах Миллиони. И слепоте закона, когда соперники регента внезапно исчезали.

— Старший…

— Ничего, — ответил Родриго.

Им преградил путь купец в полосатом халате.

За его спиной стояло полдюжины солдат-мамлюков. Ровно столько, сколько имел право держать их фонтего для защиты от воров. Шесть для чужеземного фонтего. Одиннадцать для венецианского. Тринадцать — для патриция. Закон был ясен и неукоснительно соблюдался.

— Собираешься выстрелить и в меня? — спросил Алонцо.

— Господин мой… — Купец поклонился, но тут же счел приветствие недостаточно уважительным и исправился: — Ваше высочество.

Глаза регента полыхнули пугающей страстью. На секунду Родриго подумал, что этими словами мамлюк купил себе жизнь, а может, и свободу. Но его следующая фраза оказалась ошибкой:

— Возможно, ваша племянница просто сбежала?

По мере того как люди пересказывали друг другу его слова, в толпе зарождался гневный рев. Джульетта была принцессой Миллиони и собиралась стать королевой. Неужели мамлюки так глупы? Или это вовсе не глупость?

Регент, сочтя слова личным оскорблением, выхватил меч и шагнул вперед. Купец взмолился о пощаде, но Алонцо с размаху нанес удар.

— Давай! — приказал Темучин, и его солдаты принялись резать мамлюков, пока те еще не опомнились. Родриго, взглянув наверх, увидел на балконе двух мальчишек, тянущих денежный сундук. Сейчас они столкнут сундук с балюстрады.

— Господин…

Родриго бросился вперед и с такой силой толкнул регента плечом, что тот пошатнулся и выронил окровавленный меч. Сзади послышался глухой удар, в стороны полетели куски булыжника. Сундук упал в точности туда, где секунду назад стоял Алонцо. Вся толпа, как один, бросилась на раскатывающиеся монеты, набивая карманы серебряными дирхамами. Сундук с деньгами был самым тяжелым предметом, который удалось найти мальчишкам.

— Ты спас мне жизнь, — произнес Алонцо.

Возможно, Родриго только почудилось, что в голосе принца звучит удивление. Но в следующую минуту кондотьерская бородка оказалась совсем близко, а плечи капитана стиснули крепкие руки.

— Назови награду, — потребовал Алонцо.

— Мой господин, госпожа Джульетта… То судно мамлюков…

— Ради Бога, дружище, забудь о нем. — Они с регентом говорили о разных кораблях. — Твой особняк разваливается, верно?

— В нем нет ни одной сухой комнаты.

— Тогда решено. Две тысячи дукатов. Скажешь казначеям, я приказал выдать эту сумму. У тебя есть титул?

— Армигер, [14]мой господин.

— Я сделаю тебя бароном. Разумеется, после одобрения Марко.

Толпа подбирала дирхамы, мальчишки-мамлюки замерли на балконе, слишком испуганные, чтобы бежать. А Родриго низко поклонился. Так низко, чтобы принц Алонцо не видел его лица.

Родриго поднимался по ступенькам следом за регентом и просчитывал последствия случайного выбора стороны во вражде Алексы и Алонцо. Теперь у него хватит денег на ремонт крыши. И еще титул. Первое заметно улучшит его шансы на удачную женитьбу. А вместе со вторым шансы превратятся в реальность. Хотя Десдайо все равно для него недоступна. Родриго не планировал примкнуть к той или иной стороне. Но герцогиня вряд ли поверит в случайность.

Фонтего деи Мамлюк имел три этажа. На нижнем разгружали и хранили товары, там же с лотков продавали специи и алую кожу. Сейчас все лотки подожгли.

На этаже, к которому они сейчас подошли, находились гостиные и библиотека. Но толпа рвалась наверх. Там размещались кухни: так дым из печей сразу уходил в небо. А еще там хранились все ценности, живые и неживые. И, по слухам, жили луноликие красавицы, столь прекрасные, что им приходилось всегда закрывать лица вуалями, дабы избавить мужчин от искушения. Эти мысли гнали толпу вверх. Тела мальчишек так и остались лежать на балконе.

— Вам нельзя входить.

Навстречу им вперевалку бежал толстяк, безволосый, в алых шароварах и жилете с золотисто-синими павлинами. В ухе висело золотое кольцо.

— Евнух, — прошептал Темучин, но Родриго и сам догадался.

— Мой господин, — толстяк, расставив ноги пошире, пытался не пропустить принца Алонцо в гарем. — Так не подобает. Прошу вас…

Он умер от стрелы в горло.

— Старший, стрела не наша.

Какой-то Кастеллани прихватил охотничий лук мамлюков. Алонцо наверняка знает, подумал Родриго, потом толпу придется разоружить. Но сейчас принц предпочитал заигрывать с ними.

— Угощайтесь, — заявил регент.

О чем он говорил? Угощайтесь женщинами? Едой на кухне? Или золотом, спрятанным в тайниках? Толпа недолго думая решила угоститься всем сразу.

Венеция только что объявила войну, подумал Родриго. Но вряд ли они это понимают.

22

— В тебе кровь мамлюков?

Тико отрицательно покачал головой.

— Говорил же вам, — гордо заявил Пьетро. Он отбросил с лица черные волосы, еще сильнее размазав по физиономии грязь.

— Они убивают мамлюков, — пояснил он. — Розалин думала…

Мальчик говорил, не прекращая озираться по сторонам.

— Ну, Стража-то тебя ищет. И еще черная девушка с косичками. Вот Розалин и подумала, ты, наверно, мамлюк…

— А если нет, — сказала Розалин, — тогда он должен быть рабом.

— Так и есть, — кивнул Джош. — А твой хозяин такой важный, что обратился к Страже… Но он же не из Десяти? — вдруг забеспокоился мальчик.

Розалин вскочила на ноги.

Тико остановил ее, и девочка оскалила зубы. За ее спиной Пьетро подобрал обломок кирпича: