Падший клинок - Гримвуд Джон - Страница 63

А колесо все крутилось и крутилось…

— А о чем она говорила, когда сказала «спаси себя»? — поинтересовался Пьетро. Первые слова после исчезновения А'риал.

— Неважно.

Мальчик смутился, но все равно продолжал с беспокойством смотреть на Тико. Высоко над ними сменилась стража, в яме появился новый факел.

— Если ты можешь спастись, тогда спасайся, — это было сказано совсем по-взрослому.

— Как ты вообще ввязался во все это?

Пьетро рассказал ему о наводящих ужас Волчьих братьях и о том, как дети случайно оказались на пути их охоты.

Повесть мальчика состояла из смеси уличных слухов и откровенного вранья, но Тико понял, речь идет о давней войне, которая началась задолго до его прибытия в город. Может быть, даже до того, как Атило встал во главе Ассасини.

— Нам следовало спрятаться, — признал Пьетро.

Так ему приказали. Они спрятались, и прятались почти все время, пока шел бой. Они видели только самый конец, о чем проболтались в ту ночь, когда схватили Тико. И совершили ошибку.

— Тико!.. — проревел стражник.

Пьетро схватил юношу за руку.

— Черный мастер, — прошептал он. — В воду. Прячься.

Решетка с грохотом откинулась. Арбалетчики наставили оружие в яму, сверху поползла длинная деревянная лестница. Она плюхнулась в грязь, утонула на пару дюймов и замерла. Колесо остановилось. Спустя несколько секунд, когда в яме воцарилась тишина, сверху донесся голос:

— Тико, поднимайся.

Капитан Родриго был ярко освещен факелами. Он зажал нос рукой, надеясь защититься от вони, которую Тико уже не замечал.

— Я сказал, нет, — возразил Тико.

— Что нет? — крикнул Родриго.

Тико не мог вспомнить имя стреги. Имя моментально ускользало из памяти; должно быть, это часть ее магии.

— Девочка… герцогини, — невнятно закончил юноша. — Рыжая. Она спрашивала… Она сказала… — он не мог вспомнить слова.

— Поднимайся! — рявкнул Родриго. — Не трать мое время.

Тико подталкивал Пьетро вперед, отовсюду послышались смешки и шепот. Пьетро отказывался лезть наверх. Тико настаивал. И Пьетро, оказавшийся между Тико и арбалетчиками, смирился с неизбежным. Атило наверняка излечил бы его от этой слабости.

Родриго стоял рядом с Черным мастером, одетым в ночную рубашку. Губы Мастера побелели от ярости. Позади него ждали тюремщик и надзиратель в униформе из грязного шелка с оборванным и печальным крылатым львом на груди.

— Кто это? — спросил Родриго.

— Новый ученик Атило.

— Мой господин… — вымолвил надзиратель. — В вашем приказе упомянут только один человек.

До сей минуты Родриго собирался швырнуть мальчишку назад. Но теперь возобладала гордость. Надзиратель открыл было рот для возражений, но заткнулся, услышав рык Черного мастера.

— Герцог ждет.

50

Марко IV вцепился в подлокотники своего черного трона как матрос, который держится за поручень из боязни быть смытым за борт. Его пальцы побелели. Герцог Марко обратился к Тико, не замечая мнущегося рядом мальчишку:

— Узрите, вот Скорбный Ангел.

Тико поклонился со звоном кандалов.

Атило, стоявший сбоку от трона, увидел, как герцогиня улыбнулась своему сыну. Регент только вздохнул.

— Неужели тебе не пришло в голову сначала его вымыть? — обратился он к Родриго, вымещая на нем свое раздражение.

— Мой господин, в приказах говорится вести его прямо сюда.

— И ты всегда подчиняешься письменным приказам?

Родриго кивнул.

— Восхитительно, — кисло заметил Алонцо, давая понять, что на самом деле думает. — Ты, — приказал он Тико. — Подойди ближе.

Тико шагнул вперед. Спустя секунду за ним последовал Пьетро.

Атило стоял по одну сторону от трона. Отец Десдайо и горстка прочих членов внутреннего совета стояли по другую. Лампы то вспыхивали, то гасли, ночной воздух наполнял запах горящего рыбьего жира. Большинство людей в зале выглядели озадаченными, раздраженными или даже немного напуганными тем, что их посреди ночи вытащили из постели.

Так это же Совет Десяти, вдруг сообразил Тико. Он сосчитал людей по обе стороны от трона, заметил среди них доктора Кроу и заинтересовался, знает ли кто-нибудь, кроме Десяти, что алхимик — член внутреннего совета.

За креслом Алексы пряталась девочка. Она улыбнулась, встретив взгляд Тико, холодной, безжалостной, ослепительной улыбкой.

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил Алонцо.

— Нет, мой господин.

— Как и я, — заметил регент.

— Алонцо… — мягко упрекнула его герцогиня.

— Это нелепо, — ответил он. — Десять призваны ради частного дела.

— Мой господин, Атило, — голос Алексы стал немного тверже, — имеет право быть услышанным… Итак, — она посмотрела на Атило, — говорите.

Атило вышел вперед и опустился на колени перед троном.

— Город пожаловал мне звание fidelis noster civis, верного слуги Венеции. Даруйте мне жизнь за оказанные мной услуги.

Марко IV поковырял в носу.

— Я считал вашего отца своим другом…

Каждое слово тщательно продумано. Атило говорил торжественным, глубоким голосом. Ни у кого не оставалось сомнений, эта просьба много для него значит.

— Я хорошо служил Венеции. Был адмиралом, командовал сухопутными войсками. И исполняю, — он чуть замешкался, — другие обязанности, защищая Венецию.

— Чего именно ты хочешь? — спросил Марко.

Атило моргнул.

Обычно Алекса и Алонцо решали все дела между собой. Но когда говорил герцог, все молчали. Его слова — закон. На этой основе построили свою власть его мать и дядя. И сейчас проблеск здравомыслия герцога нарушил баланс.

— Ну же!

— Прошу даровать мне жизнь узника.

— Их здесь двое, — рассудительно заметил Марко. — Один пугает тебя. Ты боишься, что он спал с твоей возлюбленной. Другой знает, что ты солгал о похищении госпожи Джульетты. О котором из них ты просишь?

В комнате было тихо. Но после слов герцога наступила полная тишина. Покрасневшая Десдайо, едва не плача, вышла вперед.

— Я бы никогда не стала…

— Стала бы, — сказал Марко. — Ты просто не знаешь. Он пугает и тебя. И нравится этим.

— А при чем тут госпожа Джульетта?

Герцог повернулся к дяде. Алонцо покраснел и неожиданно принялся извиняться. Герцог успокоил его, но попросил больше так не делать.

— Расскажи им правду, — приказал Марко Атило.

— В первый раз она просто сбежала.

— И ты просто вернул ее? — спросил Алонцо. — Не упомянув о прочих обстоятельствах?

— Да, мой господин.

— В ту ночь…

— Алонцо, — произнесла герцогиня Алекса.

— Регент прав, — Марко мило улыбнулся. — В ту ночь, когда Клинок был сломан, — он заметил, как кровь отхлынула от лица Атило, и поправился: — ну, во всяком случае, треснул. Ты согласен?

Атило, стоя на коленях, кивнул.

— И моя мать права. Кригсхунды, маги, ходячие мертвецы, а теперь и это, — Марко IV, принц Серениссимы, обвел взглядом Совет, кивая каждому из Десяти. Потом послал воздушный поцелуй Десдайо. — Лучше быть настороже. У нас так много врагов, никогда не знаешь, кто из них подслушивает.

Марко сошел с возвышения, на котором стоял трон, и поднял Атило с колен.

— Ты знаешь, в чем его спасение?

— Нет, ваше высочество.

— Я не оскорблю небеса. И не рискну оскорбить ад. Тико сохранит свою жизнь. Твой новый ученик — тоже. Но вряд ли дядя позволит тебе держать рядом демона.

Последние связные слова герцога на ближайшие три месяца. Конечно, в тот момент об этом никто не подозревал. Разве что Хайтаун Кроу… Алхимик бросился к герцогу и помог ему усесться обратно на трон.

Марко вновь мертвой хваткой стиснул подлокотники. Спустя несколько секунд он немного расслабился и принялся стучать каблуками по подножию. Потом отвлекся на бабочку, кружившую у лампы. Когда Атило окончательно убедился, что герцог больше не обращает на него внимания, он обернулся к Алексе и Алонцо.