Многоликое волшебство - Лебедев Дмитрий - Страница 22

— Доброе утро, — весьма смущенно заметил принц, не торопясь встретить взгляд Аврайи. Перед ним пронеслась картинка, как он вчера чуть было не вступил в борьбу с драконом, и ему снова стало не по себе.

— Ну, утром это назвать довольно сложно, но все равно, привет, — Аврайа была явно в хорошем настроении. Она почесывала кончиком крыла основание хвоста, и по всему было видно, что это весьма приятно. — Ладно тебе, расслабься. Я не держу на тебя обиды, потому как нелепо обижаться, что тебя приняли за индюка, кохда ты и впрямь выхлядела индюком. Хочешь полетаем, если Странд тебя отпустит?

От такого предложения Руффусу стало немногим спокойнее, хотя сама идея полетать на драконе завораживала. О таком ему даже не мечталось, но надо еще разобраться, правда, что подразумевается под словом полетаем. Может, у драконов принято летать с людьми в когтях. Если так, то лучше было бы воздержаться от полетов.

— Спасибо, — выдавил из себя Руффус, — мне очень льстит твое предложение.

— Парень, расслабься, тебе ховорю, — Аврайа отвлеклась от радостного почесывания и подошла к принцу вплотную, нависнув над ним живой скалой, переливавшейся в лучах солнца всеми цветами радуги. Удивительно, до чего она была ужасающей и прекрасной одновременно. — Никто тебя есть не собирается. Все эти сказки про драконов, пожирающих людей и ворующих красавиц — полная чушь. Кстати, ты слышал когда-нибудь, что они потом делают с украденными красавицами? Нет? Вот то-то. Придумаешь что-нибудь толковое на сей счет, скажи мне, ладно?

— Хорошо, — машинально ответил Руффус, а про себя подумал, что и впрямь все истории умалчивают о том, что же драконы делают с похищенными девственницами. Да уж, если на то пошло — легенды даже не предусматривали возможности существования самок дракона. Видимо, самки по логике преданий должны были похищать молодых хорошеньких рыцарей, освобождать которых должны были отправляться прекрасные принцессы. Бред какой-то. — Не обращай пока на меня внимания. Дай мне привыкнуть к твоим размерам.

— А я не такая уж и крупная, к твоему сведению, — непонятным образом ей удалось изобразить кокетливую обиженность.

— Я не хотел тебя чем-нибудь обидеть, — он пытался найти побыстрее приемлемое объяснение своему поведению. — Просто считай меня за деревенского принца, никогда не видевшего в своей провинции настоящего дракона.

— Лучший способ привыкнуть к дракону и вызвать у него привязанность — это почесать его между рогами во время приятной беседы. — Увидев, как приняв вид поднимающегося на эшафот, Руффус начал пытаться не торопясь, но и не отвиливая, делать то, о чем его попросили, Аврайа поспешила его успокоить. — Не насилуй себя. Сделаешь это тогда, когда не будешь так возбуждаться от подобных предложений, а сейчас постарайся сбросить с себя оцепенение и умойся наконец. А то Странд может потерять терпение и превратить тебя в пакость какую-нибудь, — с последними словами она развернулась и начала удаляться, довольная тем, как ловко ей удалось подменить одни опасения другими.

Предпочитая не проверять, сколько правды было в шуточках Аврайи, Руффус поспешил закончить умывание и вернуться в дом. Странд совершенно расслаблено развалился в кресле, поглядывая на игру огня в камине.

— Садись за стол, — не поворачивая головы, сообщил маг и усмехнувшись добавил: — Завтрак сейчас прибудет.

Руффус так напрягся от очередной шутки по поводу его сна, что не заметил, как и откуда на столе появились блюда с отменным жарким, гарниром, соусами и кувшин непонятной формы, в который была залита какая-то горячая, судя по пару, жидкость. Может быть, он не заметил бы этого, даже если бы следил очень внимательно, хотя и не понятно за чем, но легче было думать, что он просто что-то прозевал. На кувшин, снабженный сбоку загадочным отростком, похожим на хоботы мифических слонов, какими их изображали в книгах, ученик взирал с особым недоумением, не очень-то желая показать свое неведение, но в то же время и не понимая, что с ним делать. То ли подлить его содержимое к мясу, то ли к гарниру, а может это вовсе и не очередной соус, и его надо налить в керамическую кружку.

— Попробуй, это очень хороший чай, — разрешил его сомнения маг, налив содержимое кувшина в свою кружку, и предлагая то же самое ему. Из хобота полилась струйка темно-коричневой жидкости, обладавшей невероятно богатым запахом. Первый же глоток удивил Руффуса потрясающе бодрящим и приятным вкусом.

— Что это за напиток? — плюнув на опасения показаться невежественным, поинтересовался ученик.

— Это — чай, — не придавая никакого значения смущению принца, ответил Странд. — Его выращивают далеко на востоке, и никакого отношения к магии он не имеет. А в будущем, — добавил он не меняя тона, — не стесняйся задавать вопросы, если чего-то не понимаешь. Иначе — ничему не научишься.

Пища была очень вкусной, да и аппетит у Руффуса был зверским, так что ее прием не занял много времени. Поблагодарив хозяина, он налил себе еще чаю и с большим наслаждением стал потягивать его, удивляясь тому, что каждый глоток передавал вкус полностью, не стираясь от повторений. Если этот напиток и не связан с магией, то уж процесс его употребления — наверняка.

— Собирайся, — сказал Странд, поднимаясь с кресла, — отправимся на прогулку. На воздухе оно как-то лучше беседуется.

Руффус поднялся в свою комнату, прибрал в ней кое-как разбросанные вчера вещи, и после некоторых колебаний нацепил на себя пояс с мечом и кинжалом, считая, что с оружием гулять спокойнее. Спустившись, он обнаружил, что маг уже поджидает его на улице.

— Пойдем к горам, там все располагает к длинным беседам.

И они, обойдя дом, пошли по лугу в направлении горной тропки.

— Если тебе так будет легче принимать мои поучения, — прервал молчание Странд, — я могу принять вид, более соответствующий твоим представлениям об учителе.

— Нет-нет, — с минуту поколебавшись ответил Руффус. — Я уже начал привыкать к мысли о том, что на твою внешность не стоит обращать внимания, так как ты легко можешь ее менять.

— Это хорошо. Наверное, более всего внешность отражает мое настроение.

— А почему, все-таки, ты не хочешь помогать Эргосу? — рискнул спросить принц.

— Потому что это будет помощью не Эргосу, а Селмению, — как о чем-то очевидном сообщил Странд.

— То есть как это?

— Это очень старая история, но, если хочешь, я расскажу тебе ее, — маг присел на скамейку, поставленную у небольшой запруды на горном ручье. Напротив имелась еще одна скамья, и, видимо, подразумевалось, что на нее стоит сесть Руффусу. Так он и сделал, в очередной раз удивившись живописности открывавшегося вида. Внизу был луг, залитый яркими весенними оттенками зелени, окруженный с трех сторон сплошной стеной леса. Под ногами был небольшой прудик с каменистым дном и кристально чистой водой. В пруду плавали яркие рыбки, периодически поднимаясь к поверхности. По камням, окружавшим водоем, вверх карабкалась зелень, образуя затейливый узор. Похоже, что маг сам создал себе уголок природы на свой вкус. И вкус этот нравился Руффусу.

— Основателем вашей династии был некий волшебник, Селмений, достигший большого мастерства во многих тайных искусствах, но так и не овладевший искусством полного перевоплощения, а потому ему приходилось поддерживать свою жизнь с помощью массы достаточно мерзких обрядов, которые омолаживали его, но незначительно.

— Ты говоришь, что он был волшебником? Но почему я должен тебе поверить на слово? Предания говорят, конечно, о том, что он пользовался поддержкой некоторых магических сил, но не более.

— А ты никогда не задумывался над тем, — на лице мага расплылась снисходительная улыбка, — почему последние тринадцать королей правили триста лет, а первые восемь — тысячу двести?

— Я много думал об этом, — принцу не доставляло удовольствия, что его сразу повергли столь простым аргументом, — и полагал, что раньше могло быть другое летоисчисление…

— Это мало похоже на объяснение, потому как каждый из восьми королей пережил помногу советников. Это видно из тех же летописей. К тому же и времена года там меняются нормально. Единственное и весьма очевидное объяснение — что они были волшебниками, способными продлевать свою жизнь.