Многоликое волшебство - Лебедев Дмитрий - Страница 26

— Не торопись, — угадывая направление его мыслей сказал Странд. — Я рад, что тебе удалось достичь просветления, но сейчас ты должен смирить свои чувства и попытаться очистить голову от всяких мыслей. Попробуй представить себя чистым листом бумаги. Ты готов заполнить этот лист, но нужно, чтобы тебе было продиктовано то, что следует записать. Самое сложное — это не разбудить в себе способности — а научиться управлять ими. Закрой глаза и прислушивайся не только к моим словам, но и к собственным ощущениям. Они должны помочь тебе подкорректировать общие инструкции, сделать их приемлемыми для тебя.

При этом Руффус попытался уйти в себя и удивился удивительной смене ощущений пустоты и бурной жизни. Они чередовались с ужасающей частотой, не давая сосредоточиться ни на одном из них. Только мерно вливающиеся слова мага помогали навести во всем этом хотя бы видимость порядка.

— Магическая энергия разлита в окружающем нас мире, она невидима, но это не означает факта ее отсутствия. Есть и другие виды энергии, существующие в обычных условиях незаметно, но в моменты концентрации они способны порождать вполне ощутимые эффекты. Так например, явление молнии — не более чем сильный разряд одного из видов невидимой энергии. Сущность магической энергии — в управлении процессами, а так же другими видами энергии. Проблема заключается в умении ее сконцентрировать и направить в нужное русло. Для начала попробуй ее почувствовать. Большинство магов пытаются при этом использовать зримые образы. Например, они представляют ее в виде разноцветных нитей, пронизывающих все окружающее пространство. Толщина нитей характеризует их мощность, тогда как цвет — ее разновидности…

Перед мысленным взором принца и впрямь возник образ сотен нитей всех возможных цветов и размеров, сплетающихся в немыслимые узлы, образуя сеть, охватывавшую все окружавшее пространство. Эти нити нигде не начинались и не заканчивались, они приходили из бесконечности и растворялись там же, дрожали, плавали, одни узлы распадались, другие возникали на их месте. Казалось, даже попытка разобраться в этом хаосе, не то чтобы им управлять, должна была закончиться сумасшествием.

— … цвет нитей управляющих тем или иным явлением каждый видит по-своему, — продолжало доноситься до него, — поэтому нет другого пути, чем попробовать все самому. Чтобы справиться с хаосом, царящим в океанах магии, следует подобрать себе способ концентрироваться на необходимом. Если ты обратил внимание, то у тебя уже есть естественный способ — большинство нитей сосредоточивается или даже проходит через твое родимое пятно. — Услышав это, он понял, что так оно и есть. — Попробуй потянуть за одну из них.

Прикосновение к небесно-голубой нити ласкало руку приятным теплом. Откуда-то изнутри всплыло, что он и раньше не мог не касаться их, но почему-то ничего не чувствовал. Хотя, с другой стороны он и не пробовал за них тянуть или делать с ними что-либо еще. Может быть, в этом все и дело?

Следуя указаниям, он попробовал собрать несколько нитей и сплести из них нехитрый узелок. Возникла легкая, но всюду проникающая вибрация, передавшаяся даже камню, на котором он сидел. Затем он начал пробовать тянуть за нити разных цветов, прислушиваясь к возникавшим при этом ощущениям и пытаясь их связывать с явлениями, происходящими в обычной жизни.

— … не торопись прикасаться к плотным нитям, не поняв, к чему это может привести. Экспериментируй с самыми тонкими. Надеюсь, что никаких серьезных последствий тем самым не вызовешь…

Часть ощущений уже начала принимать понятные формы. Он даже попробовал сознательно нагреть камушек, поднятый с земли. Правда только третья пара нитей начала нужным образом влиять на его температуру, а от первого опробованного узла он стал ледяным, но это уже был результат.

Затем он сосредоточился на родимом пятне и увидел, что нити, выходящие из него, то есть уходящие вперед, были толще, словно они усиливались. Попробовав поместить свой мысленный взор за спину и посмотреть на мир сквозь пятно, как через линзу, Руффус почувствовал, что картина существенно упростилась и приняла некоторое подобие порядка. Более того, глядя таким образом, он мог интуитивно чувствовать, к чему поведет тот или иной узел, сделанный из попавшихся под руки нитей. Это существенно облегчило выполнение заданий, поступавших от учителя.

Вдруг он почувствовал, как на мир, полный красок и непередаваемой красоты, в котором он уже начал слегка ориентироваться, словно набросили покрывало. Остался только розоватый полумрак смеженных век. Руффус открыл глаза и потряс головой, пытаясь вернуться к нормальному восприятию обычного мира. Странд сидел напротив, меланхолично рисуя что-то веткой на песке у ног. Солнце, которое он, казалось, только что встречал, уже клонилось к закату. Кто бы мог подумать, что он смог весь день просидеть с закрытыми глазами…

— Я очень доволен, — не поднимая глаз сказал маг, — для одного дня ты сделал очень много. Видимо, у тебя по-настоящему большой талант. Только не возгордись раньше времени, но, думаю, мы сможем скоро сделать что-нибудь осмысленное.

— Спасибо, учитель, — последнее слово выскочило как-то совершенно непроизвольно и вызвало легкую улыбку на лице Странда. Руффус попытался было вспомнить прочитанную ему лекцию, но понял, что пока что она вызывает у него не более чем смутные ощущения и отрывочные фразы. Надо будет вернуться к этому позже и попробовать во всем разобраться.

— Дай мне твой меч, — обратился Странд. Принц не раздумывая выполнил просьбу. — Нет, это не то, — сказал маг, взвешивая клинок в руке. — Просто кусок железа, хотя я чувствую у тебя настоящее оружие.

— Может быть, это? — сказал Руффус, протягивая подаренный отцом кинжал. Странд с уважением принял его, и вдруг под первым же легким прикосновением из клинка начал изливаться свет, видимый даже днем.

— Да, это уже серьезная работа, эльфийская.

— Я полагал, что это сказки, — смущенно признался Руффус. — Ну, в смысле, эльфы, гномы и…

— Да-да, и драконы, — уверенно продолжил маг, — с одним из которых ты уже познакомился. Эльфы — они скорее гости в этом мире, к тому же нечастые в последнее время. Когда-то они всерьез хотели покорить людей, но по счастью у них возникли большие проблемы в своем мире, и им пришлось отказаться от завоевания.

— Какие проблемы?

— У них две основные беды: бессмертие и тот факт, что все они короли да принцы, — с усмешкой поделился Странд. — Последнее и не дало им здесь закрепиться. Получили новый виток какие-то интриги с историей, растянувшейся на многие тысячелетия — и завоевателей призвали домой, хотя несколько тайных крепостей еще остались на севере. Безумно красивые и совершенно холодные, как и все, что создавали их руки. Этот клинок — ты чувствуешь, насколько холоден его свет? Но это ничуть не помешает ему стать страшным оружием в умелых руках.

Руффус зачарованно слушал учителя, поражаясь некоторым комментариям, существенно менявшим впечатления от классических преданий. Неизменным осталось разве что представление о бессмертии эльфов, хотя и оно окрасилось не приходившими ранее в голову проблемами, связанными с ним.

Незаметно для Руффуса день подошел к концу, да и не мудрено — обманчивое тепло здешних мест, в происхождении которого сомнений более не оставалось, не делало зиму — летом.

— Ладно, — сказал Странд, возвращая кинжал хозяину, — проверять твое фехтовальное дарование придется в другой раз. Пошли домой.

Только услышав это, Руффус почувствовал, насколько устал. До того все было как-то недосуг обращать на это внимание. Напряженные занятия, увлекательный рассказ… Но если бы пришлось брать в руки меч — он не продержался бы и минуты, а достаточно скоро и вовсе с ног бы упал. От одной мысли о подобном проведении времени он почувствовал то, что правильнее всего было бы назвать приливом слабости.

Когда они уже спустились на луг, Странд неожиданно сказал:

— Да, кстати, в жилах Аврайи тоже есть эльфийская кровь.