Многоликое волшебство - Лебедев Дмитрий - Страница 76

Развернувшись спиной к столбу и прижавшись поплотнее, Руффус опустил глаза и с удивлением обнаружил под ногами небольшую прогалину, не больше полуметра, кольцом охватывающую камень, а на прогалине робкую, неуверенно зеленую, но вне всякого сомнения живую травку. Отогревшись, он решил снова пройтись, и тут его внимание привлекла тоненькая струйка дыма, поднимающаяся над одной из руин. Подойдя поближе, он обнаружил, что остатки храма окопаны и вниз ведет нехитрая земляная лестница. Не думал Руффус, что кто-то еще бывает в этих местах.

Влекомый естественным любопытством, он начал аккуратно, боясь поскользнуться на оледенелых ступенях, спускаться, когда не то из дверей, не то из лаза показалась сгорбленная фигура, размахивающая руками.

— Нет, нет, нет. Тебе сюда нельзя, — произнес старик, согнутый в три погибели, поднимаясь навстречу. — Стой там, я сам к тебе подойду.

И он действительно подошел. Старик казался чуть выше метра, одетый в длинный, до пят, балахон, капюшон которого был наброшен на голову, так что разглядеть его лицо не удавалось. Единственное, что сразу бросалось в глаза — это необычайно широкие плечи, как, говаривали, бывают у карликов, но никаких признаков горба, неизменного спутника в таких случаях, не было.

— Давай поднимемся, — сказал незнакомец, и когда они вышли вновь на вершину холма, отбросил на спину капюшон. Лицо его оказалось серого, какого-то каменистого, что ли, цвета, на фоне которого особенно ярко выделялись лилового цвета глаза. Морщин на лице почти не было, да и вообще, когда тот распрямил плечи, Руффус не мог уже сказать, почему решил, что перед ним старик. Что-то он никак не мог припомнить такого народа, к которому мог бы принадлежать незнакомец.

— День добрый, — пробормотал принц, теряясь в догадках, кто же перед ним стоит. — Простите за беспокойство, но я очень удивился, обнаружив, что кто-то из людей еще живет в этих заброшенных местах.

— Да никто из людей и не живет здесь, — с глумливой улыбкой ответил собеседник, и выждав паузу, позволив Руффусу помучаться над смыслом его слов, смилостивился, разъяснив. — Ну, чего ты так уставился? О гномах никогда не слышал?

Сказать, что то невнятное бормотание, которым разразился принц, было ответом — явное преувеличение.

— Да, ладно, — продолжил гном, — я сам тебе объясню, раз уж у тебя проблемы с образованием. Гномы — народ, живущий под землей, как правило в горах, и крайне редко поднимающийся на поверхность. Может, поэтому большинству из вас мы никогда на глаза не попадались. У нас есть большая страна к северо-западу от Хаббада, именуемая Ангваром.

— Я, конечно, слышал об Ангваре и о гномах, но никогда не полагал, что вы живете и в Хаббаде, — смущенно пробормотал Руффус, понимая, что говорит что-то не то.

— Да мы и не живем в Хаббаде, — и поколебавшись добавил, — по крайней мере, последние пару тысяч лет. Просто так уж вышло, что главная наша святыня, древний храм… имя его я не должен произносить чужаку. В общем, храм испокон века расположен здесь. Естественно, что мы заботимся о нем, стараемся как-то поддерживать его в порядке, — он посмотрел повнимательнее на Руффуса и добавил. — Да ты, я вижу, совсем продрог. Подожди меня здесь минутку.

Гном удалился, оставив принца раздумывать над тем, как же мало он знает об окружающем его мире. И эдакий недоучка пытается взять в свои руки судьбы людей? Не очень-то обнадеживает.

Не прошло и двух минут, как гном вновь показался на поверхности, неся в руках здоровенную охапку хвороста. Подойдя, он бросил ее на землю, а из-за спины снял мешок. Наклонившись, гном отобрал небольшую кучку хвороста и ловко поджег ее от трута. Из-под распахнувшегося балахона показалась мелкая, шелковистая на вид кольчуга, но Руффус заметил это лишь краем глаза, потому как все его внимание приковали руки, простертые над занимающимся костерком. Крепкие, широкие в кости, серые, как и лицо, они были почти сплошь покрыты потрясающей красоты полноцветной татуировкой. Что именно она изображала — можно было только догадываться, но не восхищаться тонкостью и изысканностью работы было невозможно.

— Извини, — поднимая от поднявшегося уже пламени глаза, заговорил гном, — но я действительно не могу тебя пригласить в храм. Это… ну как бы сродни вашей фамильной усыпальнице. Только гном может войти туда, не потеряв рассудка.

— Откуда ты знаешь меня?

— Ну, хоть мы и не высовываемся особенно, но все же стараемся быть в курсе событий. К тому же, не так давно к нам заходил некий Терв, ты, небось, уже знаешь его. Он, конечно, большой любитель говорить загадками, но да и мы кой чего в предсказаниях понимаем. Для нас он, почитай что, говорит открытым текстом. Так что не удивляйся, принц Руффус, что я узнал тебя.

— А… — он поймал себя на желании узнать, что же его ждет сегодня и завтра, но вовремя остановился, поняв, что такое знание ничего хорошего не даст, поэтому попытался тут же подобрать новое продолжение фразы, — тогда, может быть, и ты представишься?

— Охотно. Я — Трейн из рода Гволина, что с северного хребта Ангвара. В настоящее время — смотритель храма, — гном распаковал мешок и извлек оттуда небольшой бочонок и бутыль. — Жаль, что сейчас не та погода, чтобы отведать нашего знаменитого, для вас все больше по легендам, пива, но бочонок я предлагаю тебе. Выпьешь на досуге, — теперь уже, когда он услышал про известные и истолкованные Трейном предсказания Терва, то во всем готов был искать скрытый смысл. Не были ли и последние слова гнома намеком на то, что этот досуг еще у него будет? — А сейчас тебе будет лучше испить глинтвейна, — с этими словами он откупорил бутыль и над ее горлышком взвилась струйка ароматного пряного пара. Гном достал еще пару кружек и разлил по ним горячий напиток.

С первого же глотка Руффус почувствовал легкое головокружение, сопровождавшее растекающееся по всему телу тепло, но оно скорее было не от крепости напитка, а от насыщенности его вкуса. Некоторые пряности он сразу же узнал: корицу, гвоздику и мускатный орех, но остальные, а он был уверен, что их гораздо больше, то ли не мог распознать, а то ли и не знал вовсе. Плавали в нем и какие-то незнакомые кисловатые ягоды, придававшие особенный аромат. Видимо, они заменяли лимон. В общем, это был безусловно глинтвейн, но такая его разновидность, о которой людям приходилось только мечтать.

Пока они потягивали напиток, гном рассказывал о своем народе, о том, что раньше они жили почти по всему Хаббаду, но затем их выкурили изо всех холмов не без помощи магии Селмения. В настоящий момент они появляются только здесь, около храма, да и то несложно догадаться почему. Потому как сюда магия Селмения так и не смогла добраться, так что подземный ход, связывавший этот холм с Ангваром остался проходимым. Рассказал он и о том, что в нынешней заварушке он ничего против мондарков не имеет, но придерживается Хаббадской стороны из-за старой неприязни к Селмению, и если бы Терв появился у него чуть пораньше, то гномы бы выставили на бой свой легендарный хирд. А так, хоть и быстры гномьи подземные ходы, но не настолько, чтобы подкрепление подоспело к сроку. По мнению Трейна, Терв потому так поздно и зашел к ним, что не хотел вмешательства малого народа в людские дела. Почему? Да, у него, провидца, вечно есть какие-то свои, высшие соображения, не нам их истолковывать.

Время за глинтвейном и разговором пролетело незаметно, так что Руффус удивился, когда гном встал, собирая свой мешок.

— Ну, ладно, мне пора. Тебе с братом встречаться, а мне — делами не лишне заняться, — уже начав удаляться, он развернулся и добавил. — Будет возможность — заходи еще, — и оставил принца размышлять над скрытым смыслом последних слов, если таковой, конечно, имелся.

Руффус попытался подняться, чтобы размять затекшую ногу, и только теперь почувствовал, что глинтвейн таки пробрал его, и голова кружилась нешуточно. Но это лишь укрепило его в намерении пройтись, а свежий морозный ветер не обманул его надежд и довольно резво принялся за проветривание головы.