Африканский казак - Лаптухин Виктор Владимирович - Страница 113

Эмир торжественно встретил гостей. Его глашатай подробно упомянул все титулы своего владыки, не забыл перечислить наиболее известных его предков и их славные деяния. В ответ мистер Кейнсон сказал, что доктор Уоррен, член Британской медицинской ассоциации по поручению Королевского научного общества прибыл в горы Джое для изучения высокогорной разновидности тропического климата. Его сопровождает кавалер многих наград майор Приморского полка Королевской шотландской бригады Мак-Клинток.

Поскольку все титулы прозвучали на языках их носителей, мистер Кейнсон пояснил эмиру и его приближенным, что доктор — это «сильно ученый врач», которого приглашают лечить членов королевской семьи, а сутулый майор так любит войну, что от своих хаусанских солдат получил прозвище Горбатый Вояка.

— А он за это не обижается? — поинтересовался эмир Нуху.

— О нет, он гордится этим прозвищем. Знает, что таким же был и наш король Ричард31, — возразил мистер Кейнсон.

Эмир очень заинтересовался этим британским монархом, и мистер Кейнсон вынужден был поведать его историю. Упомянул о том, что Ричард то ли имел горб, то ли просто ходил сутулясь, но много воевал, жестоко расправлялся с родней и обещал отдать половину Англии за боевого коня.

— Чем же он кончил?

— Он стал последним английским королем, убитым на поле боя.

— Такой храбрый вождь достоин уважения. С родственниками он правильно поступал, они всегда мешают управлять — много просят, но мало делают. А наказывать их опасно или просто жалко. Но вот запасного коня ему надо было иметь. Один из эмиров Кано чуть не погиб, как король Ричард. В бою под ним убили лошадь, и телохранители едва его спасли. С тех пор потомки эмира даже на праздники отправляются со вторым конем.

Приятная беседа продолжалась и за праздничным столом. Доктор Уоррен нахваливал климат Джоса, который так выгодно отличается от влажной жары Лагоса или Калабара, с большим интересом пробовал местные блюда. Но оловянная мисочка с ломтиками замаринованных с перцем бананов привлекла его особое внимание.

— Какой интересный узор. Но откуда здесь олово? — обратился он к мистеру Кейнсону.

— Несколько лет назад агенты нашей компании установили, что здешние племена разрабатывают залежи оловянной руды. Ее образцы мы послали в Лондон и получили высокую оценку специалистов. Но из-за всех этих политических и военных потрясений невозможно даже начать геологическую разведку месторождения.

— На мировом рынке цены на олово все время растут. Оно широко применяется при получении бронзы, латуни и других сплавов, из которых изготовляют части паровых машин, насосов и механизмов, постоянно соприкасающихся с морской водой и паром. Молодая электротехника также нуждается в них. Я уж не говорю о произведениях искусства.

— Доктор, вы забыли о гильзах для патронов и артиллерийских снарядов, — заметил майор.

— О да, совсем забыл об этом. Но, мистер Кейнсон, теперь, когда британское правительство упразднило вашу компанию и провозгласило на ее территории протекторат Северная Нигерия, открываются большие возможности для освоения этих богатств. Климат Джоса и обилие воды позволяют строить здесь предприятия и города.

— Сейчас в Южной Африке наши войска сломили организованное сопротивление буров и ведут очистку территории от их банд. Поэтому можно будет обратить большее внимание на бассейн Нигера и Бенуэ. Лугард стал верховным комиссаром протектората и не будет церемонится с Сокото. Уважаемый Идрис, где сейчас находится Фадельалла?

— Он разбил лагерь в предгорьях Мандара.

— Верховный комиссар просил меня еще раз встретиться с сыном Раббеха. — Голос бравого майора звучал, как на полковом плацу. — Джентльмены, заявляю при всех, что Фадельалла отличный парень и смелый солдат. Ему всего двадцать шесть лет, но он рассуждает как зрелый политик. Он достоин стать новым правителем Борну! Везу ему добрые вести и подарок — самый последний образец нашего кавалерийского карабина!

Обед подошел к концу, и гости благодарили за радушный прием. Все это время Дмитрий скромно сидел рядом с эмиром, молчал и слушал. Запоминал все сказанное об изменениях в британской колониальной администрации и перспективах добычи оловянной руды. За все время застолья мистер Кейнсон ни чем не намекнул на их давнее знакомство. Четко знал правила игры, не выдал своих связей даже перед большим начальством.

— Что у вашего сына с рукой? — как бы между прочим спросил он эмира.

— Обычное дело. Ранен в стычке с разбойниками, пуля застряла в плече.

— Доктор Уоррен опытный хирург. Пусть он осмотрит рану.

70

Уважаемый представитель Британской медицинской ассоциации знал свое дело. На следующее утро Дмитрий был раздет и внимательно осмотрен. При операции присутствовал, в качестве переводчика, мистер Кейнсон, а ассистентом стал Ахмед, державший наготове все свои снадобья и ревниво наблюдавший за действиями иноземного целителя.

— Очень любопытный тип индо-средиземноморской подрасы, — высказал свое мнение о пациенте доктор Уоррен. — В Лондоне я бы принял этого парня за уроженца Корнуэлла. Потомка тех финикийцев, которые в древности приплывали в Британию.

— Его отец, эмир Лере, представитель одного из древнейших родов, берущих свое начало из стран Ближнего Востока.

— А мамаша была испанской пленницей или славянской рабыней?

— Доктор, это деликатная тема. Надо уважать монархические традиции.

— Но в высшем обществе бывает всякое. Слышали анекдот, о том как встретились два аристократа? У них вышел спор о древности родов, и один сказал другому: «Маркиз, наш отец король, но чем меньше мы будем говорить о наших матерях, тем будет лучше для нас обоих!»

— Ха-ха-ха!

— Так что у него с рукой? Спокойно юноша. Мистер Кейнсон, скажите ему, надо будет немного потерпеть. Судя по шрамам на его теле, он уже побывал во многих переделках и не должен бояться боли. Что хочет этот кастрат?

— Он говорит, что у него есть средство, которое снимает боль. Оно совершенно безвредно.

— Дайте мне взглянуть на него. — Доктор понюхал содержимое поданной Ахмедом коробочки. Осторожно взял пинцетом несколько крупиц снадобья и лизнул. — Пусть даст немного. Это что-то из анальгетических средств, которые ослабляют ощущение боли. Мне придется в нем покопаться, пуля вошла сверху и застряла в мышцах руки, а теперь она давит на нерв.

Доктор работал быстро, шутил. Но Дмитрий запомнил лишь его последние слова:

— Скажите этому парню, что рука заживет, но силы и ловкости в ней не будет. Пусть разрабатывает ее, массирует. Если постарается, то сможет шевелить пальцами, может быть и писать. Кстати, мистер Кейнсон, кто его подстрелил?

— Точно не могу сказать. Видимо, какие-то дикари.

— О Боже! Ваше ведомство из всего делает тайну. Эта пуля была изготовлена по рецепту нашего с вами земляка, капитана Генри Шрапнеля. Совсем недавно в Южной Африке я извлекал такие штуки в полевых госпиталях. За день их набралось не меньше ведра!

После операции потянулись долгие недели выздоровления. Боль отпустила, но подвижность руки восстанавливалась очень медленно. Хотя Дмитрий ежедневно делал упражнения, которые ему показал английский врач. Из окружающего мира до Лере доходили различные, порой самые невероятные слухи. Но однажды вечером в городские ворота постучал одинокий путник. Седая бороденка клочьями торчала на его обезображенном ожогом лице. Одет он был в лохмотья и вел за собой облезлого осла с кучей рванья на спине.

Стражники не хотели пускать бродягу в город, но он кричал о том, что идет к самому мадаваки. Не успокоился до тех пор, пока не пришел Дмитрий и не опознал в нем старого пушкаря Меи Араду. Встреча была радостной, но затем пришлось услышать и печальные новости. Сыновья Раббеха, Наби и Мухаммед, сосланы французами в Конго и содержаться в каком-то поселке среди джунглей. Дочь Авва скрывается среди кочевников, а Фадельалла убит.