Не стреляй в ангела - Чернышев Олекса - Страница 26

Все во мне протестовало против такого обращения с людьми, хотя я понимал, что иного не дано. Я чувствовал, что и сам постепенно перенимаю повадки местных жителей, становясь таким же жестоким как они. Мне казалось, что все свои поступки я совершаю в тех рамках, которые мне задает Мария Ягер, и я инстинктивно противился насилию над собой.

Что от меня требуется на этот раз? — подумал я, пытаясь уловить давление извне.

Но потуги оказались безуспешными, и я был вынужден принимать решение сам. Я понимал причины моего желания помочь Мартину — ведь я тоже был человеком. Но, если бы я ушел прочь, совесть вряд ли доставала бы меня своими укорами. Это их мир, и какое мне до него дело? — думал я.

И все-таки мной что-то руководило, когда я принял решение вмешаться. Может быть это было любопытство, тяга к приключениям? Или скрытое влияние Марии? Или желание покрасоваться перед самим собой, а может быть что-то себе доказать? Протест? В любом случае, я материализовался в камере Мартина и тутже склонился над ним.

Мартин был плох, но не настолько, чтобы я не мог его спасти. Я присел рядом и открыл невидимый энергетический канал, по которому жизненная сила полилась в умирающий организм Мартина. Он был почти пуст, так что при первых же порциях энергии заметно ожил. Я не дал Мартину проснуться, чтобы он мне не мешал, продолжая тем временем залечивать его раны. Чтобы привести его в порядок, мне потребовалось около получаса. За это время я срастил ему раздробленные кости, снял опухоль с отбитых внутренних органов, реставрировал вытекший глаз. Я сделал из него здорового человека, так что было даже приятно смотреть на плоды своего труда. В качастве завершающего штриха я ему несколько добавил мускулатуры за счет незначительных жировых прослоек на его животе. Когда все было закончено, я удовлетворенно посмотрел на творение своих рук и разрешил ему проснуться.

Мартин открыл глаза и непонимающе уставился на меня, явно не узнавая и, как мне показалось, даже не пытаясь узнать.

— Здравствуй, Мартин, — сказал я негромко, чтобы не привлекать внимание стражи, и приветливо улыбнулся.

Мартин все еще смотрел на меня, глупо тараща глаза, и я заметил, как пузырьки слюней потекли из его рта по нижней губе и подбородку. Наконец он улыбнулся, но как-то странно, не так как он это делал раньше. Внезапная догадка осенила меня: он просто сошел с ума.

— Мартин, — потряс я его за плечи, — ты меня узнаешь?

Но он лишь глупо улабался и пускал слюни. Из его рта раздались какие-то нечленораздельные звуки, как у грудного младенца, с той лишь разницей, что эти звуки были на две октавы ниже.

Мной овладела злость на самого себя и на свою беспомощность. Все труды пропали даром. Стоило так стараться, чтобы вернуть к жизни дебила. Я вскочил на ноги и несколько раз с силой саданул кулаком о стену. Боль немного успокоила меня, вернув к действительности. К сожалению, если я еще мог поработать над телом, то создать человеческое «Я» мне было не по силам.

Я не бог, я всего лишь человек, — подумал я в отчаянии. — Мне было бы легко сломать такую игрушку как гомо сапиенс, но создать ее — дудки! Убивать было намного проще.

Внезапно меня что-то насторожило. Я почувствовал едва ощутимое постороннее присутствие, как если бы моего лица коснулась тонкая паутинка и тут же исчезла, бесследно унесенная порывом ветра.

Я решил спешно возвращаться обратно в лес, подальше от этого опасного места, но с ужасом обнаружил, что не могу отделить свое магическое тело от реального, от этой груды мышц и костей. Я попробовал еще раз, напрягая всю свою волю, стремясь сбросить удерживающие узы, но все мои усилия были напрасны. Я понял, что двери мышеловки захлопнулись, и я оказался взаперти.

Я выхватил Ордогот и, спрятавшись за массивной дверью, громко крикнул в корридор какое-то грязное ругательство, в надежде, что стражники не окажутся к нему равнодушными. Мои ожидания оправдались, и вскоре я услышал, как приоткрылось смотровое окошечко, и один из стражников заглянул в камеру.

— Смотри-ка! — удивленно крикнул он, по всей видимости обращаясь к своему коллеге. — Этот-то, никак очухался!

Я услышал, как к двери подошел еще один стражник, и они некоторое время обсуждали этот интересный случай. Скоро им наскучило трепаться, и до меня донеслись звуки удаляющихся шагов.

Я вновь крикнул что-то, на этот раз еще более гнусное. Стражники быстро вернулись.

— Что ты сказал? — спросил голос в окошко, обращаясь к пускающему слюни Мартину. Мартин что-то прогыгыкал в ответ.

— Да этот урод издевается над нами! — возмущенно сказал охранник.

— Пошли, разберемся с говнюком! — поддержал его напарник, и я услышал долгожданный звук отпираемого засова.

Я крепко сжал в руках меч, и когда первый стражник показался в проходе, я нанес ему сокрушительный удар, который рассек его голову вместе со шлемом от макушки до основания черепа. Стражник как подкошенный рухнул в дверном проходе, не позволив тем самым другому охраннику быстро захлопнуть дверь. Тот судорожно пытался оттолкнуть от двери тело своего коллеги, но он слишком суетился.

Когда он увидел меня с окровавленным мечом в руках, он ошарашенно вытаращил глаза, и мне показалось что его штаны промокли от страха.

— На войне как на войне, — сказал я и с отвращением проткнул его живот, не забыв провернуть при этом лезвие.

Когда я вынул клинок из податливого тела, стражник беззвучно свалился наземь, судорожно хватая ртом воздух. Я перешагнул через него и брослися по корридору.

Там я увидел сразу троих. Заметив меня, они обнажили свои мечи и приготовились к встрече. Узкое пространство корридора не позволяло им обойти меня с флангов, поэтому я смело кинулся вперед.

Ближе всего ко мне оказался здоровенный детина, внешне похожий на породистого скандинава. Он выставил свой меч и, кровожадно ухмыльнувшись, сделал резкий выпад мне в лицо. Я легко отбил атаку, ответив ударом в грудь. Детина также без труда отвел мой меч в сторону и попытался нанести удар в пах. Меня все это начинало злить, так как я торопился, поэтому я резко извернулся всем телом и с широким обманным движением нанес мощный боковой удар в плечо. Удар оказался настолько силен, что отрубленная рука упала на пол, подобно переспевшему плоду, а Ордогот глубоко внедрился в грудную клетку, остановившись только в позвоночнике. Я с заметным усилием выдернул застрявший меч под прерывистый крик умирающей жертвы, и едва успел отбить выпад второго стражника.

Мы с ним несколько раз обменялись ударами, пока я не нанес ему глубокую рану в горло. Кровь брызнула во все стороны, словно горячая вода из прорвавшейся трубы центрального отопления.

Оставшияся в живых третий стражник был сильно напуган печальной участью своих товарищей, так что его защита оказалась некудышной. Я легко и сравнительно безболезненно снес ему голову.

Я на миг застыл, стоя в липкой парной крови. Вокруг лежали искалеченные трупы. Я посмотрел на них с содроганием.

Хорошая работа, Марк! — пронеслось в мозгу. — Я опять вляпался в дерьмо! Мне дали возможность лишать жизни других, и я ей пользуюсь во всю катушку. Впрочем, выбора у меня не оставалось. Или я, или они.

Я опомнился от минутного замешательства и стремглав побежал по корридору, руководствуясь тем приблизительным планом замка, который отложился в моей голове. Я старался выбирать такой путь, чтобы не встречаться ни с кем по дороге. Иногда я натыкался на охранников, и тогда мне приходилось пускать в дело Ордогот. Мне казалось, что я или неправильно запомнил схему расположения комнат в этом чертовом замке, или же замок каким-то чудесным образом перестроил свои переходы. Я выбегал к тому месту, где по моим предположениям должен находиться проход, но неожиданно попадал в тупик. Тогда я разворачивался и бежал в обратную сторону. Иногда я оказывался в том месте, в котором был лишь несколько минут назад. Меня все больше и больше охватывала паника.