Не стреляй в ангела - Чернышев Олекса - Страница 28

Почему я не теряю сознания? — подумал я с отчаянием. Мне было невыносимо переживать эту моральную пытку. Как ни странно, о боли я все еще почти не думал, она как бы отошла на второй план, уступив место бессильной злости.

Внезапно, я ощутил, что мое магическое тело вновь повинуется мне. Я даже опешил от неожиданности. Тот барьер, который не позволял мне использовать всю мощь магии, исчез. Теперь я даже без помощи залитых кровью и потом глаз мог видеть своего противника и его колдовские щупальца. Я смотрел на его ухмыляющееся лицо и видел, что он был спокоен и уже мысленно праздновал победу.

Я протянул свои магические руки к нему так быстро, как только смог, и, плотно обхватив его голову, резко ударил ей о каменистую кладку стены. Вот теперь я выкладывался полностью, чувствуя как меня покидает ощущение реальности происходящего, а сознание работает на пределе своих возможностей. Я вложил в этот удар всю свою ярость, всю энергию своей магии, так что ослабленное преждевременным торжеством внимание Грима подвело его. Удар получился такой силы, что мозг противника вперемешку с кровью размазался по стене, полу и потолку в радиусе тридцати метров, как буд-то метальщик ядра запустил в стену переспелым арбузом.

В тот же момент я ощутил, как на меня гиганттской увлекающей в бездну волной навалилась вся недюженная энергия Грима. Все его магическое знание широким и сильным потоком ринулось в меня, заполняя каждую уцелевшую клетку организма. Энергия переполняла меня, она разрывала меня своим напором, кипя и переливаясь. Может быть я в тот момент кричал, а может мне это только казалось. Я потерял ориентацию во времени и пространстве, я забыл кто я и где я. Только энергия вперемешку с обжигающей ненавистью, яростью и силой.

Когда я на мгновение пришел в себя, я увидел, как вокруг моего покалеченного тела образовался продолговатый плазменный кокон, который мерцал и пульсировал. Казалось, что он существовал сам по себе, никак со мной не связанный, хотя я понимал что это не так.

У меня начались галлюцинации, и мне чудилось, что все вокруг разрушается, что стены крошатся и выстреливают осколками, словно стекло из-под гидравлического пресса. От нестерпимого шума лопнули барабанные перепонки, и из разорвавшихся сосудов брызнула теплая кровь. Я все-таки на секунду потерял сознание.

Когда я пришел в себя, вокруг зияла темнота, и я еще не понимал почему — то ли от того, что действительно было темно, то ли от того, что я каким-то образом лишился глаз. Светящийся кокон исчез, а мое магическое тело все так же повиновалось мне, притом с заметно большей легкостью чем до последних событий — боя с Гримом. Очевидно, ко мне перешла часть энергии Грима. Тем не менее, я чувствовал, что мой организм держится у предельной черты, на одном честном слове, так как я умудрился кроме конечностей потерять еще и немеренное количество крови. мН РЕОЕПЭ Ъ ГМЮК ¤РН ДЕКЮРЭ ДЮКЭЬЕ.

Я мысленно отыскал свои обескровленные ноги и руки, в беспорядке разбросанные среди грунта и камней, и спешно начал подпитывать их жизненной энергией, прокладывая между ними и телом крепкую связь. Мне наконец удалось перенести их к себе в непосредственную близость от четвертованного тела, и через некоторое время я хотя и с трудом, но уже мог двигать непослушными конечностями.

Что-то случилось с замком, потому что меня засыпало в подвальных помещениях. Наверняка разрушился и весь замок, лишившись цементирующей силы заклинаний своего покойного хозяина.

Минут через тридцать я полностью вернул себя к своему нормальному виду. Несмотря на утомительный бой, сейчас я был переполнен силой, так что мне не составило большого труда мысленно выбраться из-под развалин замка. Сгусток моего сознания поднялся над тем, что еще час назад называлось Дальней деревней.

От нее мало что осталось. Только груды камней и глины, да люди, погибшие под обломками. Оставшиеся в живых разбежались в разные стороны сразу, как только почувствовали, что что-то не так.

Я мысленно порыскал по ближайшим окрестностям в радиусе тридцати-сорока километров и вскоре обнаружил чей-то летящий силуэт. При ближайшем рассмотрении это оказался волкокрыл. Я, не долго думая, захватил управление его мозгом и материализовался у него на хребте.

Приятный теплый ветер дунул мне в лицо запахами лесных трав и цветов, а ослепительный солнечный свет заставил зажмуриться от рези в глазах. Я спокойно закрыл их, так как мог видеть и без глаз, руководствуясь лишь магическимм полями. Глубоко вздохнув и ориентируясь по солнцу, я направил своего волкокрыла туда, где находился дом Гаутамы, и где я впервые появился в мире Юнхэ, затерянный в его диких и сказочно красивых лесах.

Глава 5

Через несколько часов полета я заметил знакомые очертания реки, около которой располагалось жилище Гаутамы, водопады и саму хижину. Я несколько раз облетел ее, наслаждаясь прекрасным видом первозданной, нетронутой человеком природы. Затем я зачем-то поднялся вместе с волкокрылом высоко в небо, так что воздух стал заметно холодней, а восходящие потоки уже не могли удерживать волкокрыла, и ему приходилось усиленно махать своими огромными крыльями. Я почувствовал, что крылатый зверь устал, и позволил ему снизиться.

Недалеко от дома показалась поляна, поросшая невысокой травой, и я посадил волкокрыла на нее. Он приземлился тяжело, и по всему было видно, что полет не прошел для него бесследно. Его хищный взгляд потух и дышал он загнанно, с хрипом.

— Спасибо, старина! — сказал я ему, потрепав по массивной шее. Я так к нему привык за последние часы, что в моей памяти сохранились только приятные воспоминания. То, что когда-то я чуть было не стал жертвой такого же хищника, стерлось, как нечто незначительное и никчемное.

Я отпустил его на свободу, и он обрадованно потрусил в лес на всех своих шести лапах, еще не в силах снова подняться в воздух. Посмотрев ему вслед, я направился к дому.

С высоты птичьего полета я заметил старика Гаутаму, который сидел у костра в своей любимой позе.

Пройдут десятилетия, а может быть и века, а он все так же будет жарить в костре плоды и рыбу, поддерживая огонь и занимаясь медитацией, — подумал я, позавидовав такому спокойному образу жизни.

Но я вряд ли смог бы выдержать такую однообразную жизнь, без города, без людей, без знакомых с детства мест.

— Здравствуйте, Гаутама! — поприветствовал я учителя, когда подошел к нему.

— Рад тебя видеть, Марк, — ответил он обрадованно, но без малейшего намека на удивление.

Гаутама совсем не изменился за последнее время. Как буд-то я уходил на несколько часов и вот сейчас вернулся.

— Как ваши дела? — поинтересовался я вежливо.

— Спасибо, все нормально. Если ты имеешь ввиду мою жизнь в этом лесу.

Я не совсем понял смысл слов учителя, но он этого от меня и не требовал.

— Я смотрю, ты выдержал экзамен своего бога, — сказал Гаутама полувопросительно. Я удивился этим словам, и на этот раз решил переспросить.

— Что вы имеете ввиду?

— Ты получил синий глаз, — ответил он.

Черт побери! — поразился я, так как за последние дни ни разу не смотрелся в зеркало. — Когда же я прошел это испытание? Неужели это правда?

Я не ощущал от этого известия большой радости. Я просто принял его к сведению. Было интересно посмотреть на синий глаз, поэтому я быстро подошел к дому и заглянул в ведро с водой, с зеркальной поверхности которой на меня удивленно смотрела давно не бритая физиономия, с суровыми чертами лица и разноцветными, как у Гаутамы, глазами. Я долго рассматривал свое приобретение, пока мне это не наскучило, после чего я возвратился к костру.

— А ты разве не знал, что это произошло? — поинтересовался учитель. Я недоуменно посмотрел на него, и Гаутама добавил:

— Я имею в виду твой экзамен.

— Нет, — ответил я обескураженно. — Со мной случились кое-какие приключения, но я и не предполагал, что они имеют отношение к экзамену.