Не стреляй в ангела - Чернышев Олекса - Страница 39

Уже наступили сумерки, когда на дорожке, идущей от ворот к дому, показалась фигура рослого мужчины с длинным свертком в руках. Я некоторое время смотрел на мужчину, не понимая кто это, но вскоре узнал в пришедшем Роджера.

На этот раз он почувствовал мое присутствие сразу. Я это понял по тому, что Роджер быстро развернул сверток и достал оттуда длинный прямой меч, очень похожий на мой Ордогот. Роджер шел по дорожке по направлению к дому и улыбался, глядя прямо на меня, хотя он не мог меня видеть сквозь отсвечивающее стекло, так как я находился в полумраке комнаты.

Я почувствовал, как магические руки Роджера крепко схватили меня за горло и принялись душить. Мне пришлось срочно принять контрмеры, и я проделал ту же самую процедуру с шеей Роджера. Он улыбнулся еще шире, и в этот момент я начал подозревать, что так просто мне его не одолеть.

Я выхватил пистолет и выпустил всю обойму в Роджера прямо через стекло. Стекло разлетелось вдребезги, а из двенадцати свинцовых пилюль, как минимум две попали ему в голову, и еще восемь — в грудь. Пока я стрелял, Роджер конвульсивно дергался, словно пьяный подросток, танцующий брекданс. С каждым выстрелом его отбрасывало назад, пока он не упал в траву навзничь, так и не выпустив из рук меч. Вот и все, — подумал я.

Мне это убийство показалось нелепым и слишком легким, чересчур простым, чтобы столько из-за него переживать. Я бросил на стол уже не нужный пистолет и вышел из дома, так как пора было позаботиться о трупе. Что-то здесь не так, — возникло у меня сомнение, — что-то не так…

Мои подозрения оказались верны: Роджер исчез. В том месте, где лежало его тело, трава была примята и забрызгана кровью. Обычный человек не только не смог бы двигаться с таким количеством пуль в теле, но и дышать. Тем не менее, Роджер смог уйти. Если он обладает такими фантастическими запасами прочности, то как же можно его убить? Меч в руке Роджера был ответом на мой вопрос — убить его, да и меня, можно только отсечением головы, как вуквина, чья магическая сила перекочевала к нам. Только в этом случае умирающий мозг не успеет справиться с подступающей смертью.

Ордогот! — пронеслось в голове. Я вспомнил, что зашвырнул его под диван, и бросился назад в дом. Я открыл дверь и… наткнулся на Роджера, который ждал меня внутри. Насколько я заметил, он вовсе не выглядел смертельно раненым. Я еле успел увернуться, прежде чем его меч просвистел над моей головой. Я резко бросился на пол и, перекувырнувшись, прыгнул к дивану.

Оглянувшись, я увидел, что Роджер уже занес меч для следующего удара, намереваясь достать меня в ноги. На этот раз мне повезло меньше чем в первый, и я почувствовал, как кончиком остро отточенного лезвия мне распороло брюки и кожу на бедре. Кроме того, что Роджер пытался порубить меня в капусту, а я то и дело уворачивался от него, мы продолжали напряженную схватку, используя свои магические возможности. Противодействие в магической сфере отнимало достаточно много внимания, и нельзя было отвлечься ни на секунду без риска быть тут же раздавленным. Нужно было что-то срочно предпринять, и я понял что именно.

Я постарался высвободить как можно большую часть мозга для того, чтобы ускорить свои движения. Это получалось с трудом, но я все же заметил, что стал перемещаться быстрее и довольно легко уворачивался от атак Роджера, пуская в ход то кресло, то стул, то шкафы. Пока Роджер не понял в чем дело, и какой способ борьбы я ему навязываю, у меня был шанс добраться до меча. Я поднял диван, под которым лежал меч, и отчаянным усилием швырнул его в своего противника. Диван был достаточно широким, чтобы Роджер не успел от него увернуться, и припечатал его к стене.

Я увидел Ордогот, сиротливо лежащий на голом полу, и быстро схватил его в руки. Теперь я чувствовал себя намного уверенней, а так как Роджер был несколько обескуражен моей проделкой с диваном, я смог еще более ускорить свои движения. Теперь я двигался примерно в три раза быстрей чем обычно, и подошла моя очередь атаковать.

Роджер быстро разгадал мою тактику, и я заметил, что он сам стал парировать мои удары и наносить свои в значительно большем темпе, нежели раньше. Мы поочередно ускорялись, пока не достигли максимально возможной быстроты перемещений. Лязг мечей превратился в сплошной звон, словно в доме одновременно фехтовало десять пар, а со стороны мы наверно выглядели как при ускоренном прогоне видеозаписи.

Я отдал должное искусству Роджера. Он знал некоторые приемы лучше меня, но и у меня кое-что было в запасе. Я на всякий случай приберег тот удар, который мне когда-то продемонстрировал Грим, и который стоил мне руки. Я не применял такой прием, считая, что время еще не пришло.

Я заметил, что выдыхаюсь. Массивный меч казался тяжелей в несколько раз, и я видел, что с Роджером происходит нечто подобное. Скорость наших движений постепенно снижалась, пока не упала до нормы и даже ниже. Теперь Роджер лениво замахивался и бил, а я медленно отводил удар в сторону и наносил свой, после чего все повторялось. Пот заливал мне глаза, а мышцы стали словно ватными, настолько медленно они повиновались.

— Зачем ты хочешь меня убить? — крикнул я хрипло.

— Ты — мразь! — ответил он, пытаясь проткнуть мне живот.

— Мы могли бы разойтись каждый по своим делам, не так ли?

— Если я тебя прикончу, у меня появятся новые силы, которые тебе и не снились! — зло бросил он.

Я видел пену на его губах, тупую злость и ненависть в его разноцветных глазах, которые были такими же, как и у меня. Как бы там не было, но Роджер не собирался менять своих планов.

— Тебе мало тех возможностей, что ты имеешь?

— Да, мало. Потому что у тебя их столько же! Но я тебя пришью, вот увидишь! — крикнул Роджер и бросился на меня с новой энергией, проводя хитроумный прием, когда первый выпад является обманным, а главный удар наносится уже после обманного и из-под левой руки.

Я угадал его намерения и извлек свой козырь, поймав Роджера в процессе выполнения его приема ударом в руку. Мой план удался, и отрубленная кисть отлетела далеко в сторону, выпустив меч. До моего слуха донесся стон, и я вспомнил свой бой с Гримом. Я тогда кое-чему научился.

Роджер был в растерянности какие-то доли секунды и бросился за своим мечом в отчаянной попытке успеть схватить его уцелевшей левой рукой. Но я не стал упускать такую возможность и всадил лезвие Ордогота глубоко под лопатку, как раз туда, где на рубашке Роджера были следы от пуль. Роджер упал и захрипел, а я почувствовал, как вокруг меня ослабла его магическая хватка — теперь ему было не до меня, так как я повредил его сердце и позвоночник, и он немедля принялся за их восстановление.

Я подошел к распростертому телу своего противника и некоторое время смотрел на него. Кроме того, что он по воле богов был моим смертельным врагом, он был еще и любовником Ольги.

Я попытался понять, ревную ли я его? Нет, в моей душе не было и намека на это чувство. Мне было жаль Роджера, хотя бы потому, что он претерпел примерно то же, что довелось испытать мне. Жизнь так распорядилась, что мы столкнулись в этом мире, имея в руках оружие, а в душе — желание убивать. Я вспомнил Юнхэ и того агента старосты Дальней деревни, которого я обезглавил словно добросовестный палач. У меня тогда тоже не было выхода, иначе бы он убил меня.

Почему жизнь так складывается, что передо мной всегда встает эта дилема: убить или быть убитым? мЕСФЕКХ Ъ НАПЕ¤ЕМ МЮ АЕЯЙНМЕ¤МСЧ БЕПЕМХЖС РЮЙХУ БНР ЯЖЕМ?

Я все стоял и смотрел на тело своего врага. Рана на его спине зияла своей ужасающей глубиной. В такт с прерывистым дыханием из поврежденного легкого вспучивались огромные отвратительные пузыри, чтобы тутже лопнуть красными каплями кровавых брызг. Когда-то такие же пузыри вспучивались на раненной груди Гаутамы. Рука Роджера была перерублена в предплечье, и мышцы рефлекторно сократились, отчего голубоватые белые кости оголилась по самый локоть, представ в своем мерзком и отталкивающем виде.

Я не испытывал к нему злобы, мою душу обжигала ненависть к моему персональному богу, как Гаутама называл Марию Ягер.