Журнал «Если», 1993 № 09 - Шлендер Брентон Р. - Страница 37

37

— Но послушай, пап…

— У меня предчувствие.

Я

думаю, что эти жуки не с Земли.

— Мы с Томми решили, что вроде так оно и есть.

— Что?..

— Понимаешь, сначала мы решили продавать их просто как жуков, потому что они будто золотые и вообще забавные. Это еще до того, как мы узнали, что они также уборщики. Мы подумали: надо назвать их как-нибудь по особенному — чтобы лучше брали. И Томми предложил назвать их инопланетными жуками, ну, например, марсианскими. И тут мы задумались, и чем больше думали, тем больше нам казалось, что они и впрямь могли прилететь с Марса. Они же не насекомые, так сказал доктор Уэллс. И вообще ни на что не похожи…

— Ладно, — оборвал я. — Хватит!!!

Таковы современные дети. За ними не поспеваешь. Только сообразишь, как утроить дело, немедленно появляются они и сообщают, что все уже сделали сами.

— Сдается мне, — сказал я, — что, придумывая эту сказочку, вы не оставили без внимания вопрос их появления у нас?

— Знаешь, па, эта глыба в саду… мы нашли в ней дырку как раз размером с жука. Вот мы и решили, что это их корабль.

— Ты мне не поверишь, парень, — сказал я ему, — но я думаю точно так же. Хотя не могу понять, какой энергией они пользовались. Что заставляло глыбу двигаться?

— Ну, па, этого мы не знаем. Но, понимаешь, они могли питаться глыбой, пока летели. Может, сначала их было всего несколько штук. Глыба была для них и кораблем, и домом, и едой. Они грызли агат изнутри, камень терял в весе, и двигать его становилось все легче. Но они были очень осторожны и не прогрызли в нем ни одной дырки, пока не сели и не пришло время вылезать.

— Но агат же — просто камень…

— Ты забыл, па, — нетерпеливо произнес Билли.

— Я ведь тебе говорил, что агат — единственная приманка, на которую их можно поймать.

— Рэндолл, — сказал Элен, направляясь по дорожке к гаражу. — Если ты не возражаешь, я хотела бы взять машину и повидать Эми. Она просит, чтобы я ей рассказала про этих жуков.

— Поезжай, — согласился я. — Как ни крути, все равно день пропал. Могу остаться дома.

Она выехала, направляясь к шоссе, а я сказал Билли:

— Отложи-ка все, пока я не вернусь.

— А куда ты идешь?

— Повидаться с Добби.

Я нашел Добби развалившимся на скамейке под яблоней. Лицо у него прямо-таки сморщилась от раздумий.

— Рэндолл, — начал он, как только заметил меня,

— у меня сегодня день печали. Всю жизнь я гордился своей профессиональной точностью в выбранной области науки. Но сегодня я изменил, причем сделал это сознательно, всем принципам экспериментального наблюдения и лабораторной работы.

— Кошмар, — согласился я, абсолютно не понимая, что он имеет в виду. Впрочем, здесь не было ничего необычного. Говоря с ним, частенько приходилось ломать голову над тем, куда же его понесло.

— Это все ваши чертовы жуки! — выпалил он.

— Вы хотели иметь несколько штук. Билли вспомнил и поймал их для вас.

— Я благодарен ему. Мне хотелось продолжить изучение. Вскрыть одного и посмотреть, как он устроен. Возможно, вы помните, что я упомянул о твердости их панцирей?

— Да, конечно, помню.

— Рэндолл, — печально произнес Добби, — поверите ли вы мне: этот панцирь оказался настолько твердым, что я не смог с ним справиться. Я не сумел его ни разрезать, ни проколоть. И знаете, что я тогда сделал?

— Понятия не имею, — буркнул я, надеясь, что он быстро доберется до сути, но торопить его было бесполезно. Отведенное ему время он всегда использовал полностью.

— Ну так я вам скажу! — вскипел Добби. — Я взял одного из этих мерзавцев и положил на наковальню! Затем схватил молоток и отвел душу. Скажу честно, я отнюдь не в восторге от того, что сделал. Молоток — во всех отношениях самая неподходящая лабораторная техника.

— Это как раз волнует меня меньше всего, — сказал я. — Важно то, что вы в итоге узнали о жуке…

И тут мне в голову пришла жуткая мысль.

— Только не говорите, что молоток его не взял!

— Как раз наоборот, — отметил Добби с некоторым удовлетворением. — Он прекрасно сработал. Разнес его в порошок.

Я утер пот со лба, сел на скамейку рядом с Добби и приготовился ждать. Торопить его — занятие бессмысленное.

— Удивительная вещь, — промолвил Добби. — Да, удивительнейшая! Жук состоял из кристаллов, которые выглядели как чистейший кварц. В нем абсолютно не было протоплазмы. Или, по крайней мере, — рассудительно отметил он, — я ее не нашел.

— Кристаллический жук? Это невозможно!

— Невозможно, — согласился Добби. — По всем земным стандартам такая форма жизни не может существовать. Но возникает вопрос: а так ли уж универсальны наши земные стандарты?

Я сидел в молчании, испытывая огромное облегчение только от того, что кто-то еще думает так же, как я. Это доказывало, хотя и не наверняка, что я пока еще не совсем свихнулся.

— Конечно, — сказал Добби, — подобное должно было когда-нибудь случиться. Рано или поздно, но почти неизбежно какой-нибудь инопланетный разум отыскал бы нас. И зная это, мы размышляли о чудовищах и ужасах, но у нас не хватило фантазии представить истинную степень кошма…

— Пока что нет никаких причин, — резко произнес я, — опасаться этих жуков. Они могут оказаться полезными союзниками. Даже сейчас они с нами сотрудничают. Похоже, они предлагают своего рода сделку. Мы предоставляем им место обитания, а они, в свою очередь…

— Вы ошибаетесь, Рэндолл, — с глубокомысленным видом предостерег Добби. — Они — чужие. И не пытайтесь даже на секунду поверить в то, что у них с людьми может быть хотя бы одна общая цель. Их жизненные процессы, какими бы они ни оказались, совершенно не схожи с нашими. Что, понятно, диктует иную точку зрения. По сравнению с ними даже паук покажется нашим кровным братом.

— В нашем доме водились мерзкие муравьи и осы, но жуки прогнали их.

— Допустим, что так. Но с их стороны это, я уверен, не было ни жестом сотрудничества, ни благодарностью к человеку, в доме которого они нашли пристанище, или разбили лагерь, или захватили плацдарм, называйте как хотите. Я очень сомневаюсь в том, что они вообще осознают ваше присутствие, разве что считают таинственным, непонятным чудовищем, которым пока нет времени заняться. Да, они убили насекомых, но преследуя свои личные цели. Насекомые могли просто путаться у них под ногами, или они опознали в них какую-то возможную угрозу, помеху, или еще что- то…

— Но даже если так, мы все равно можем использовать их, — нетерпеливо заметил я, — чтобы уничтожить насекомых-паразитов или переносчиков инфекции.

— А можем ли? Что заставляет вас так думать? Ограничатся ли они паразитами, или возьмутся за всех насекомых разом? Согласитесь ли вы лишить растения тех, кто их опыляет?

— Возможно, вы правы, — согласился я. — Но не станете же вы утверждать, что нам следует бояться

жуков, пусть даже кристаллических? Даже если они опасны, мы сумеем найти способ справиться с ними.

— Я сидел тут и думал, пытаясь во всем разобраться, — сказал Добби, — и мне пришло в голову, что здесь мы, возможно, имеем дело с совершенно новой для нас социальной концепцией.

Я

убежден, что жуки должны действовать, базируясь на принципе коллективного разума. Мы имеем дело не с индивидуумом, но с массой, не с цифрой, но с сумой. Это единое целое в виде коллективного разума, подчиненного единой идее.

— Если вы действительно считаете их опасными, то что нам следует предпринять?

— У меня пока что есть наковальня и молоток.

— Шутки в сторону, Добби.

— Вы правы. Это не предмет для шуток и даже не для молотка с наковальней. Мое самое здравое предложение: жителей эвакуировать и сбросить атомную бомбу.

Я увидел, как по дорожке сломя голову несется Билли.

— Папа! — вопил он. — Папа!

— Успокойся, — я сжал его руку. — В чем дело? — Кто-то ломает в доме мебель! — выпалил Билли. — И швыряет обломки на улицу!

— Ты что, серьезно?

— Сам видел! — плакал Билли. — Мама, она же с ума сойдет!