Журнал «Если», 1994 № 05-06 - Рогачев Владимир - Страница 26

Возвратившись в спальню-кабинет, он взглянул на Милико и кипу карт на ее коленях.

— Как насчет ленча? — На мельницу он намеревался идти после обеда, а сейчас мечтал лишь о чашке кофе в спокойной обстановке и о еде, готовящейся в микроволновой печи — еще одной роскоши в этом куполе, положенной ему по чину. Просто посидеть, отдохнуть…

— Я почти готова, — откликнулась жена.

Три резких удара колокола положили конец приятным ожиданиям. Челнок прибыл задолго до срока. Эмилио ждал его к вечеру. Он сокрушенно покачал головой. И все же для ленча время еще есть…

До посадки челнока в операторской не успели управиться с ленчем, даже диспетчеру Эрнсту приходилось работать, то и дело откусывая от сэндвича. Предстоял тяжелый день.

Эмилио проглотил последний кусок, допил кофе и взял куртку. Милико натянула свою.

— Еще привезли субчиков из «К», — донесся шепот от диспетчерского пульта. Чуть позже голос Эрнста зазвучал на весь купол: — Двести душ. Напихали их в морозильный трюм, как снулую рыбу. Ну и что прикажете с ними делать?

Вопрос адресовался челноку, и вскоре последовал ответ, но лишь несколько слов внятно прозвучали сквозь помехи. Раздраженно покачав головой, Эмилио подошел к Джиму Эрнсту и склонился над его столом.

— Передай, что придется пожить в тесноте, пока мы не отправим новичков в лагеря.

— Почти все «К» вернулись домой на ленч, — напомнил Эрнст, давая понять, что подобные заявления опасны — беженцы склонны к истерикам.

— Передавай, — велел Эмилио, и Эрнст заговорил в микрофон.

Эмилио надел противогаз и вышел. Милико поспешила следом.

Самый большой станционный челнок исторг из своего чрева заказанные товары. Куда большее количество припасов, упакованное в контейнеры, ожидало в складских куполах погрузки и полета в обратном направлении.

Как только Эмилио и Милико перебрались через холм к посадочной площадке, на трап вышел первый пассажир. Измученные люди в дождевиках, очевидно, натерпевшиеся в пути смертельного страха, толпились в шлюзе. Их было гораздо больше, чем обещала станция, уж гораздо больше, чем требовалось Нижней. Сравнительно неплохо выглядели только малочисленные добровольцы из проигравших в лотерею; спускаясь по трапу, они отходили в сторону. Охрана, высыпавшая из челнока, с оружием наизготовку дожидалась конца высадки, чтобы сбить перемещенных в плотную толпу. Среди вновь прибывших были старики и по меньшей мере дюжина детей — семьи и обломки семей; короче говоря, люди, которым бы не поздоровилось в станционном карантине. Их переселили из соображений гуманности, не подумав о том, что на Нижней за пользование жильем и компрессором принято расплачиваться трудом. Придется искать им работу по силам, а что касается детей, слава Богу, что среди них нет слишком маленьких. Малыши не то что работать — противогазы носить не способны, а ведь в них еще надо вовремя менять фильтры.

— Сколько слабых, — сказала Милико. — О чем только думает твой отец?

Эмилио пожал плечами.

— По-моему, у нас все же получше, чем в «К» наверху. Надеюсь, они привезли новые компрессоры. И пластиковые покрытия.

— Держу пари, что нет, — уныло произнесла Милико.

Со стороны базы, с вершины холма, донеслись пронзительные вопли низовиков. Эмилио привык к ним; бросив взгляд через плечо, он ничего особенного там не увидел. Но высадка при этих звуках прекратилась, несмотря на понукания охранников и экипажа.

Вопли не утихали. Это уже было странно. Эмилио повернулся, Милико тоже.

— Побудь здесь, — сказал он. — Присматривай за ними.

Он побежал по тропинке на холм, быстро теряя силы из-за противогаза. С гребня он увидел купола, а перед самым большим — кольцо низовиков вокруг дерущихся людей. Из карантинного купола выбегали переселенцы.

Со свистом втянув воздух, Эмилио бросился вниз по склону. От живого кольца отделился туземец и со всех ног пустился навстречу. Атласкин Синезуб. Эмилио узнал его по необычному для молодых самцов красно-коричневому окрасу.

— Человеки-Лукас, — прошипел Синезуб, приплясывая от волнения и размахивая руками. — Человеки-Лукас все обезуметь.

Пояснений не требовалось, Эмилио увидел Брана Хэйла и команду полевых надзирателей с винтовками наперевес. Хэйл и его люди вытащили из толпы подростка и сорвали с него дыхательную маску. Бедняга кашлял и синел от удушья, а надзиратели, похоже, не собирались возвращать ему противогаз. Находясь под прицелом, товарищи по «К» ничем не могли ему помочь. Видимо, его взяли заложником.

— Прекратить! — выкрикнул Эмилио. — Немедленно прекратить!

Никто не подчинился. Он ринулся в толпу надзирателей. Синезуб не отставал ни на шаг. Эмилио растолкал вооруженных людей. Внезапно он осознал, что прибежал с голыми руками, а свидетелей, кроме низовиков и «К», нет.

Надзиратели расступились. Он вырвал паренька из их рук, и тот рухнул. Спиной ощущая прицелы, Эмилио опустился на колени, поднял из грязи противогаз и прижал к лицу юноши. Пять-шесть «К» попытались приблизиться, но один из людей Хэйла выстрелил им под ноги.

— Хватит! — закричал Эмилио. Он встал, чувствуя, как дрожит каждый мускул его тела, и посмотрел на несколько десятков рабочих из «К» (остальные застряли в шлюзе купола) и на десять охранников с ружьями наперевес. Он думал о мятеже и о Милико, оставшейся за холмом. Сейчас эти люди бросятся на него…

— Назад! — крикнул он «К». — Успокойтесь! — И, повернувшись к молодому, угрюмому и дерзкому Брану Хэйлу, спросил: — Что здесь произошло?

— Попытка к бегству, — буркнул Хэйл. — При задержании уронил маску. Пытался захватить оружие.

— Он врет! — хором завопила толпа.

— Нет, не вру! Они не хотят, чтобы к ним в купол подселяли новых беженцев. Устроили драку, а этот подонок хотел удрать. Но мы его поймали.

Толпа снова возмущенно закричала. Заплакала стоявшая впереди женщина.

Эмилио огляделся. Ему и самому дышалось нелегко, а парень у его ног корчился и хрипел, приходя в себя. Низовики сбились в стайку, их темные глаза смотрели угрюмо.

— Синезуб, — произнес Эмилио, — что случилось?

Глаза Синезуба стрельнули в людей Хэйла. Хиза промолчал.

— Мои глаза видеть. — Атласка твердым шагом подошла к Эмилио и несколько раз огорченно подпрыгнула. Ее голос звучал резко. — Хэйл бить он-друг твердо ружье. Больно бить оно.

Команда Хэйла отозвалась насмешливыми, а «К» — возмущенными возгласами. Эмилио громко потребовал тишины. Атласка не солгала. Он знал низовиков, и он знал Хэйла.

— С него сорвали противогаз!

— Сорвать, — подтвердила Атласка и сжала губы. В ее зрачках отразился страх.

— Ладно. — Эмилио втянул ртом воздух и посмотрел прямо в бесстрастное лицо Брана Хэйла. — Поговорим у меня в кабинете.

— Поговорим здесь, — отрезал Хэйл. Его окружали сообщники. Сила была на его стороне.

Эмилио ответил ему столь же твердым взглядом. Больше ответить было нечем. Ни оружия под рукой, ни помощников.

— Низовик не свидетель, господин Константин, — процедил Хэйл. — Вам не обвинить меня со слов туземца. Никогда, сэр!

Эмилио мог вернуться на посадочную площадку, — вполне вероятно, техи в операторской, да и кадровые рабочие у себя в куполах видели, что произошло. А может, они предпочли ничего не видеть. От «случайной» гибели на Нижней не был застрахован никто, даже Константин. Слишком долго здесь хозяйничали Джон Лукас и его подручные. Эмилио следовало отойти, запереться в операторской, попросить команду челнока о помощи. Но тогда все будут знать, что угроза Эмилио Константину может остаться безнаказанной.

— Собирайтесь, — решительно произнес он. — Полетите на челноке. Все.

— По доносу сучки-низовки?! — Хэйл мигом утратил все свое самообладание и сорвался на крик. Стволы уже смотрели на Эмилио.

— По моему свидетельству. Вон отсюда. Полетишь на челноке. Здесь тебе делать нечего.

Лицо Хэйла застыло, глаза забегали. Кто-то нажал на спуск, но заряд угодил в грязь — один из «К» успел ударить по стволу. Прошло несколько секунд. Момент для мятежа был упущен.