Кольцо Пяти Драконов - ван Ластбадер Эрик - Страница 101

Сосредоточившись, Бартта с огромным мысленным усилием переместила фокус Глаза Айбала. Она взяла пальцы Рианы, присмотрелась к подушечкам через линзу колдовского Глаза. Сердце екнуло. Вот безошибочные остатки липкого заклятия, которое она наложила на поля страниц книги, колдовская тревога, чтобы предупредить ее, если кто-то читал книгу. Вот почему она бы никогда не разрешила реставрацию. Вот доказательство, что Риана украла книгу, что это она Припрыгала. Каким образом?.. Матерь! Сколько еще заговорщиц она завербовала?

Бартта убрала остатки липкого заклятия, чтобы Риана не обезумела, как реставратор, которая тоже касалась страниц книги.

Риана застонала от боли, и Бартта применила Облако Дремы, чтобы успокоить ее. Девушка затихла.

Бартта закрыла Глаз, потерла виски, желая остановить ужасную пульсацию. Каждый раз, когда она использовала Глаз, боль пронизывала ее, как яд. Во вселенной — любой вселенной — по крайней мере один принцип был постоянным: у каждого действия есть противодействие. Так, применение колдовства Черной Грезы оставляло за собой вредный след — осадок, извлеченный из волокнистого корневища зависти-ненависти-вожделения. Это вещество липло к ней, как смола. Только наркотики приносили хоть какое-то облегчение. Бартта массировала виски и тихо стонала. Колдовство вплелось в самую ее сущность так же проворно, так же коварно, как ползучее растение-паразит. Теперь она не могла жить иначе. Не имело значения, какую еду она ест, какую воду пьет, каким воздухом дышит. Пути назад не было. Колдовство изменило ее так же надежно, так же бесповоротно, как если бы заменило ей легкие жабрами.

Бартта собралась с силами для того, что собиралась сделать. Это было опасно, но она не смела отступить. Вся ее жизнь зависела от сохранения силы — как раньше у конары Моххи. Дар Сала-ат уже стала слишком могущественна, причем прямо под носом у Бартты. Теперь ясно, что Риана не поддается контролю. Что произойдет, если она позволит Риане набрать силу? Это будет ее концом. Она будет изгнана, опозорена и унижена. Всю жизнь Бартта хотела только одного — возглавлять рамахан. Она посвятила себя этой цели, пожертвовала ради нее всем, и теперь, когда власть у нее в руках, никто и ничто не заставит ее сдаться. Что такое Дар Сала-ат, как не миф? Матерь воскресла из мертвых, но остались ли у нее колдовские силы? Нет. Защитила ли Жемчужина Кундалу от в'орннов? Нет. Есть ли у Миины сила спасти свой избранный народ? Нет. Так кто сказал, что эта девочка какая-то особенная? Кто сказал, что она может спасти кундалиан? Миина?

На все эти вопросы Миина не отвечала. Богиня молчит, молчит уже больше ста лет.

Нет, если Бартта и научилась чему-то на пути к руководству Деа Критан, так это тому, что важна лишь сила. У нее не было выбора. Надо действовать — и действовать немедленно.

Сделав несколько ритуальных вздохов, Бартта сплела вокруг себя Клубок Безмятежности. Окружающее слегка поблекло — как и она для окружающих. Используя эту отсрочку, она вынесла Риану из чудовищных келлов обратно в знакомый и успокаивающий монастырь... ее монастырь, где позднее утро заявило о себе яркими золотыми лучами солнечного света, в которых танцевали пылинки.

Никто не встретился ей, когда она шла по коридору. Железные петли протестующее заскрипели, когда распахнулась дверь из ядровника. Свет хлынул в темноту, освещая путь, когда Бартта усаживала Риану в покрытое рунами аммоновое кресло, стоявшее на украшенном резьбой постаменте посреди комнаты. Несколько месяцев назад она оттерла последние засохшие пятна крови Астар на каменном полу.

Привязав Риану к креслу, Бартта обошла комнату по кругу, зажигая камышовые факелы, пока все не было залито их жарким оранжевым сиянием. Потом подошла к двери и закрыла ее тихо, почти благоговейно; прижалась влажным лбом к древнему дереву.

Медленно и аккуратно установила хад-атту, расчехлив древнее орудие, поднимающееся в тени у противоположной стены, подобно мифическому нарию. Наконец ввела похожий на флейту хрустальный столб в приоткрытые губы Рианы. Она использовала Глаз Айбала, чтобы не думать о том, что творит. Одно из многих преимуществ колдовства Черной Грезы: оно помогало обособиться от сомнительных или отвратительных дел. Бартта никогда не сожалела о сделанном и не пересматривала принятых решений.

Все было готово.

Ласково поглаживая хад-атту, Бартта разбудила Риану.

28

Возмездие

Джийан, обнаружив, что простое парализующее заклятие на Олллна Рэдддлина не действует, опустилась глубоко в Айаме. И увидела там кружащегося Аватару, охраняющего сущность кхагггуна, — гигантское черно-коричневое насекомое с защищенной панцирем грудной клеткой, зазубренными жвалами и фасеточными глазами. Малистра каким-то образом перенесла часть своей силы на много километров, чтобы защитить Олллна Рэдддлина. Джийан не знала других колдуний, включая ее саму, кто мог бы совершить такой потрясающий трюк. Результаты напугали ее до глубины души. Она не смела атаковать Аватару, потому что не опознала его. Не опознав, она никак не могла узнать ни природу, ни размеры его силы. В “Книге Отречения” она читала об Аватарах колдовства Черной Грезы, которые могли выпить силу противника или в лучшем случае просто отобрать ее.

Джийан почувствовала, как в физическом мире в голове зарождается боль, и поняла, что паучок начинает убивать ее. Выбора не было. Оставаясь в Айаме, она определила, где находится Реккк, потом нашла Элеану.

Боль становилась навязчивой; время истекало, счет шел на секунды. Она начала.

Элеана смотрела, как Олллн Рэдддлин медленно убивает Джийан, и внезапно ее охватил гнев. С яростным криком она встала, вращая ионную булаву. Не обращая внимания на предостерегающий крик Реккка, размахнулась, чтобы метнуть оружие прямо в незащищенное лицо Олллна Рэдддлина. Это был их единственный шанс; в этом девушка была уверена так же, как в собственном имени.

Она успела увидеть, как Олллн Рэдддлин вытянул в ее сторону правую руку. Через мгновение выстрел ионного пистолета сбил ее с ног. Все тело охватила боль. Она попыталась закричать, но не смогла. Попыталась пошевелиться, но не смогла и этого. Элеана лежала на спине, и свет медленно угасал. Потом беззвездная ночь окутала ее и унесла далеко-далеко.

— Ты убил ее, — процедил Реккк сквозь стиснутые зубы.

— Сначала девчонка, потом счеттта. Они умрут одна за Другой. — На лице Олллна Рэдддлина появилась лукавая улыбка. — А тебе-то что? Они кундалианки. Настоящий кхагггун радовался бы их гибели. — Он склонил голову набок. — Но ты больше не кхагггун. Теперь я сомневаюсь, был ли ты им вообще.

Джийан, тихо вскрикнув, упала на колени. Из центра оружия сочилась кровь. Реккк дрожал от ярости.

— Давай, рэнннон. Нападай. — Дуло ионного пистолета смотрело прямо на него. — Больше всего мне хотелось бы убить тебя так же, как я убил кундалианскую девчонку. У нее было кхагггунское оружие. Как так получилось, рэнннон? Уверен, звезд-адмирал сам хотел бы задать тебе этот вопрос.

Джийан упала, свернулась в позе эмбриона. Широко открытые глаза смотрели на что-то, невидимое для них обоих.

— Все почти закончено, рэнннон. — Олллн Рэдддлин не смог скрыть злорадства. — Она умирает. Не хочешь помочь ей? — Дуло ионного пистолета опустилось; короткий выстрел ожег правое бедро Реккка.

Реккк охнул. Мгновение он ничего не чувствовал. Потом нахлынула боль, и он рухнул на колени.

— О, так-то лучше, верно? — Олллн Рэдддлин поставил сапог на бедро Реккка. — По зрелом размышлении, ты еще недостаточно опустился, рэнннон. — Он пнул Реккка ногой. И пинал снова и снова, пока Реккк не упал ничком у его ног. Рэдддлин наклонился, на его лице застыли гнев и отвращение. — И кто ты теперь? Ничем не лучше счеттты, рядом с которой лежишь. Она развратила тебя, как развратила регента Ашеру. Но довольно. Этому пришел конец, рэнннон. Звезд-адмирал поручил мне привезти тебя живым. Однако сначала ты посмотришь, как умирают твои друзья. Сначала ты получишь первую порцию боли.