Кольцо Пяти Драконов - ван Ластбадер Эрик - Страница 130

— Да, — прошептала Джийан. Какой трудный, мучительный урок, подумала она, и полученный в столь юном возрасте.

— Но воспоминания о той прошлой жизни... — Риана заколебалась всего на мгновение. — Джийан, бывали времена, когда я обращался с тобой...

— Пожалуйста, не...

— Дай мне закончить. — Риана подошла ближе. Теперь их разделяли всего несколько пядей. — Я должен высказаться, потому что это грызет меня, потому что я чувствую стыд за то, что относился к тебе как к рабыне, как к животному. Я не обращал внимания на твою любовь.

— А как ты мог поступать иначе? Ты был из расы господ.

— Не говори так. Даже не думай.

Джийан улыбнулась сквозь слезы. Сердце билось быстро-быстро от любви к своему ребенку.

— Но ведь в тебе всегда было и другое, не так ли? То, что отзывалось и помнило мою любовь, то, что не могло оставаться безучастным, когда Курган Стогггул насиловал Элеану.

— Элеана!.. Ты видела ее?

— Она ждет нас в шести километрах отсюда. Ты увидишь ее, Тэйаттт... Нет, нельзя звать тебя так. Твоя личность должна оставаться нашей и только нашей с тобой тайной.

— Конечно же, ты не имеешь в виду Элеану.

— Имею. Вспыхнул гнев.

— Неужели ты не понимаешь? Я люблю ее. Мне надо сказать ей, кто я на самом деле. Не думаю, что я могу увидеть ее снова и ничего не сказать. Это было бы настоящей пыткой.

— Не понимаешь как раз ты. Ты не Аннон, ты даже не Риана. Ты — Дар Сала-ат.

— Я знаю, кто я в душе!

— Верно, — тихо сказала Джийан. — Но выслушай меня, прежде чем решить. В Пророчестве написано, что один из друзей Дар Сала-ата будет любить ее, один предаст ее и один попытается уничтожить.

— Ну вот, видишь! Элеана любит меня, я знаю.

— Как и я.

Риана помотала головой.

— Мне плевать на Пророчество!

— Упрям, как всегда. — Джийан не сдержала улыбки. — Теперь ты совсем как Аннон.

— Давай не ссориться. — Риана взяла Джийан за руку и широко открыла глаза, увидев коконы. — Что это? Что с тобой случилось?

— Они органические. И, кажется, живут собственной жизнью.

Риана взяла обе руки Джийан в свои.

— Они причиняют тебе боль?

— Время от времени. Теперь чаще. Думаю, скоро они вскроются.

— Это случилось, когда ты нарушила круг Нантеры, да? Джийан закусила губу.

— Я не хотела говорить тебе. Не хотела, чтобы ты чувствовала себя в чем-то виноватой.

— Они колдовские, — сказала Риана. — Мы вместе поработаем над исцелением твоих рук.

— Я бы с радостью. — Голос Джийан задрожал. Их взгляды встретились, и между ними проскочила искра, сильнее любых других в Космосе.

— Мне всегда казалось очень странным, — произнесла наконец Риана, — что я чувствовал себя ближе к тебе, чем к родной матери. Я частенько не мог уснуть, размышляя, почему так. Я был в'орнном, а ты кундалианкой, и однако нас объединяло что-то вроде пуповины, что-то очень похожее на общую цель. Уверен, я впитал от тебя не только истории, мифы и песни Кундалы. Я полюбил ее народ, начал, как ни странно, чувствовать себя почти одним из них. — Она склонила голову набок. — Для тебя есть в этом смысл?

— Да, — проговорила Джийан, борясь со слезами. — Есть.

— В тот день, когда мы с Курганом пошли на охоту, когда мы наткнулись на Элеану, все, чему я научился у тебя, выкристаллизовалось во вспышке ярости. Я мог бы убить Кургана... наверное, и убил бы, если бы не гэрорел, который появился из ниоткуда и ранил меня.

— Посланец Миины.

— Снова Пророчество. Да, коготь, который пульсировал в груди и привел меня к двери Хранилища, к Дракону Сеелин.

Кровавое солнце скользило к западу, накалывая себя на ледяные рога Дьенн Марра. Мир погрузился в сумрак.

— Пора идти, — сказала Джийан. — Нас ждут Реккк, Нит Сахор и Элеана. Друзья, которые помогут тебе добраться до Кольца Пяти Драконов.

Когда они уже повернулись к воротам, Джийан заколебалась.

— Риана, пожалуйста, пойми. Я — единственная, кто знает твою тайну, кто знает, что внутри Рианы по-прежнему живет Аннон Ашера. Никто другой не должен знать этого. Шпионы регента повсюду. Сам гэргон советовал нам никому не доверять. А теперь, когда Стогггул каким-то образом завладел талантами Темной колдуньи, нужно быть вдвойне бдительными. Один раз она нашла меня; возможно, найдет и в другой. — Джийан взяла своего ребенка за плечи. — Когда мы уйдем отсюда, когда встретимся с друзьями... даже для наших друзей, Риана, ты — Дар Сала-ат, а я — госпожа Джийан. Понимаешь?

В глазах Рианы была страшная боль.

— Но здесь, — прошептала она, — в этом нашем с тобой убежище, где мы любим и любимы, ты будешь по-прежнему звать меня Тэйаттт? Будешь?

Джийан, плача, заключила свое дитя в яростные объятия, вдребезги разбившие и — в одно волшебное мгновение — исцелившие ее сердце.

37

Демон

— Разумеется. — Звезд-адмирал Киннний Морка стиснул браслет в кулаке. — Думаешь, я не признаю работу регента?

— Возможно, мне не следовало вынимать это из ее пальцев. — Курган стоял, склонив голову. — Возможно, мне следовало бы оставить это вам...

— Нет. — Звезд-адмирал рубанул воздух рукой. — Ты поступил правильно, адъютант, убрав последнюю взятку Стогггула.

От Кургана не ускользнуло, что звезд-адмирал не произнес полное имя регента, что в его голосе звучала не только ненависть, но и презрение.

Кинннию Морке хотелось, чтобы Далма посмотрела на него, но невидящие глаза смотрели в небо. Под ногами хрустел беломраморный гравий, темный от ее крови. Казалось, будто тело уже погрузилось в землю, став частью аккуратной дорожки, потревоженной жестокостью последних мгновений ее жизни.

Весь парк был окружен кхагггунами из личного крыла звезд-адмирала. Воины с ионными пистолетами наготове стояли спиной к трагедии.

— Что за злая судьба обрушилась на меня, раз я должен был полюбить такую? — Он глубоко, резко вздохнул. — Я виню за это Стогггула. Не только за ее смерть, но и за ее порочность.

— Я — ваша правая рука. Я был бессилен, когда люди регента помешали выполнению вашего приказа арестовать Олннна Рэдддлина. Это бессилие унизительно. Что мне делать, звезд-адмирал?

— Делать? — Киннний Морка посмотрел на Кургана налитыми кровью глазами. Он сам и его кхагггуны были в полном боевом снаряжении. — Ничего. Ты не издашь ни звука, не предпримешь никаких действий. Похоже, глупость регента начинает проявляться. Он насилует и убивает Далму. Отменяет мой приказ посадить Олннна Рэдддлина под замок. Рэдддлин безумен, можешь не сомневаться; но он очень хитер, как часто бывает с безумцами, и убедил Стогггула защитить его. Похоже, я недооценивал перв-капитана... — В глазах звезд-адмирала сверкнул гнев. — Либо так, либо проклятая колдунья, которая всегда рядом с регентом, взяла его под свое мерзкое крыло. — Он сжал кулаки. — Я не прощу этого ядовитой счеттте! Она и вправду отравила разум Веннна Стогггула.

Киннний Морка опустился на колени, коснулся окровавленного темени Далмы.

— Ты не знала, как я люблю тебя... Я никогда не говорил тебе; никогда не показывал тебе. Как я мог? Я кхагггун. Но я любил тебя. Ты оживила что-то во мне. Теперь оно холодно и мертво... как ты, бедняжка. — Он провел кончиками пальцев по ее лбу, по щеке. — Спи же и ни о чем не тревожься. Твои страдания закончились, однако жизнью клянусь, что страдания твоего убийцы только начинаются.

Киннний Морка встал и отвернулся. Сделав перв-капитану Йулллу знак приблизиться, он отдал приказ о погребении Далмы. Йуллл кивнул и быстро ушел. Наступило затишье — время для размышления.

Курган наблюдал за происходящим с отстраненностью, которой научился у Старого В'орнна. Он не испытывал никаких чувств к двум союзникам, ставших врагами, — ни сочувствия, ни верности, ни даже сладости иронии из-за собственной роли в обострении их вражды. Не будучи отстраненным, нельзя быть объективным, говорил Старый В'орнн. А не будучи объективным, нельзя увидеть полную картину. Для такого честолюбца, как Курган, увидеть полную картину было главным.