Кольцо Пяти Драконов - ван Ластбадер Эрик - Страница 95

Что с ним делать? Нелегкий вопрос. Она не хотела убивать его... она вообще никого не хотела убивать. Просто так получалось. Смерть — часть жизни, а жизнь — часть смерти. Таков один из главных принципов Кэофу, Великая Истина; Вселенная подтверждала ее каждый день множеством способов, больших и малых. Итак, убивать не хотелось, однако просто отпустить его тоже нельзя. Он бы пришел снова, и она понимала почему. Страдания развивались в ненависть, вина — в необходимость возместить ущерб. “Если бы только я был там, — наверное, тысячу раз говорил он себе с тех пор, как вернулся домой. — Если бы только я был там, я мог бы спасти ее”. Конечно, совершенно неверное предположение.

Кэофу подсказало ей выход из безвыходной с виду ситуации. Она подняла руки, открыла разум и переделала месагггуна. Внезапно в быстро сгущавшейся темноте нож упал на пол. Больше не было руки, держащей его, только медно-красная с черным змейка извивалась на полу. Ее прохладные блестящие чешуйки отражали свет лампы, снова рассеявшей колдовскую темноту по углам дома.

Улыбаясь, Малистра подняла змейку. Погладила плоскую треугольную головку, позволила раздвоенному красному язычку найти ее и познакомиться с ее очертаниями и запахом. Змейка все время была в движении, как пески Большого Воорга — беспокойные, текущие из одного места в другое. Воплощенный кочевник.

Полностью завладев вниманием змейки, Малистра заговорила с ней, и та ответила голосом белокостного демона, а потом обвилась вокруг правой руки и уменьшилась, преобразуясь в волнистый бронзовый обруч с выгравированными чешуйками. Клиенты неизменно восхищались изящным украшением.

25

Почему йа-гаар пожирает своих детенышей

Внутри тьмы и света Риана обнаружила живой Космос и столкнулась с пугающей иллюзией — миром, известным ей — и Аннону. Ее охватил страх, и от страха стали еще темнее Белокостные Врата. Она увидела их. Они терпеливо, как камень, ждали: прочнейший оплот защиты ее души — и ее слабейшее звено. Матерь предупреждала, что именно в Белокостных Вратах можно потерять себя. Теперь она поняла, что этот страх, отчаяние, жадность, зависть — все эмоции Хаоса — способны при подходящих обстоятельствах открыть Белокостные Врата, что, если хотя бы одному из этих чувств позволить слишком приблизиться, оно будет притянуто, словно намагниченное, к тем самым вратам, которые в других случаях оттолкнули бы его. В миг полной слабости эмоции Хаоса действуют как ключ, отпирая Врата и получая доступ в душу.

Правильно, Риана,прошептала Матерь ниоткуда и отовсюду одновременно. Ты за тридцать секунд постигла то, на понимание него у исключительно одаренных конар уходятгоды.

Теперь ты — часть меня,сказала Риана. Я чувствую тебя в каждой клетке тела. Ты поможешь мне защитить Белокостные Врата?

Только советом: никогда не оставляй их без присмотра, и они останутся твоей первой, лучшей линией обороны.

Риана представила себя над Вратами, и страх рассеялся, как туман на солнце. Пора,сказала она, Припрыгать.

Она начала вертеться, и Иномирье Айаме завертелось вместе с ней. Свет стал тьмой и снова светом. Она чувствовала, как ее сущность тает, рассеивается, скользит сквозь миры Иномирья, как водовороты и вихри Пространства и Времени сливаются в бесконечный живой гобелен, более сложный, чем можно постичь.

Через мгновение Риана почувствовала, что просачивается сквозь живой гобелен и восстанавливается в физическом мире, где существует Кундала. Она оказалась в дальнем, темном углу главного зала Библиотеки. Риана стояла очень тихо, только глаза двигались, осматривая каждый квадратный сантиметр похожего на пещеру помещения. Широкие лучи солнечного света, проникая через высокие сводчатые окна, освещали мириады золотистых пылинок. Риана с изумлением обнаружила, что провела в келле с Матерью всю ночь.

Несмотря на раннее утро, в Библиотеке отнюдь не было пусто. Трехъярусные аммоновые мостки, обегающие заставленное книгами помещение, наполняли ученицы, лейны и шимы, поглощенные научными исследованиями или курсовыми работами. Далеко внизу на тщательно отполированном агатовом полу мелькали свет и тени. За длинным резным столом из ядровника, установленным на помосте, си-Дело несколько строгих шим — библиотекари. Они все время читали, однако их тренированные глаза то и дело поднимались, следя за всеми, замечая любые движения или звуки. Они были живым напоминанием о важности проводимого здесь времени для выполнения заданий. Рамаханы всех рангов сновали по тому или иному поручению: целеустремленно, не глядя по сторонам. Или сидели за общими столами, уткнувшись в открытые книги, яростно строча в блокнотах. Хмурые, поглощенные делами, скованные неестественной тишиной.

Надеюсь, у тебя не бывает головокружения,сказала Матерь.

Риана оказалась на третьем, самом верхнем ярусе. Никто не заметил ее внезапного появления в дальнем темном углу.

У Аннона бывало,мысленно прошептала Риана. Это фамильная черта Ашеров. Но Риана не боится высоты.

Она уже хотела идти, но тут застыла. Там, внизу, в Библиотеку вошла конара Урдма; вид у нее был довольно высокомерный. Что-то невидимое заставило ее резко остановиться, и несколько долгих, мучительных мгновений она внимательно осматривала главный зал.

Успокой мысли,предупредила Матерь. Она уловила твое возбуждение.

Я не знаю как.Риана в ужасе уставилась вниз. Конара Урдма продолжала психическую проверку посетительниц Библиотеки. Она скоро заметит меня даже в этом темном углу.

Твои мысли беспорядочны, сердиты, нетерпеливы, и потому их можно обнаружить. Успокойся,сказала Матерь. Ты успокойся, а я прикрою тебя заклятием слепоты.

Риана старалась замедлить дыхание, старалась найти в себе безмятежность. Проблема была в том, что личности Аннона спокойствие было не свойственно. Его готовили к боям; стоять неподвижно без единой мысли в голове казалось почти невозможным.

Потом в голове вдруг возник вопрос:

“Величайший Источник” упоминает йа-гааров. В священном тексте говорится, что они посвящены Миине. Но здесь на занятиях йа-гаары ни разу не упоминались.

Слово “йа-гаар” стало ненавистно нынешним рамаханам,ответила Матерь. На самом деле йа-гаары исполняют волю Миины. Они— стражи Бездны.

Риана вспомнила разговор с шимой Веддой.

Вот почему в наше время изображений йа-гааров нет в храмах и святилищах. И почему нас учат, будто “хагошрин” переводится как “то, что нельзя упоминать”.

На первичном, корневом языке Древнего наречия “хагошрин” означает “возлюбленный Богиней”.

Вот почему я видела их изображения в священных келлах Миины. Что ж, эта тайна разгадана.Риана стояла совершенно неподвижно. Но если йа-гаары посвящены Миине, почему же они стали ненавистны рамаханам ?

Потому что было время, когда йа-гаары пожирали своих детенышей,ответила Матерь. Мне кажется, сейчас самый подходящий момент рассказать тебе, как это произошло. В невообразимые времена, когда Кундала создавалась в Космическом Танце Пяти Священных Драконов, когда этот мир еще был переполнен богинеподобным слиянием Времени и Пространства, йа-гаары уже существовали— творения Иномиръя, Вечной Ночи, творения ужасной и грозной красоты. В Невообразимые Времена всё состояло из вещества Богини, все были Бессмертны, включая йа-гааров.

Но по завершении Кундалы все в этом мире изменилось. Физические формы стали явными, преобладающими, неизменными, и очень быстро вещество Богини исчезло, перейдя в другие миры Космоса. Йа-гааров это тоже затронуло — по крайней мере. И они нашли выход. Поедая своих детей, они возвращали их в Вечную Ночь, откуда всё возникло. Там, в центре живого Времени и Пространства, дети йа-гааров нашли Просвещение и возродились— бессмертные, как и их прародители.

Как возродились?спросила Риана. Если они умерли...