Журнал «Если», 1995 № 07 - Волков Павел - Страница 10

Что интересно, цифровой манекен можно совместить со сканированным изображением другого актера или, скажем, инопланетного существа, и эти персонажи приобретут убедительную пластику «оригинала». Но, пожалуй, самое главное, что программа, рассчитывающая движения синтезированного изображения, с таким же успехом может управлять движениями вполне материального робота-андроида.

Медики из Стэнфордского университета разработали более эффективную и одновременно более дешевую технологию идентификации вируса иммунодефицита человека (ВИЧ). Ранее для этого требовались радиоактивные материалы и дорогостоящие суперкомпьютеры, а сама процедура длилась несколько недель. Ныне исследователи спаривают нить ДНК неизвестного типа ВИЧ с нитью ДНК заранее известного типа этого вируса и полученную в результате гибридную молекулу «прогоняют» сквозь слой специального геля, воздействуя на нее электрическими импульсами. Замерив скорость прохождения гибрида через гель, ученые точно определяют, насколько похожи или различны две исходные нити. Причем всего за несколько часов! Авторы новой технологии рассчитывают с ее помощью создать различные виды вакцин, пригодных для борьбы со всеми семью подтипами СПИДа.

Роджер Желязны

ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ ДИКИХ

Они мчались сквозь пелену времени и пыли, под голубым, глубоким и холодным, как вода в озере, небом; над горами на западе полыхало солнце, ветер — пронизывающий, бирюзовый, внушающий тревогу западный ветер — подгонял, словно кнутом, вертлявых песчаных дьяволов. Лысые покрышки, лопнувшие рессоры, покореженные корпуса, облупившаяся краска, окна в трещинах, из выхлопных труб вырываются клубы черного, серого и белого дыма, которые шлейфом тянутся за машинами на север. А следом погоня: растопыренные огненные пальцы — вверху, впереди… Кому-то не хватало скорости, кто-то ломался, и их мгновенно уничтожали, превращали в пепел, а уцелевшие убегали…

Мердок лежал на вершине холма, изучая приближающуюся стаю в мощный полевой бинокль. В овраге у него за спиной стоял Ангел Смерти — кремового цвета, с хромированными молдингами, пуленепробиваемыми стеклами, лазерной пушкой и двумя установками для стрельбы бронебойными ракетами, — этакий сверкающий на солнце мираж, вибрирующий призрак, заброшенный в действительность.

Местность была холмистой — длинные кряжи, глубокие каньоны, в которые и загоняли беглецов. Скоро им придется выбирать: или проехать тем каньоном, за которым наблюдал Мердок, или свернуть в другой, чуть восточнее. Впрочем, они могут разделиться и двинуться сразу по обоим. Не страшно — наблюдателей на холмах хватает.

В ожидании их решения Мердок вспоминал. С того дня, когда на кладбище автомобилей была уничтожена Машина-Дьявол, прошло пятнадцать лет. Сам он отдал погоне за Дикими добрых двадцать пять и стал со временем главным авторитетом по вольным стаям: где лежбища автомобилей, как они заправляются и ремонтируются, о чем думают. Мердок знал о них практически все, за исключением того, что именно произошло в том роковом году, почему исказилась радиопрограмма и в бортовые компьютеры машин словно проник какой-то вирус. Некоторые (не все) заразились, часть выздоровела и вернулась в гаражи и на стоянки; эти автомобили, потрепанные, но по-прежнему работоспособные, с неохотой рассказывали, чем занимались на воле: ведь Дикие устраивали набеги, убивали, превращали станции техобслуживания в крепости, а торговые представительства в военные лагеря. Черный «кадиллак», к слову, возил с собой останки своего водителя, который управлял им много лет назад.

Мердок ощутил, как задрожала земля. Он опустил бинокль, в котором больше не было необходимости, и уставился в голубую дымку. Вскоре послышался шум — рев тысячи с лишним двигателей, скрежет передач, грохот и лязг: последняя стая Диких мчалась навстречу своей участи. Четверть века, с тех пор как смерть брата заставила его как следует взяться за дело, Мердок ожидал этой минуты. Сколько он прикончил машин? И не вспомнить. А теперь…

Он долго следил за Дикими — подкрадывался, догонял, прикидывал маршруты. Какое требовалось терпение, какое самообладание! Больше всего ему хотелось ликвидировать врага, что называется, на месте, но он всякий раз сдерживался, ибо знал, что наступит день, когда можно будет поквитаться со всеми разом. Правда, некоторые воспоминания запали в душу, оставили на его пути странные следы.

Мердоку припомнились схватки за главенство в тех стаях, которые он преследовал. Побежденный

— радиатор вдребезги, капот в лепешку, фары разбиты, корпус искорежен — частенько отступал в тот самый миг, когда становилось ясно, чья взяла. Новый же вожак принимался ездить кругами и громко гудеть, сообщая всем о своей победе. Проигравший, которого никто не собирался ремонтировать (вот еще — тратить на него запчасти!) порой тащился за стаей. Иногда, если ему удавалось обнаружить нечто ценное, его принимали обратно; однако чаще всего такая машина просто-напросто терялась на просторах Равнин. Однажды Мердок отправился следом за очередным изгоем, надеясь, что тот, может быть, двинется к какому-нибудь неизвестному кладбищу автомобилей. На глазах у потрясенного человека машина устремилась на вершину столовой горы, развернулась передом к обрыву: заскрежетали передачи, взревел двигатель — и она рухнула вниз, ударилась о землю и загорелась.

Но как-то раз ему довелось наблюдать схватку, в которой победитель не удовлетворился бегством побежденного. К бежевому седану, что замер на макушке невысокого холма, окруженный четырьмя или пятью спортивными машинами, приблизился голубой, с расстояния в несколько сот метров просигналил вызов, повернулся боком и двинулся по дуге. Бежевый дал гудок, тронулся с места и выполнил похожий маневр. Спортивные машины торопливо откатились в сторону.

Какое-то время противники ездили кругами, быстро сокращая разделявший их промежуток. Наконец бежевый ударил — врезался в переднее левое крыло голубого; натужно взревели двигатели, оба автомобиля пошли юзом, потом расцепились, и все началось по новой: они подкрадывались друг к другу, тормозили, поворачивали, отступали и вновь бросались вперед.

После второго удара голубой седан остался без задней левой фары, вдобавок ему оторвало бампер. Однако он мгновенно развернулся и с ходу ударил бежевого в бок, едва не раскроив врагу корпус, а затем, не дожидаясь, пока соперник оправится, атаковал снова. Бежевый поспешно переключился на обратную передачу. Он знал все трюки и уловки, но не мог ничего поделать — голубой двигался гораздо быстрее, нанося удар за ударом. Внутри бежевого что-то задребезжало, однако он продолжал обороняться; в лучах солнца, что пробивались сквозь облако поднятой колесами пыли, его корпус отливал золотом. Смяв голубому правый бок, бежевый засигналил и, повернув, покатил прочь.

Но голубой не пожелал прекращать битву. Из-под его задних колес полетел гравий; непрерывно и громко гудя, он ринулся на противника и ударил в то же место, что и раньше. Бежевый внезапно перестал сигналить, развернулся и прибавил скорость, рассчитывая спастись бегством.

Помедлив всего лишь секунду, голубой устремился в погоню и врезался бежевому в багажник, а затем ударил еще раз. Потекло масло. Голубой заложил крутой вираж и нанес третий удар. Бежевый остановился: из-под капота вырывался пар. Голубой откатился назад и вновь врезался уже не способному двигаться противнику в левый бок. Бежевого оторвало от земли и швырнуло на обрывистый склон холма. Он закувыркался, на мгновение замер, а потом взорвался топливный бак.

Голубой седан притормозил и поднял антенну, на которой находилось с полдюжины датчиков — этакий тотемный столб, поблескивающий в лучах солнца среди клубов дыма. Некоторое время спустя антенна вместе с датчиками исчезла в своем гнезде, автомобиль дал громкий гудок и отправился собирать попрятавшиеся спортивные машины.