Журнал «Если», 1995 № 07 - Волков Павел - Страница 35

На следующее утро Ланье отправился гулять по берегу. Вскоре он заметил Рам Кикуру — высокая и стройная, она шагала навстречу, а над ней кружили чайки.

— Канадзава хочет собрать всех земных сенаторов и телепредов, — проговорила женщина, — которые через меня попытаются заблокировать решение mens publica. Вероятно, придется настаивать на том, что в этом случае законы Возрождения неприменимы.

— Выиграешь? — спросил Ланье.

— Вряд ли. Гекзамон уже не тот, что прежде.

— Кажется, президент отдался воле волн, — сказал Ланье. — А на словах он горячий противник открытия Пути.

— Так и есть, но что он может поделать, если весь Нексус — за? Когда корабль попадает в беду, капитан без рассуждений отправляет за борт все лишнее… Боюсь, у президента не дрогнет рука, если понадобится, оттолкнуть Землю, чтобы спасти остатки Гекзамона.

— Но ведь ярты…

— Один раз мы их отогнали, а ведь тогда тоже не готовились к войне, — перебила Рам Кикура.

— Похоже, ты этим гордишься. Что, переменила взгляды?

Она отрицательно покачала головой.

— Адвокат должен знать настроение противника.

Интересно, подумалось вдруг Ланье, почему Мирского так удивил отказ Нексуса.

— Какие шансы, что большинство проголосует против? — спросил он.

— Никаких, если в референдуме не будет участвовать Земля.

— В таком случае, почему мы здесь торчим? Я думал, от нас кое-что зависит…

Рам Кикура кивнула.

— Зависит. Мы будем путаться у них под ногами и тянуть время. Прилив уже начался, верно?

Насколько мог судить Ланье, был отлив, но он понял, что она имеет в виду.

— А что мы скажем в Орегоне? — спросил он.

— То же, что и здесь.

Они вернулись в дом. Ланье размышлял. Огонек юношеского энтузиазма угас, пришло разочарование, а еще понимание того, что можно было бы заупрямиться и драться до конца, несмотря на всю безнадежность положения. Почему-то эта мысль прибавила ему бодрости и уверенности.

Кроме того, он подозревал, что Мирский (или существа на краю времени) куда могущественнее, чем Гекзамон.

Пока Карен и Рам Кикура что-то выясняли с Канадзавой, Ланье перенес в челнок самые легкие сумки. Когда он вошел в люк, автопилот выдал красный пикт.

— Нельзя ли по-английски? — осведомился Ланье, испытывая необъяснимое раздражение.

— Полет откладывается, — сообщил автопилот. — Мы останемся здесь до прибытия полиции орбитальных объектов.

Ланье широко раскрыл глаза.

— Полиция орбитальных объектов? Не земная?

Автопилот не отозвался. В шаттле померк свет. Белый интерьер окрасился в нейтральную синеву.

— Эй, ты что, вырубился? — спросил Ланье. Ответа не последовало. Сжимая и разжимая кулаки, багровея от гнева, Ланье вглядывался в сумрачный салон челнока. Наконец вышел наружу и едва не столкнулся с Карен.

— Похоже, нас задерживают, — сказал он. Из дома появились Рам Кикура и Канадзава.

— Осложнения? — спросил сенатор.

— Сюда летят орбитальные полицейские.

У Канадзавы окаменело лицо.

— Это очень серьезно. Гарри, откуда ты…

Карен смотрела в сторону моря, над поверхностью которого вдруг возникли три корабля, ослепительно-белые на фоне сероватых утренних облаков. Они заложили вираж и, сбрасывая скорость и высоту, приблизились к дому. Воздушные волны разметали гравий и грязь на подъездной дорожке и дворе сенаторского дома.

— Господин Ланье! — окликнул усиленный динамиком голос. — Вам и вашей супруге надлежит незамедлительно вернуться в Новую Зеландию. Все старотуземцы должны возвратиться в места постоянного проживания.

— По чьему распоряжению и на основании какого закона? — крикнула Рам Кикура.

— На основании дополнений к кодексу Возрождения и по личному распоряжению президента. Будьте любезны пройти на борт вашего шаттла. Мы изменили его полетное задание.

— С вами говорит сенатор Канадзава! Требую встречи с президентом и председательствующим министром!

Ответа не последовало.

— Стойте, где стоите, — посоветовала Рам Кикура. — Мы все останемся тут. Они не посмеют применить насилие.

— Гарри, они имеют в виду всех старотуземцев? — спросила Карен. — Даже тех, кто постоянно живет на орбитальных объектах?

— Не знаю, — сказал Ланье. — Сенатор, от нас будет больше проку на нашей территории. Лишь бы обошлось без домашнего ареста… — Он повернулся к Рам Кикуре. — А ты, наверное, вернешься на Пух Чертополоха?

— Черта с два! Уж чего-чего, а этого я никак не ожидала.

— Им нелегко будет довести дело до конца, — процедила сквозь зубы Карен.

«Сомневаюсь, — подумал Ланье. — Видно, они предпочли грязную игру. И по своим правилам».

— Нельзя же стоять, точно упрямые дети, — проговорил он. — Сенатор, спасибо, что выслушали нас. Если доведется увидеться, я…

— Будьте любезны немедленно пройти на борт, — громыхнул голос.

Ланье взял жену за руку.

— До свидания, — сказал он Канадзаве и Рам Кикуре. — Желаю удачи. Расскажите Корженовскому и Ольми о том, что здесь произошло.

Рам Кикура кивнула.

Они прошли в салон шаттла. Люк медленно закрылся.

ПУТЬ, ПРЕОБРАЖЕННАЯ ГЕЯ

Вокруг сгущалась паутина параллельных зеленых линий — не то клетка, не то упряжь для пузыря. Линии прочерчивались молниеносно, и уследить за ними никак не получалось. Вскоре снизу, от далекой поверхности Пути, устремилась вверх новая стая линий; они сошлись над вершиной одной из дисковых пирамид и образовали конус. Овальный пузырь пошел на снижение. От его скорости у Риты захватило дух, но никаких иных ощущений полет по-прежнему не вызывал.

Мутило ее совсем по другой причине. Слишком много переживаний, слишком много впечатлений.

Вздрогнув, Рита отвернулась и поглядела вниз. Они порядочно снизились и приблизились к белой башне. Попытавшись на глаз определить ее размеры, девушка в конце концов решила, что башня никак не ниже Фаросского маяка и даже гораздо массивней. Но в сравнении с Путем оба этих строения выглядели сущими карликами.

Рита отважилась запрокинуть голову и посмотреть вверх. Далеко позади, огромная и четкая, висела в вышине треугольная призма, будто черный, с перламутровым отблеском кристалл плыл в подкрашенной молоком воде.

В глубине Пути словно замерцал бакен. Прищурясь, Рита вгляделась в подвижную искорку. Ее, как и призму, обрамляла каемка света, но искорка находилась гораздо дальше и быстро двигалась в их сторону. Вторая радужная призма! И идет на столкновение с первой. Девушка вскрикнула — призмы врезались друг в друга, как два встречных поезда на одной колее. На миг они слились в сплошную зеленую линию, затем вторая призма отделилась от первой, совершенно невредимой, и понеслась дальше своим курсом.

— Ты сама захотела все увидеть, — спокойно произнес поводырь. — Все мои «я», как правило, избегают пользоваться этой дорогой.

Пузырь пролетел сквозь гладкую стену башни, пересек замкнутое куполообразное пространство, где плавали в воздухе многогранники, затем одолел вторую стену. Сбросив доспех из зеленых линий, он пошел вниз по изумрудной, как листва, шахте к чему-то похожему на идеально прозрачную стеклянную линзу. Линза пропускала искаженные цвета: морскую синеву, небесную голубизну, светло-коричневые оттенки солнца и серые — облаков, словом, все привычные краски родины. На миг Рита задержала дыхание, безнадежно мечтая о том, чтобы кошмар все-таки прекратился.

— Это вход на Гею, — пояснил Тифон. — Здесь были открыты первые Врата. Вообще-то, наши Врата не такие узкие, но первые обычно бывают именно такими.

— А…

«До чего же ты щедр на сведения, от которых мне никакого проку», — подумала Рита.

Пока они спускались к поверхности линзы, цвет шахты сменился на красный, потом — резко на белый.

Пузырь вошел в линзу, пролетел насквозь. Внизу лежал облачный покров, а под ним — берег и серый океан в солнечных блестках.

Рита с трудом перевела дух.

— Где мы?

— Это твоя планета, — сказал Тифон.