«Если», 1996 № 06 - Шурко Маргарита - Страница 54

Которого?

Что означали эти цвета для древних нелюдей — создателей загадочной штуковины?

У меня не было ни малейшего представления.

Но зеленый свет всегда говорил мне: «Иди».

Истерически хихикая, я ткнул пальцем в зеленую лампочку…

Глава 26

Вроде бы ничего не произошло. Я отдернул палец и посмотрел на огоньки. Потом на Командира с обнаженным пистолетом. И удивился. Почему это чудо допотопной техники еще не выстрелило?

Затем взглянул на вояку повнимательней. И обнаружил, что он не шевелится. Его будто паралич хватил. Стоит каменным истуканом, глаза стеклянные, на физиономии застыла злобная гримаса.

Подобным же образом вели себя и остальные. Флойд замер в дверном проеме с пистолетом на изготовку и ртом, разинутым в крике. У его ног я только сейчас обнаружил Бобика. Меня окружали ученые в самых немыслимых позах. Простертые руки, поднятые ноги, открытые рты. И — ни звука! Живы или мертвы? Мир превратился в стоп-кадр, и только я не попал к нему в плен.

Я двинулся к Командиру — избавить от пистолета — и увидел, что он с силой давит на спуск. С каждым шагом я все отчетливей ощущал, как воздух противится моим движениям, густеет, твердеет — и вот я словно тщусь пройти сквозь стену. Я не мог даже дышать — воздух превратился в кисель и не желал затекать в легкие.

На меня налетел страх — и отпрянул, едва я шагнул назад. Снова все нормально. Воздух как воздух. Я с удовольствием наполнил им грудь.

«Эй, Джим, а ну-ка осади крышу! — велел я себе, и этот приказ оглушительным воплем разлетелся по безмолвному залу. — Что-то происходит. Что? Началось оно, когда ты дотронулся до зеленой лампочки. Это связано с находкой!»

Я воззрился на нее. Постучал по ней кулаком. Науськал мозги на гениальное прозрение. Поймал!

«Тахионы! Их излучает эта штуковина… Мы об этом знаем — по ним ее выследила ИРИНа. Тахионы — частицы времени…»

Агрегат действует — я его включил, нажав на лампочку. Зеленый — значит, путь открыт. Куда?

Стазис или скорость. Либо я ускорился, либо мир замедлился. А как определить разницу?

С моей точки зрения, все вроде бы притормозило, даже остановилось. Находка что-то такое делает, излучает хронополе или прекращает движение молекул. Короче говоря, в один миг замораживает все кругом. Куда ни глянь, везде остановилось время, и только в непосредственной близости от устройства этого не случилось. Я подступил еще ближе, погладил его.

— Ах ты, миленькая машинка времени. Хронозамедлялка-тормозилка-прекращалка и что там еще? Фокусница ты моя! Как же мне теперь быть, а?

Она не соизволила ответить. Да я и не рассчитывал. Моя проблема, мне и решать. Придется потратить немного времени на раздумья. Невелика беда: у меня теперь — все время мира. Но рано или поздно придется что-то сделать. Скорее всего нажать на кнопочку другого цвета. Или же так и стоять, тупо глазея на машинку и ожидая смерти от жажды, голода или чего-то подобного. Ну, Джим, какая лампочка нам больше нравится?

С зеленой все ясно — в ретроспективе, разумеется. Я ее выбрал, когда ребром стоял вопрос: быть или не быть? Сейчас я вовсе не уверен, что поступил правильно. Я поднял руку… и опустил. Полным-полно времени, чтобы решать, я же — сама нерешительность. Зеленая означает: иди, трогай, стартуй. Может быть, красная — это «стоп»? Может быть. А как насчет белой и оранжевой?

«Что, Джимми, не по зубам орешек?» — Хотелось произнести это весело, но получилось — обреченно и плаксиво. Я хрустел пальцами; я не знал, как быть. Потом замер и взглянул на пальцы так, будто ответ был напечатан на них. Но увидел только грязь под ногтями.

«Рано или поздно ты выберешь, Джим. Уж лучше рано, пока нервы целы». Я поднял руку… и отдернул. Кажется, я опоздал — нервы уже ни к черту.

«Джим, не раскисай!» Я схватил себя за шиворот и со злостью встряхнул что было сил.

Не помогло. Ни капельки. Ну что ж, тогда русская рулетка? Почему бы и нет? Не гадать же целый век на кофейной гуще? Я снова выпрямил палец и дал себе слово дотронуться до той лампочки, на которую придется конец считалки.

«Эне, бене, раба, квинтер, финтер…»

Я так и не выбрал лампочку, ибо в самый ответственный момент из коридора донеслось шарканье.

Движение?!

В мире, где застыло все и вся?

Я развернулся в прыжке, вскинул руки, принимая защитную стойку. Затем опустил их, внимая шагам, звучавшим все громче. Они приближались к дверному проему…

Они прогремели рядом с окаменевшим Флойдом…

— Чудовища! — завопил я, шарахаясь назад. — Нелюди!

Будь моя воля, я бы умчался сломя голову.

Две жуткие металлические твари. Раздвоенные конечности, многогранные черепа, пылающие глаза, когтистые пальцы. И все это приближалось ко мне. Остановилось. Протянуло руки к головам…

Нет! Не к моей. К своим. И принялось их отвинчивать. Я расслышал булькающий вопль и не сразу сообразил, что он вырвался из моего горла.

Отвинтило, отделило, подняло…

Съемные шлемы. На двух совершенно человеческих физиономиях читался неподдельный интерес. Я уставился на них с таким же точно выражением. И, несмотря на коротко подстриженные волосы, признал в одной из них женщину. Она улыбнулась и сказала:

— Wes hal, eltheodige, ac hva bith thes thin freond?

Я лишь беспомощно заморгал, не поняв ни слова. Пожал плечами и улыбнулся — надеюсь, беспечно. Второй гость покачал головой.

— Unrihte tide, unrihte edge, to earlich eart thu icome?

Хватит с меня этой тарабарщины!

— Слушайте, а как насчет эсперанто? Я имею в виду старый, добрый и простой язык. Второй язык Галактики, между прочим.

— О чем разговор. — Девушка улыбнулась беспечно и белозубо. — Я — Веста Хронотиктак, мой спутник — Отред Хронотиктак.

— Супруги? — осведомился я, понятно, по каким соображениям.

— Нет. Сводные брат и сестра. А ты? У тебя есть какое-нибудь имя?

— Да, естественно. Джеймс диГриз. Но все зовут меня Джим.

— Рада познакомиться, Джим. Спасибо, что нашел и включил хронобур. Мы его сейчас заберем.

Она двинулась к изделию иной расы. Теперь я знал, что оно называется хронобуром. Знал и еще кое-что. Я заступил ей дорогу и сказал:

— Нет.

— Нет? — Ее прелестный лобик пошел складками, а Отред вмиг насупился. Я чуть развернулся, чтобы держать его в поле зрения.

— Если «нет» звучит для вас слишком категорично, могу выразиться помягче: будьте любезны, погодите минутку. Разве не вы только что поблагодарили меня за обнаружение этой вещи?

— Я.

— Стало быть, кто-то ее потерял, а теперь она найдена благодаря мне. Разве я не достоин пустяковой ответной услуги? Я имею в виду объяснение.

— Джим, нам ужасно жаль, но информировать темпоральных аборигенов строго-настрого запрещено.

Не очень-то деликатно, подумал я. Какое счастье, что я такой толстокожий!

— Послушайте, — начал я проникновенно, — перед вами абориген, который уже знает довольно много. В моем распоряжении — хронобур, устройство для бурения времени. Похоже, вы с братцем не совладали с управлением и даже потеряли инструмент во времени и пространстве. Это весьма неприятно, поскольку вы забыли предупредить о своей деятельности аборигенов того отрезка времени, который изучаете.

— Как ты… с чего ты взял? — спросила Веста.

«Молодчина, Джим. Может, по части лингвистики они здорово продвинулись, но уж по части воображения и дедукции где им с тобой тягаться? Продолжай в том же духе».

— Когда мы, аборигены, обнаружили хронобур, то приняли его за изделие давным-давно, тысячелетия назад, исчезнувших нелюдей. Правда, как это нередко случается, оказалась гораздо проще. Хронобур попал к нам из прошлого, выйдя по какой-то причине из-под вашего контроля.

Я стрелял наугад, однако, судя по их ошарашенным физиономиям, попадал в точку.

— Итак, не подчиняясь управлению, он все глубже уходил в прошлое. Пока не сел источник энергии. А без излучения засечь его невозможно. Вы решили, что я погиб. Вот почему все так всполошились, когда штуковина напомнила о своем существовании. И вас послали на поиски.