«Если», 1996 № 06 - Шурко Маргарита - Страница 8

— Привет, Сесилия! — воскликнул Сниффи.

Она, смерив его хмурым взглядом, отрезала:

— Я тебя сто раз просила, зови меня доктором Рассел.

Волосы ее утратили блеск, оправа очков держалась на проволочке и куске бинта, белая блузка после множества операций была запятнана кровью. Сниффи в который уже раз подумал, что, когда ей было тридцать пять, она выглядела куда привлекательнее, чем сейчас, став двадцатилетней.

— Чего ты злишься, Сесилия?

— Уходи, Сидни.

Сниффи с подозрением огляделся и, убедившись, что ее никто не слышал, прошипел:

— Не называй меня так.

— Так кто же из нас злится?

— Я принес тебе куриную печенку. Тебе или детишкам беженцев… Кому она достанется, решишь сама.

Сниффи положил коробку на стол, сел рядом с Сесилией на перенесенную сюда садовую скамейку и сунул пригоршню холодной печенки себе в рот.

— Зачем ты принес это?

— Печенка тебе полезна. В ней масса железа, а у тебя в крови недостает красных кровяных телец.

— Задобрить меня пытаешься?

— Может быть, может быть, любовь моя.

— Опять ерунду порешь.

— Просто мне хотелось сделать тебе приятное, Сесилия. Почему, сам не знаю. Я живу по принципу «живи и радуйся жизни».

— Ты не думаешь о будущем.

— А к чему думать о будущем. Ведь мы бессмертны.

— Разве?

— Конечно, ведь за последние годы мы не только не постарели, но и стали моложе.

— Непостижимы мысли человека, желающего вечно оставаться двенадцатилетним.

— Страховка еще никому не вредила. А сей юный возраст я выбрал впрок, про запас. Неизвестно ведь, как будут идти поставки омолаживателя.

— А тебе разве не хочется достичь половой зрелости?

Сниффи сумел сохранить хладнокровие.

— Половой вопрос меня не волнует.

Доктор Рассел замерла, уставясь в миску, затем вынула ложкой что-то из риса и с брезгливой гримасой отшвырнула в сторону. Наверное, ей попался таракан. Сниффи достал из кармана листовку, расправил ее и положил на стол перед Сесилией.

— Сесилия, что ты думаешь о летавшем сегодня вертолете?

— А зачем мне о нем думать?

— Похоже, европейцы затеяли охоту на всю нашу прежнюю команду. Но, думаю, и на этом они не успокоятся. Не исключено, что, начав с Роли, они попытаются захватить всю страну.

— По мне, так пусть себе захватывают. Быть может, порядок здесь наконец-то наведут.

— Тебе что же, свобода не дорога?

— Мне дороги мир, законность и гарантированное здравоохранение.

— Со временем здесь и без европейцев наладится жизнь.

— Когда наладится? Через сотню-другую лет?

— Да хоть через сотню-другую. — Сниффи пожал плечами. — Куда нам спешить?

— Через сотню-другую лет, дурачок, мы оба будем давным-давно мертвы!

Сниффи рассмеялся.

— Если мы и умрем, то уж точно не от старости.

— Напрасно веселишься. Ведь после того как во внутреннем дворе университета приземлился один из вертолетов европейцев, тебе не позавидуешь.

— А что европейцы здесь позабыли?

— Они горят желанием то ли препарировать тебя, то ли арестовать.

— Арестовать меня? Но за что? Ведь я преступлений не совершал.

— Оставь меня в покое, — сказала Сесилия, не скрывая отвращения.

Бедняжка Сесилия была бесхребетной интеллигенткой с узкими взглядами на жизнь.

Она знать не желала, что, разработав омолаживатель, Сниффи всего лишь выполнил работу, заказанную преуспевающими медицинскими компаниями.

— Сесилия, давай решим, что нам делать дальше.

— Возвращайся на ферму, а я тебя не выдам.

— Разумеется, не выдашь. Куда ж ты денешься?

— А с чего это ты рассчитываешь на мою помощь? — спросила Сесилия, разглядывая листок.

— Ты уже позабыла про куриную печенку и про инъекции?

— К черту твои инъекции!

Сниффи бережно извлек из кармана джинсов пузырек, отвинтил крышку и, демонстративно принюхавшись, прошептал:

— Чистый омолаживатель. Обезвоженный, с характерным запахом. Высшая проба!

— Уходи. — В голосе Сесилии явственно прозвучало отчаяние.

Сниффи заметил на ее висках бисеринки пота. Несомненно, ее организм требовал новой дозы дурмана.

— Тебе не обойтись без очередного вливания, — сказал он. — Подумай, сколько больных погибнет, если ты ослабнешь или заболеешь.

— Уговорил. Но не здесь же…

Сниффи быстро оглядел обширное помещение госпитальной палатки. Повсюду на складных койках под одеялами цвета хаки лежали перевязанные окровавленными бинтами раненые. Никого постороннего и ничего подозрительного.

— Я быстренько уколю тебя в бедро, а ты мне дай несколько медицинских игл. А то мои совсем затупились.

— Ничего ты от меня не получишь!

— Да ладно тебе, Сесилия. У тебя же куча игл, ты как-никак руководишь госпиталем Красного Креста.

— Иглы предназначены только для тяжелобольных и умирающих.

— Без очередных доз омолаживателя мы все умрем естественной смертью. Такова логика жизни. Верно?

Сесилия уныло кивнула и провела Сниффи в операционную, отделенную от палат брезентовым пологом.

— Ты молод только внешне, но ум и опыт у тебя как у взрослого мужчины, — злобно прошептала она. — Так и не корчи из себя мальчишку, веди себя соответственно возрасту.

— Теория Фрейда ко мне не подходит. А вот у тебя, согласно этой теории, явная склонность к самопожертвованию и самоубийству.

Доктор Рассел, прикусив нижнюю губу, повернулась к Сниффи спиной, приспустила брюки и слегка нагнулась. Сниффи достал шприц, набрал в него жидкость из баночки прямо через крышку и, слегка шлепнув Сесилию по ягодице, вонзил иглу.

— Черт! Игла-то у тебя тупая!

— Я предупреждал!

Они вернулись на скамейку перед деревянным столом. Сниффи принялся с интересом наблюдать за действием дурмана. Вскоре на бледных щеках Сесилии проступил румянец, руки задрожали. Пытаясь скрыть довольную усмешку, она встала, потянулась и зевнула.

У входа послышался топот, а через секунду в палатку вошли люди в форме. Европейцы! Сниффи юркнул под стол, переполз в операционную и стал украдкой наблюдать. Доктор Рассел встала навстречу гостям — двум рядовым, вооруженным миниатюрными автоматами французского производства, и сержанту с тяжелым, будто вытесанным из гранита подбородком. Один из солдат толкал перед собой тележку из нержавейки, уставленную белыми баночками с латинскими надписями и красными крестами на этикетках.

— Кто вы? — несколько громче, чем требовалось, спросила Сесилия. — И что вам здесь нужно?

— Вы доктор Сесилия Рассел? Руководитель этого госпиталя?

— Да.

— Мы прибыли к вам, доктор Сесилия Рассел, с миссией дружбы и доброй воли. Наш шеф, герр Шпитцлер из Европейского Красного Креста, передает вам наилучшие пожелания и просит принять в дар вот эти медикаменты. — Сержант указал на тележку.

— А медицинские иглы вы привезли?

— Да.

— А антибиотики?

— Тоже.

— Отлично. И чем же я могу вам помочь?

— Нам хотелось бы заручиться поддержкой местных добровольческих отрядов. Мы надеемся полностью прекратить здесь боевые действия и наладить экономические отношения между… — Взгляд сержант упал на стол, и он на секунду запнулся. — Вижу, к вам уже попали наши листовки. Быть может, вы знаете, где разыскать доктора Хаверкемпа?

— Да он, поди, давно уже мертв.

— По нашим сведениям, он все еще жив.

— Я не видела доктора Хаверкемпа вот уже многие годы. А зачем он вам?

— Предпочел бы не отвечать на ваш вопрос. Впрочем, достаточно и того, что он — преступник.

— Я… Э-э-э… — Сесилия, на секунду запнувшись, добавила: — Медицинские исследования, которыми занимался Хаверкемп, по-моему, были вполне законными.

— В своих исследованиях он проявил преступную халатность.

— И что же вы с ним сделаете, если поймаете?

— Пустим ему пулю меж глаз. — Сержант с усмешкой ткнул указательным пальцем себе в переносицу. — Вот сюда. Но пуля будет не свинцовая, а с зарядом гуманизма.

Сниффи счел, что услышал достаточно. Пора было сматываться из госпиталя.