Хранители магии - Стивермер Кэролайн - Страница 10

Войси хотел узнать, нет ли у него вопросов. Лэмберт решил, что этого вопроса он задавать не станет.

— Мне любопытно, — признался он. — Я все гадаю, зачем вы меня сюда позвали. Зачем стрелять по целям в школе, где учат магии? Разве вы и ваши друзья не можете придумать какое-то волшебство, которое устранило бы потребность в стрельбе?

Войси жестом пригласил Лэмберта сесть в обитое парчой кресло, а сам опустился в другое.

— В каком-то смысле именно потому мы вас сюда и позвали. Чтобы вы помогли нам в этой задаче — обрести знания. Это чистое исследование.

Лэмберт сдвинул брови, обдумывая сказанное.

— Но вы используете магию?

Войси подался вперед.

— Мы только начинаем осваивать наилучшие пути использования научного метода в изучении мира. Когда-нибудь мы будем знать все, что можно узнать о чем бы то ни было. Но до той поры существует некая дисциплина, которая, за неимением более подходящего слова, называется магией.

Выражение лица Войси, очевидно, подразумевало приглашение посмеяться над применением такого старомодного термина.

— Ладно. — Лэмберт обдумал услышанное. — Волшебники существуют?

Ректор рассмеялся во весь голос. При этом его длинное лицо очень похорошело.

— Это устаревший термин. С тем же успехом можно войти в комнату, полную химиков, и спросить, где алхимики. Но за неимением лучшего ответа — вот он я.

— Вы волшебник?!

Лэмберт не ожидал, что Войси будет говорить об этом так буднично.

— Я изучаю дисциплину, для которой мы пока не нашли современного названия, это так. — Войси внимательно посмотрел на Лэмберта, словно оценивая, сколько тот способен выслушать за раз. — Я начал свои исследования здесь в качестве студента колледжа Святого Иосифа. Мои работы встретили одобрение ректора и членов совета того периода, и после окончания учебы меня пригласили остаться в качестве стипендиата колледжа Тернистого Пути. С тех пор я продолжал исследования, обретая все больше обязанностей и власти. Позвольте мне подчеркнуть это слово: «исследования». Мы все ведем исследования — студенты и преподаватели, все.

— Вы хотите сказать, что вы исследуете магию. — Лэмберт ответил Войси таким же изучающим взглядом. — А вы могли ею владеть до того, как сюда попали, или этому пришлось учиться уже здесь?

— То немногое, что освоил, я выучил здесь, в Гласкасле.

Войси говорил скромно, но за его словами ощущалась уверенность в себе. Лэмберт понял: Войси убежден в том, что названная им «скромной» магия постороннему покажется очень внушительной. Ему стало интересно, играет ли Войси в покер. А если играет, то преуспел ли в этом.

— А когда вас принимали, откуда узнали, что вы сможете научиться магии?

— А вот этого и не знали. Полной уверенности быть не может. — Скромность Войси сменилась легким самодовольством. — Хотя я и был столь же многообещающим, как любой из поступающих.

— А студентов Гласкасла выбирают по тому, насколько они многообещающие? — спросил Лэмберт.

— Не только. Когда-нибудь появятся научные тесты, которые позволят определять способности. А пока мы не можем быть абсолютно уверены в способностях любого из студентов. Мы их принимаем или отказываем в приеме на основе биографических данных и уже полученного образования. Студенту дается год учебного режима, чтобы он смог продемонстрировать свои способности к магии. Если в течение трех триместров он всего лишь пел, то уже оправдал затраты на питание и жилье, а также усилия его наставника. Но если он всего лишь поет, если мы не обнаруживаем склонности к магии какого-то вида, в конце третьего триместра его отчисляют.

— Это пение… — Лэмберт замялся. Он знал, что способен подобрать слова, которые описали бы его впечатления от пения, но не был уверен, что не выказал бы эмоций больше, чем допускают приличия. — Это магия?

— Вы слышали гимны? — Казалось, Войси это понравилось. — А мне казалось, что вам устроили стандартную экскурсию. Вас заводили и в студенческие капеллы?

— Нет, я слышал пение из сада. Это было… Я никогда прежде ничего подобного не слышал.

— И когда уедете из Гласкасла, то, думаю больше и не услышите. — Но что-то в лице Лэмберта заставило Войси смягчиться. — Я рад, что вы оценили это. Гимны жизненно важны для Гласкасла.

— И их поют обычные студенты? Вы не выбираете их из-за голосов?

— Господи, нисколько! — Войси тихо засмеялся. — Нам оперные певцы не нужны. Мы ищем молодых людей, которые способны хорошо функционировать как часть целого. Надежных людей, а не выдающихся.

— Значит, теоретически любой может провести здесь по меньшей мере год? После того, как его примут?

— Теоретически. — Войси чуть поколебался, но потом продолжил мягко, но решительно: — Прием зависит не только от простого интереса. Мы проверяем происхождение и образование каждого студента. Существуют определенные академические требования: например, знание латыни.

Лэмберт был слегка огорошен.

— Происхождение? Что это значит?

Войси явно смутился.

— Думаю, вы сможете проследить это по тем студентам, с которыми уже встретились. Есть определенный… как бы выразиться… определенный стиль, свойственный всем живущим в Гласкасле. Вы научитесь его узнавать, когда проведете здесь больше времени.

Лэмберту показалось, что он понял недосказанное Войси. В Гласкасле не находилось места людям низкого происхождения, а также приехавшим из-за пределов Объединенного Королевства.

— Иностранцев в Гласкасл не принимают?

Похоже, Войси этот вопрос несколько успокоил.

— О, конечно принимают. В пределах тех требований, которые я уже назвал. Интересная это вещь — национальность. У меня есть теория. В народе веками ходило поверье, что ведьмы не выносят воды.

— А мне казалось, что традиция окунания ведьм в воду основывалась на том, что это вода не выносит ведьм. Ведьмы оставались на поверхности, потому что вода не давала им утонуть.

Лэмберт вычитал это в одной из материнских книг по истории, но не мог вспомнить, в какой именно.

— Странные они, эти народные сказки, правда? — Войси развел руками. — Мы научными методами исследуем соотношение между практической магией — и даже склонностью к практической магии — и степенью дискомфорта, испытываемой при пересечении крупных водоемов. Сейчас наши знания ограниченны, но когда будут выявлены научные принципы, то, думаю, это окажется одним из тех случаев, когда суеверия предвосхищают факты. Когда-нибудь мы сможем продемонстрировать, что стойкие люди, заселившие Новый Свет, были теми, кто смог пережить плавание через океан: они выжили в отличие от многих других путешественников. Было установлено, что люди, подобные вам, кто ведет свое происхождение от первых поселенцев, имеют столь малую склонность к магии, что мы можем смело обобщить и сказать, что ни один человек родом из Канады, Соединенных Штатов или любой другой части Нового Света не сможет обучиться магии.

— У вас есть реальные доказательства? — Лэмберт вспомнил кое-что виденное им во время поездок с шоу кайова Боба, некоторые рассказы индейцев — и ему стало интересно, какие выводы из этого сделал бы Войси.

— Доказательств пока нет, — между тем ответил Войси. — Я глубоко убежден, что через несколько лет прогресс науки поможет нам точно сформулировать этот естественный закон. Тем временем мы просто пользуемся эмпирическим правилом. Мы не знали, почему яблоко падает с дерева, пока сэр Ньютон не дал нам научных объяснений. Но мы точно знали, что яблоко действительно падает.

— Значит, способность к магии имеют только те, кто родился на нужном берегу океана, — заключил Лэмберт, — а осваивают магию только те, кто учится в Гласкасле.

— Наверное, я чересчур все упростил. — Войси нахмурился. — Все не настолько однозначно. Во-первых, из тех, кто мог бы обучаться магии, это делают только немногие. Во-вторых, магия бывает разная, и учат магии не только в одном месте. Если бы вы были, упаси Бог, француженкой, то могли бы изучать магию в Гринло. Если бы вы верили в мудрость кухарок, то целую науку могли извлечь из того, как счищается кожура с яблока. Если вы верите в сказки, то для вас важнее всего будет знать, что в мире есть четыре хранителя, которые уравновешивают и оберегают области Земли, нейтрализуя нашу магию своей собственной. И даже если вы не верите в сказки, то не можете не признать, что время от времени — как правило, в древнейших родах — появляются природные таланты.